4. Своевременное предложение

… Эл долго причитал, что ему не удалось помахать кулаками, и рвался догнать обидчиков, но Томас оборвал его, нахмурив брови:

— Не нужно. Лучше поговорим с мэром.

— Как же мне не везет! — понизив голос, с досадой продолжил Эл. — Еще одну возможность упустил! Сейчас бы оттянулся, и никто бы меня не упрекнул!

— Почему ты все время ищешь повод подраться? — спросила я, все еще мелко дрожа от волнения.

— С самой школы мечтаю начесать рыло кому-нибудь с предубеждениями против таких, как я.

— Ты же говорил, у вас там все были толерантными. И вообще, откуда ты знаешь, что этот… Ксав имеет что-то против киборгов? Он просто клеился, агрессивно, правда.

— Миа, ты иногда бываешь такой наивной, — вздохнул друг. — Этот Ксав — он «блюститель». У нас с ним уже был… разговор.

Томас, мрачнее тучи, покосился на Эла и едва заметно кивнул мне. Дело начало обрастать новыми подробностями. Но поскольку ситуация и так была неприятной, некоторые детали мало что изменили.

Мы торжественно двинулись к нашим местам на поляне.

— Миа, ты в порядке? — в очередной раз спросил Кавендиш по пути.

— В полном. Хватит меня об этом спрашивать! — вспылила я.

— Просто она невезучая, — встрял Эл. — Этот тип со змеиными глазами на нее запал, потому что к ней всегда всякие твари тянутся. У них в университете даже… Что? Сама рассказывала!

Я красноречиво погрозила приятелю кулаком. Томас шепнул ему что-то на ухо, Эл кивнул и исчез в толпе. На поляне нас встретила взволнованная Айви. Убедившись, что все в порядке, она успокоилась и уселась на плед.

— Вы с сестрой отлично работаете в связке, — пошутила я, обращаясь к Маше.

— Нам еще в детстве пришлось хорошо сработаться, я выглядела как типичная заучка, а Айви уже тогда была очень хорошенькой. Вот и доставалось нам от кого ни попадя, — улыбнулась Мария. — Мама приучила нас понимать друг друга с полуслова. У нее хорошая реакция, мы поэтому и спаслись, когда «Аструс» начал проваливаться в черную дыру. Вот так. Была у Эды Бронски одна дочь, а стало две. Мама вложила в нас много сил и нервов. Мы были далеко не паиньками.

— Будешь тут паинькой, когда приходится шагать против ветра, — проворчала Айви. — Маме вечно не давали покоя органы опеки, да и нам приходилось прогрызать себе дорогу. Теперь-то я примерно представляю, почему. Все из-за Сильвери. Миа, ты как, нормально?

— Да, — стиснув зубы, как можно легкомысленнее сказала я (может, отстанут?). — Все обошлось. Спасибо Роузи.

Женская половина команды, опомнившись, начала благодарить свою спасительницу. Роузи мило стушевалась.

— Хорошо, что ты все же дала шанс мистеру Джуроу, — заметила я. — Как же он обрадовался!

Роузи изобразила на лице сомнение и медленно проговорила:

— Даже и не знаю… С другой стороны, если мужчина видел, как дерется леди, и продолжает испытывать к ней симпатию, он заслуживает некоторое… поощрение. Должна отметить, господин Джуроу храбро пришел нам на помощь, сражаясь с впечатляющей отвагой. Нахалов все-таки было больше.

— Полный фу нападать на беззащитных девушек! — возмущенно сказала Айви.

— Как бы да, — уклончиво согласилась Роузи.

Непонятно было, имеет ли она в виду свои бойцовские качества, или свой двусмысленную «гендерную принадлежность».

— Наверное, твоя хозяйка души в тебе не чает? — продолжала восторгаться Айви. — Ты и готовишь так, что пальчики оближешь, и чистоту поддерживаешь, и если что любого за дверь выставишь.

Роузи замялась. И наконец призналась, совершенно нас ошарашив:

— У меня нет хозяйки. Это мой отель… был. Целиком и полностью.

— Постой, — заволновалась Маша. — Тебе позволили иметь собственность? Тебе, гибриднику?

Роузи грустно усмехнулась:

— Ах, Мэри, в Кластере нет такого понятия, «гибридник». Там нас называют лишь киборгами и циклонами. И, разумеется, никто не стал бы давать мне разрешение на ведение собственного бизнеса. Я создала себе виртуальную хозяйку, фикцию, компьютерный образ. Сама себя ей продала, сама себя и купила. Конечно же, мне помогли. Я хорошенько изучила всю юридическую составляющую этого вопроса. Мисс Аннабель Уотри — одинокая дама в рассвете сил, большая любительница рукоделия и домоводства. Без нее не проходит ни один съезд домохозяек. Никто в Л-Полисе не запрещает вести дела удаленно и эксплуатировать киборгов в свое отсутствие, лишь бы налоги платили. Вот я и платила…

— И теперь что? — вырвалось у меня. — Ты потеряешь бизнес?

— Возможно, — Роузи задумчиво посмотрела вдаль. — В любом случае, у меня есть особый счет в банке и цель. Я долго копила деньги на одно… мероприятие и теперь думаю, не судьба ли это? Я на планете, где мне не столь уж необходимо вытаскивать кор-плату, чтобы прогуляться по городу. Может, тут мне и место?

— Мне жаль, Роузи, — немного виновато проговорил Итиро. — Но теперь, когда мы в розыске, Отдел скорее всего знает про тебя. Ему не трудно будет выяснить твою подноготную и отследить всю твою деятельность. Если тебе помогали хакеры, они и с них ментальный скан снимут, по себе знаю. Вряд ли ты теперь сможешь воспользоваться своим счетом.

— Значит, не судьба, — с той же задумчивой интонацией проговорила циклонша.

Меня расстроила и встревожила пустота, появившаяся в ее взгляде.

— Кстати, — несколько напряженно проговорила Маша, — нам предлагают обнулить чипы. Если этого не сделать, грош цена нашей конспирации — любой сканер засечет нас на раз-два-три, тем более, если мы внесены в базу на уровне Глобулара.

Мы подавленно молчали, понимая, что деваться нам некуда. Но как же… безысходно признавать, что мы больше не вернемся к прежней жизни, словно последнюю ниточку обрываем. Чипы — это доступ к счету, медицинская страховка, индекс популярности, социальные отчисления. Удаление индекса популярности я перенесу, он у меня никогда выше четырех не поднимался, а вот личный счет с деньгами на обучение… Впрочем, о чем я говорю? Кто теперь мне разрешит учиться? Я пират. И контрабандист… наверное. Последние слова я, кажется, произнесла вслух. Маша прокашлялась и сказала:

— Еще одно кстати, на сей раз о контрабанде. Нам предлагают дело. Нужно отвезти пассажиров и кое-какой груз на Аквилон-пять в системе Эдж. Это другой конец Кластера, десять-пятнадцать прыжков.

— Стоит ли с этим связываться? — засомневался Итиро. — С концертом Феба денег на покупку провизии и топлива для паруса нам хватит. В Глобуларе мы всегда рискуем попасться копам.

— Мы не знаем, что нас ждет на Сильвери, — возразила Мария. — Наша миссия может затянуться, а ресурсов у нас кот наплакал. Заказ подбросил сам мэр, оплата хорошая, почти сорок тысяч цоло.

Томас присвистнул и спросил:

— Что ж там за пассажиры такие?

— Не знаю, кажется, туристы возвращаются домой. Они вылетают в последний день фестиваля. Аквилон-пять — это планета богачей, идеально терраформированный еще в конце прошлого века «заповедник» сильных мира сего.

— Я читала, там нет киборгов, — добавила я от себя. — Только живая обслуга. И богатеев, словно грязи, например, терманитовые шейхи.

— Надо обсудить это очень своевременное предложение мэра более подробно, — упрямо проговорил Синклер. — Не очень-то мне верится мистеру Бауэрману, что бы ни говорил Феб. Я тут подсобрал разных слухов. Так вот, поговаривают, что Генри уже года три увивается вокруг Ванессы, а та ему так и не да… — Итиро поперхнулся, глянув на меня, и продолжил, — ему не благоволила. А недавно вроде как… благовольнула. Теперь вьет из него веревки. Не попасть бы нам под раздачу.

— Ну и нравы у этой дамочки, — поморщилась Маша.

— А нам точно нужно расположение мэра? — невинным голосом спросила Роузи. — Если да, то, может, отдадим Ванессе нашего Томаса?

— Роузи! — притворно возмущенно воскликнула Айви.

— Я шучу, — без тени улыбки проговорила киборгша. — Не для той ягодка… то бишь сладкий корешок поспевал.

Кавендиш прикрыл побагровевшее лицо рукой.

— Как тут хорошо, — сказала я, глядя на озеро, над которым взлетали огни фейерверков. Я расслабилась, мне даже стало весело. — Нам точно нужно улетать?

— В словах малышки есть здравый смысл, — неожиданно поддержал меня Синклер. — Я бы не спешил срываться, а наведался бы в Поселок-шесть.

— Здорово! — воодушевилась я. — Туда бывают экскурсии. Там еще одно кладбище тарелок, целый городок. Поселковые прямо в них и живут. У них есть собственный мэр и даже госпиталь работает. Их самоуправления никто не признает, а…

— … а «блюстители» грозятся, что однажды уничтожат поселок вместе с жителями, — перебил меня возникший рядом Эл.

Парень задыхался, словно долго бежал. Так, видимо, оно и было. Кавендиш его куда-то посылал, а теперь нетерпеливо ждал результата.

— Я нашел точку подключения к местной административной Сети и кое-что узнал, — отчитался Эл.

— Говори сейчас, — велел Томас. — Нам всем нужна эта информация.

— Ксавьер Гренар, — задыхаясь, проговорил Эл. — Двадцать шесть лет, приемный сын коммодора Эбара Монтэба, по кличке Ящер, стоящего во главе недавно созданного военно-космического соединения. Что за соединение, там, разумеется, сказано не было.

— Я слышал об одном Монтэбе, — пробормотал Кавендиш. — Еще в молодости он собрал радикальную студенческую организацию с уклоном в реакционизм. Называли себя «последними блюстителями нравственных традиций Кластера», уничтожали оборудование, созданное на основе технологий Чужих, громили зоопарки с инопланетной фауной. Обычная ксенофобная ересь. Так и не получилось доказать, что Монтэб был причастен к серии терактов на предпосадочных станциях на Нью-Терре. Он исчез. Теперь понятно, куда.

— Блюстители, — понимающе кивнул Итиро.

Эл обратился ко мне:

— Миа, будь очень осторожна. Гренар очень опасен. Судя по описаниям на форумах некоторых его «подвигов», Ксав не признает других ограничений своей воли, кроме грубой силы.

Я кивнула. Аквариус показался мне уже не столь уютным.

— Я буду ночевать у тебя в шатре, — заявил Томас.

— Что? — взвилась я.

— Ничего страшного, — попыталась успокоить меня Маша. — Том ведь уже охранял тебя на яхте.

— Я тогда боялась…

— … а сейчас? — вкрадчиво поинтересовался Эл. — Не боишься? Тогда ты глупая.

— Я не глупая! Я боюсь! Но тут все женихи и невесты живут по разным шатрам. Том и я вообще — местные «иконы», нам с ним ночевать вместе неприлично, правда? — я обратила свой умоляющий взгляд на блюстительницу нравственности Роузи.

Что же будет, если мы с Томасом останемся наедине ночью? Если у меня и днем рядом с ним… голова кружится!

— Прилично, — отрезала киборгша. — К тому же если бы ты спала по три часа, как я, убедилась бы… неважно, разные шатры — это милая условность, которую никто не соблюдает. Сейчас не время строить из себя девицу на выданье, Миа.

— Именно этим я в последнее время и занимаюсь! И не по своей воле, смею напомнить!

— Томас прав, — вставил свои два цоло-цента Итиро. — Так безопаснее. Ксав, судя по всему, действительно на тебя запал. А теперь еще и разозлился. Слишком сложно будет вызволять себя с Палисадоса, Миа.

— Возможно, даже из гарема, — многозначительно предположила Роузи. — Я видела такое в сериале о пиратах.

Я застонала и уткнулась лицом в колени. Что за день?!

Томас

Миа вела себя как-то странно. Она явно нервничала, но когда ей напоминали о Ксаве, равнодушно кивала. И снова принималась грызть ногти и лохматить волосы. Когда ее спрашивали, все ли в порядке, она раздражалась и потом снова уходила в себя. Словно размышляла о чем-то, а ее отвлекали. Эл попрощался, велел никому не падать в обморок от переизбытка эмоций и убежал к сцене — помогать Фебу в его номере с живым гитарным исполнением.

Концерт начался. Уже на первой композиции у Томаса мурашки побежали по всему телу. Йохан Левен был невероятно талантливым. Он виртуозно управлял майнд-системой, аккомпанируя своим песням. Более того, через специальную установку он умудрялся воспроизводить над сценой, высоко в воздухе, ментальные проекции. Это были путаные, быстро сменяющие друг друга, но прекрасные образы, превращающие концерт в невероятное красочное зрелище. Распускающиеся прямо в небе огромные цветы, люди, ангелы и демоны, кровавые планеты, кружащиеся в облаках разноцветного газа, невиданные звери. Агрессивные композиции, ставящие своей целью разогреть зрителя, сменились проникновенными балладами. В них, почти во всех, лирический герой Феба пылал в любовной лихорадке, не находя ответов на свои вопросы, тосковал и метался. Многие из композиций Томас слышал впервые. В голограмме чаще всего повторялись женские глаза, удивительной глубины и выразительности. Лишь несколько раз стройный женский силуэт в светлом платье мелькнул в полный рост. Команда «Звездного Ветра» дружно выдохнула, старательно не глядя в сторону Маши. Та сидела с непроницаемым лицом, лишь румянец на щеках говорил о том, что она заметила и поняла. Итиро глядел на голограмму грустно улыбаясь.

Совместный номер Феба и Эла тоже удался. Толпа, не выдержав чинности и неподвижности, бросила свои насиженные места и устремилась к сцене. Песню «Дневной свет» Феб исполнял три раза, и зрители подпевали, воздев руки к небу. После концерта Эл подбежал к команде, возбужденно блестя глазами. Феба не отпускали поклонники, лишь мэру удалось отбить его от цепких девиц и увести за сцену.

Все поужинали в переполненном восторженными зрителями шоу баре и разошлись по местам ночевки. Томас отправился к шатру Мии. Заглянул, выругался. Ведь шла сюда, сопровождаемая Роузи. Куда ее понесло?

Он вздохнул с облегчением, когда увидел Мию, бодро шагающую к шатру. Она подошла и заглянула ему в глаза. У Томаса зашлось лихим стуком сердце. Миа помолчала и спросила:

— Ты говорил Айви, что тебе нравится другая девушка.

— Да, — выдохнул Том.

— Не Ванесса?

— Еще не хватало, хренеть-борзеть! — Кавендиш хмыкнул, вложив в этот звук все презрение к подружке мэра.

Томас был не в силах оторвать взгляд от лица Мии. Та задумчиво повела глазами.

— Насколько сильно она тебе нравится, та девушка?

Томас прокашлял неожиданную хрипотцу:

— С ума по ней схожу.

Миа зарделась.

— Но ведь ты так мало ее знаешь. Разве это возможно?

— Люди с первого взгляда влюбляются. А мы с ней больше месяца знакомы.

— И все же?

— Это легко проверить. Спроси, на что я готов ради нее?

Девушка покраснела еще больше, послушно повторила:

— На что ты готов ради нее?

— На все. Если я кого-то полюбил, то буду рядом: защищать, охранять… верить.

— И влюбчивый шотландский дедушка тут совершенно не при чем? — она лукаво посмотрела на него, наклонив голову набок.

— Это тебе Эл разболтал? При чем. Он любил всех своих жен. Я тут тоже вообще-то в ближайшее время собираюсь жениться на девушке, которую люблю, — заметил Томас.

— Да? — «удивилась» Миа. — И первая брачная ночь будет?

— Естественно. В лучшей тарелочке… отеле, то бишь. И свадебное путешествие состоится.

— А до этого…?

— А до этого ни-ни.

Кавендиш сделал нарочито суровое лицо, в груди у него болезненно сжалось: что она скажет, когда узнает? Но неужели он не заслужил хоть немного счастья? Что за допрос она устроила? Отчего так к нему переменилась? Неважно. Он рад. Сил нет быть рядом, не в силах сказать, как она ему стала дорога.

— Спроси теперь, на что она готова ради тебя.

— На что? — повторил Кавендиш, чувствуя, как кровь ускоряется по жилам.

— На многое. Она не сможет вернуться к прошлой жизни, потому что полюбила киборга, — серьезно сообщила Миа, шагая ближе и заглядывая ему в глаза. Близко, очень близко. — Ей-то все равно, а тем, кто вокруг нее — нет. И этой девушке придется расстаться с тем, что ей дорого — с прежним образом жизни, с маленькой мечтой. Но она готова. Поэтому пусть свадебное путешествие продлится как можно дольше и закончится как можно дальше.

— Замётано.

— А теперь спать, — Миа зевнула. — Не заходи пока, я в душ и… там еще кое-куда.

Томас вошел в шатер через сорок минут. Сердце опять отплясывало, перепутав грудную клетку с танцполом. Но Миа спала. Он сразу понял, что она спит, не притворяется. Как понял, непонятно. Как в тот раз, на яхте. Как понимал, что она прячет злость за каменным выражением лица… или боится, веселясь и шаля. Он взял ее за руку. Чтобы плохие сны отступили. Чтобы и ему было не так страшно.