Глава 3

За дверью оказался полукруглый коридор с металлической обшивкой. Некое подобие трубы, с многочисленными ответвлениями и углублениями для дверей.

По обрывочным картинкам из памяти Олы я уже знала, что нахожусь на инопланетном корабле. Никакого дискомфорта от потери земного притяжения, нехватки кислорода я не ощущала. Даже ни разу не услышала шума работающих двигателей или хотя бы вибрации. Оставалось только поражаться чужим технологиям, нам до такого совершенства ещё очень далеко.

Шли мы недолго, но что больше всего меня удивило - мы никого не встретили. Хотя жизнь на корабле ощущалась, даже иногда я слышала характерный шум открывающейся двери. Вот только к моменту нашего приближения уже никого не было.

Хотела спросить Олу, но она была слишком сосредоточена и иногда, перед очередной развилкой замирала на несколько секунд. Возможно выбирала наиболее короткий и безопасный маршрут, с её эмпатией это было несложно. Другого объяснения пустынных коридоров я не видела.

Со мной она больше не пыталась общаться, сразу отстранилась, создав обманчивую дистанцию отчуждения. Не сразу поняла, к чему такие перемены и даже испугалась, что всё дружелюбие Олы мне померещилось.

– Так надо. Нельзя, чтобы узнали о нашем более близком общении. Настя, постарайся не злить Шорха, от этого зависит твоя жизнь, – в одно касание передала мне послание Ола, когда мы остановились около очередного поворота.

Не знаю, как Ола это сделала, но я была очень благодарна за предупреждение. Искренне поблагодарила и восхитилась её умом. Естественно, всё мысленно. Ведь за короткое время она придумала, как донести до меня важную информации и при этом внешне никак не проявить наше общение.

Я не видела реакцию Олы на мой ответ. В этот момент она переместилась ко мне за спину и грубовато подталкивала вперёд двумя щупальцами, умно маскируя своё послание-прикосновение.

За поворотом оказался полукруглый тупик с тремя дверями по периметру. Возле центральной двери, с двух сторон стояла воинственная пара высоких, мускулистых, человекоподобных ящеров. Верхняя часть мощного тела была обнажена, так что любой мог рассмотреть и чешуйчатую кожу характерного серо-зелёного окраса, и вздутые бицепсы.

Несмотря на схожесть с ящерами, у стоящих инопланетян было лицо. Грубоватое, с квадратным подбородком, приплюснутым носом и ярко-жёлтыми глазами с вертикальным зрачком. Воины, судя по их внешности и специфическим деталям одежды. Например, широкие металлические наручни, судя по толщине металла, явно нашпигованные какими-нибудь убойными технологиями, и такого же формата пояс, что фиксировал тёмные штаны, плотно обтягивающие мощные ноги.

При нашем появлении они повели себя странно. Меня окинули хищным взглядом, буквально просканировав от макушки до пят, нагло задерживая взгляд на груди и бёдрах. Меня аж передёрнуло от такого внимания.

Ола быстро выступила вперед и, что-то прошипев ящерам, ещё настойчивее подтолкнула к охраняемой двери. Было страшно и противно, а ещё я не понимала, зачем тут охранники. Судя по заметно нервничающей Оле, ничего хорошего мне это не сулило. Она как могла отвлекала

охранников, шипя и размахивая щупальцами, а те то ли смеялись, то ли ругались. Их рычаще-свистящий диалект было сложно понять.

Стоило мне приблизиться к проёму, дверь тут же отъехала, открывая часть светлой комнаты со странным и пугающим оборудованием вдоль стены. «Лаборатория», - первое что пришло на ум, но деваться было некуда. Тем более, знакомый серокожий мучитель уже меня ждал. Весь в чёрном, высокий, худощавый, он стоял и хмуро наблюдал за моими внутренними метаниями, а возможно и наслаждался явным страхом появившейся жертвы.

Дверь с тихим звуком закрылась, оставляя наедине с серокожим. Шорх, как назвала его Ола, прищурившись, осмотрел меня сканирующим взглядом. Так смотрят учёные на наиболее интересный экземпляр, холодно и расчётливо.

– Дешсс, – скомандовал Шорх, кивком головы указывая на кресло за своей спиной.

Без переводчика было понятно, мне предлагалось сесть. Я бы и не отказалась, если бы не пугающий вид кресла. Светлое, с подлокотниками и подголовником, оно было оснащено креплениями для рук, ног и головы. Кроме того, рядом на длинном столе были разложены предметы непонятного назначения. Нечто вроде скальпеля, изогнутая игла с широкой ручкой, ещё несколько длинных и острых предметов, а ещё там лежал пистолет с колбой, наполненной прозрачной розоватой жидкостью.

Логика подсказывала, эти предметы не просто так лежат рядом с креслом. Меня собираются резать, ковырять или колоть, неважно в какой последовательности. Дикое, первобытное чувство страха мгновенно прошлось по всему телу липкой волной. Меня затрясло, в голове стало пусто, только одна мысль пульсировала в сознании «Бежать!»

– А если откажусь? – кое-как выдавила из себя пару связных слов и сделала шаг назад.

Шорх ничего не сказал, только нахмурился. Мы стояли молча напротив друг друга, от побега меня удерживала только закрытая дверь за спиной. Я даже боялась опустить глаза, внимательно наблюдая за каждым движением серокожего. Хочет сделать из меня лабораторную мышь, так я не собираюсь добровольно ложиться под нож, или что он там приготовил.

Тут же вторя моему безумству, прозвучал предупреждающий шёпот Олы «постарайся не злить Шорха, от этого зависит твоя жизнь». Почему она так сказала, неужели не знала, что меня ждёт? Или знала и таким образом пыталась предупредить, чтобы не сопротивлялась? Тогда со мной ничего страшного не сделают?

Мне очень хотелось в это верить, но страх оказался сильнее. Весь скопившийся ужас обрушился на меня одним сплошным потоком, вышибая разумность.

Видя, что я не собираюсь выполнять его приказ, серокожий недобро прищурился и отвернулся к столу с инструментами. Затаила дыхание, готовясь в любой момент сорваться с места. Н

ет, Шорх провёл рукой по поверхности стола, что-то нажал, и над столешницей завис экран. Полупрозрачный святящийся прямоугольник небольшого размера, но достаточного, чтобы даже со своего места я смогла хорошо рассмотреть появившееся на нём изображение. Шорх даже отошёл подальше, чтобы не закрывать мне обзор.

Небольшая комната, круглая и без мебели. Стены и пол из того же материала, что и в моей каюте. Освещение приглушённое, но есть, видимость была хорошая. Я уже хотела отвернутся от непонятной картинки, нельзя выпускать из поля зрения Шорха, как на экране произошли резкие перемены.

В комнату вошёл высокий рептилоид, очень похожий на тех двоих, что сейчас охраняли лабораторию. Он был не один, за ним следом вошли ещё двое, у одного на плече брыкалась женщина. Она что-то гневно кричала, судя по мимике мелькнувшего симпатичного, раскрасневшегося лица, и со всей силы молотила руками по мощной спине несущего её воина.

Тот лишь скалился и свободной рукой довольно похлопывал по округлым женским ягодицам. На ней была точно такая же туника, как и у меня и даже тапочки-носочки присутствовали, хотя ногами она брыкалась очень интенсивно.

У незнакомки были тёмные волосы, стильная короткая стрижка, ухоженное лицо и подтянутое тело. На вид ей было не больше тридцати пяти. Звука не было, но и увиденного оказалось достаточно, чтобы в ушах зашумело от ужасающей догадки.

Первая радость, что я здесь не одна, быстро угасла, стало стыдно, а потом страшно. Даже думать не хотелось, скольких ещё эти гады похитили. Но сейчас даже это было не важно, меня пугало происходящее там, в комнате.

Тем временем первый вошедший приложил руку к стене и замер. Комната стала меняться. В её центре из пола вырос круглый подиум, укрытый как покрывалом тонким слоем тумана. Дверь закрылась, полностью сливаясь со стеной. Женщину на удивление осторожно положили на подиум, а сами рассредоточились по кругу.

Незнакомка продолжала что-то говорить, но в её глазах явственно проступал страх. Она отчаянно оглядывалась, ища выход, но не находила. Только и смогла что сжаться в комок и отодвигаться к краю, вот только там тут же оказывался один из рептилоидов.

Пока она уползала от одного, двое других быстро избавились от одежды, во всей красе демонстрируя мужское возбуждение внушительных размеров. Всё же они были очень близки к человеку, перепутать эту часть тела с чем-то другим было невозможно.

Третий тоже быстро избавился от штанов, попутно поймав притихшую от шока женщину за щиколотку. Легко увернувшись от удара её второй, свободной ножки, он медленно снял носок и осторожно провёл по подошве большим пальцем.

Вторую ногу уже поймал и исследовал второй рептилоид, только делал это языком, прикрыв глаза от наслаждения. Длинный и тонкий он змеёй скользил между пальчиками, по ступне, постепенно поднимаясь выше к колену.

Незнакомка пыталась сопротивляться, отчаянно извиваясь всем телом, но это естественно не помогало. Третий участник этой вакханалии крепко удерживал её руки, с интересом оглаживая лицо, шею и грудь.

Втроём они очень быстро избавились от последнего препятствия, туники. Пленница оказалась перед тремя возбуждёнными самцами совершено беззащитная и беспомощная. Полностью открытая их жадным взглядам и откровенным ласкам.

Меня замутило, в ушах застучало так, что казалось голова сейчас лопнет, в глазах помутнело от проступивших слез и отвращения. Я не могла и не хотела смотреть это дальше, но и отвернуться не было сил.

Тем временем один рептилоид прижал незнакомку спиной к своей груди, подняв над головой её сцепленные руки, а второй склонился к шее, облизывая и сдвигаясь ниже, к темнеющим на светлой коже груди соскам.

– Не надо, пожалуйста… остановите это, – срывающимся голосом попросила я серокожего, отчаянно надеясь, что он меня поймёт и пожалеет незнакомку.

Я даже шагнула к креслу, но замерла, ожидая хоть какой-то реакции от этого бездушного монстра. Если меня хотели шантажировать, то он мог радоваться - ударил наверняка.

– Векхн, – грубо бросил он, подходя к светящейся панели.

Он нажал что-то, мне не видимое, и изображение на экране замелькало быстрее, иногда на долю секунды замирая. Разные позы, характерные движения мощных бёдер, зажатое между сильными телами рептитлоидов вздрагивающую женщину.

Положение тел постоянно менялось, каждый из троих удовлетворил себя сполна. А я стояла и тряслась от едва сдерживаемой ярости и бессилия. Мне демонстрировали запись, от моей просьбы ничего не изменилось для той несчастной.

Последний кадр показал распластанную на подиуме брюнетку. Она лежала, раскинув в стороны руки и ноги, и безразличным взглядом смотрела в потолок. На светлом теле кое-где проступили синяки и царапины, на внутренней стороне бёдер виднелись характерные разводы спермы и крови.

Мерзко и противно, но я всматривалась в изображение, выискивая признаки, что незнакомка жива. Нашла. Она пошевелилась, медленно подтянув под себя ноги и руки, свернувшись в позу эмбриона.

Оставшийся один рептилоид, уже одетый, осторожно взял брюнетку на руки и вынес из комнаты.

– Дешс, – грубо окрикнул меня Шорх, кивнув на кресло. – Илр мерх? – это уже кивок на дверь, где меня поджидали два рептилоида.

Я уже поняла, зачем они тут, мысли, несмотря на бурлящие эмоции, прояснились. Сейчас мне предлагали выбор. Или отдаться в руки серокожего, для непонятных, но скорее всего не смертельных манипуляций, либо отправится в лапы озабоченных рептилоидов.

Сделав несколько глубоких вдохов, заставила себя пройти к креслу. Шорх одобрительно кивнул и устроился рядом, деловито осматривая разложенные инструменты.

– Верлих, ма, – почти ласково произнёс серокожий, помогая сесть мне так, как ему было нужно.

Руки он положил на подлокотники, развернув ладонями вверх, ноги - на специальные подставки, а голову повернул вправо. Как только его всё устроило, ноги, руки и голову тут же обхватили фиксаторы.

Несмотря на шум в ушах от сумасшедше стучащего сердца, я прекрасно услышала тихое металлическое звяканье. Потом ощутила холодное прикосновение за ухом и болезненное пощипывание. Недолгое и не такое мучительное. Оно тут же сменилось жжением и всё это под звуки металлического лязга. Видимо, Шорх менял инструменты по мере необходимости.

Мне было очень страшно, но боли не было, хотя я каждый раз от нового прикосновения сжималась в её ожидании. Я не видела и не понимала, что Шорх делает, ощущала только неприятное давление в той области, где он касался, и всё. Серокожий действовал быстро и уверенно, не отвлекаясь на меня. Фиксаторы хорошо удерживали, предотвращая даже малейшее движение.

Я уже немного успокоилась, когда заметила мелькнувший в руках Шорха край колбы непонятного пистолета. Почувствовала горячее прикосновение к почти онемевшему месту, болезненный толчок, сопровождающийся тихим шипением, и тут же обжигающий импульс пронзил всю голову. Казалось, мне внутрь плеснули кипятка, вся левая сторона стреляла и ныла от боли. Я дёрнулась, пытаясь отодвинуться от источника боли, но надёжные путы не дали мне сдвинуться ни на миллиметр.

Шорх тут же прижал шею рукой, медленно поглаживая, но не касаясь пульсирующего болью участка. Я всхлипнула, до крови закусив губу, не рискуя своим рёвом разозлить серокожего. Сейчас он легко мог меня придушить, чтобы не дёргалась, но вместо этого его ласковые прикосновения принесли облегчение. Невыносимая боль быстро отступила, но совсем не прошла. Осталась ноющим спазмом в висках.

Пока я пыталась отдышаться и приготовиться к следующему этапу пыток, Шорх отстранился, убрав пистолет. Тут же ослабли и исчезли все фиксаторы, давая мне возможность хоть сейчас сорваться с места. Вот только сил у меня не осталось, мне вообще было очень сложно на чём-то сосредоточиться, словно что-то мешало.

– Нехш зи ра, – раздался справа голос Шорха, и тут же продублировался переводом в моей голове «Посмотри на меня».

Очень медленно, боясь нового приступа боли, повернулась к серокожему. За ухом ощущалось уплотнение и легкое жжение. К слову, у меня всё ухо горело, но это мелочи по сравнению с тем, что было.

– Ты меня понимаешь? – медленно, делая паузы между словами, спросил Шорх.

Я слышала его непонятную речь и тут же получала перевод. Слова к концу наслаивались друг на друга, но понять смысл было можно.

– Да, – выдавила, едва собрав разбегающиеся мысли.

– Я установил временный обучающий переводчик. Времени мало, потому он запрограммирован на три самых распространённых языка. Нужно время, чтобы он настроился на тебя, хорошо соединился с нервными окончаниями. Потому постарайся сейчас не делать резких движений, – продолжил Шорх, говоря всё так же медленно и растягивая слова.

– Хорошо, – с радостью согласилась, потому что сил двигаться, а тем более куда-то идти у меня не было.

Голова закружилась, пришлось зажмуриться и глубоко вдохнуть. Мысли в бешенном водовороте крутились в голове, рождая множество вопросов. Теперь, когда я могу общаться, мне хотелось многое спросить и сказать. Но вот позволит ли?

– Головокружение скоро пройдёт, но ещё несколько дней возможны головные боли. Это естественно при увеличенной нагрузке на мозг. Если будешь следовать моим рекомендациям, осложнений не будет, – не оставил без внимания моё состояние Шорх и по-своему успокоил.

Приоткрыла глаза, давая понять, что готова внимательно слушать его указания. В душе порадовалась, что он благодушно настроен и не против поговорить. Есть шанс хоть что-то узнать.

– Как я уже сказал, это временный обучающий переводчик. Во время сна, когда мозг наименее активен, будет проходит обучение трём языкам, наиболее распространённых в галактическом союзе. Времени мало, потому успеешь ли ты изучить все три или только один, зависит от тебя. Чем больше спишь, тем больше информации сможет усвоить твой мозг и тем меньше шансов головной боли. Как только мы прибудем на Эрил, переводчик я удалю. Это понятно?

– Да, а Эрил это… – робко поинтересовалась, облизав пересохшие губы.

Очень хотелось пить, но видимо пока придётся потерпеть.

– Эрил - это межгалактическая станция, основной профиль - торговля и обмен. Мне нужно кое-что приобрести для своего корабля, но сначала продать. На Эрил это сделать нетрудно, тем более моим товаром заинтересовались, но нужно успеть к большим торгам. Времени осталось мало, всего две декады, а товар ещё не готов для продажи.

Шорх замолчал, давая мне время переварить услышанное. Он отвернулся к монитору, отслеживая мельтешащие строчки с непонятными символами. Я чувствовала себя уже значительно лучше,

даже смогла поразмышлять и попытаться выстроить логическую цепочку, опираясь на новую информацию. Выводы получались неутешительными, скорее даже пугающими. Но ведь надежда умирает последней, и я рискнула спросить, это лучше, чем мучиться сомнениями, доводя себя до сумасшествия.

– Ваш товар… это… это мы? Я и та девушка на записи? – запинаясь чуть ли не на каждом слове прошептала, мысленно молясь чтобы он сказал «нет».

– Да. Пять хороших крепких самочек, достойная компенсация за мои потери, – отвернулся Шорх от монитора, зло сверкнув глазами. – Ваше правительство слишком агрессивно, не первый раз наши наблюдательные корабли сбивают. Уверен, с пленными они не церемонятся, если конечно успевают захватить, а такое было и не раз. Так что, я имел полной право забрать несколько ценных особей. Для меня ценных, на вашей популяризации это никак не отразится.

Его взгляд стал холодным, лицо словно закаменело, превратившись в хищную маску. Конечно сами лезут, а потом удивляются нашей агрессивности.

Чего тогда лезете, зачем наблюдаете? Так и хотелось прокричать это всё ему в лицо.

Пришлось крепко сжать челюсти, чтобы удержать рвущееся возмущение. Дурой я не была и понимала, что на эту тему лучше не спорить. Наверняка его действия незаконны или частично оправданы, но, смотря на его напряжённую позу, вдаваться в подробности его потерь и компенсаций мне перехотелось. И всё же совсем промолчать не смогла.

– Пятеро, – выдохнула, в душе оплакивая не радужное будущее каждой. – У вас разрешено рабство?

Он ответил не сразу. Сначала покосился на экран, где истерично мигала красная точка, а потом перевёл внимательный взгляд на меня. Мне показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение, хотя я была в таком состоянии, что могло и померещиться.

– Не разрешено, но и не запрещено. На каждой планете свои законы и есть определённые ограничения, которые иногда нарушаются во имя всеобщего мира. Так что не тешь себя напрасными надеждами, в твоих же интересах не мешать мне в своей подготовке к торгам. Ваши тела слишком хрупки и уязвимы, без моей помощи вы просто не выживите в незнакомой среде. На сегодня достаточно. Завтра Ола проводит тебя ко мне. Если будешь вести себя хорошо, продолжим разговор.

С этими словами он что-то нажал у себя на руке, и дверь лаборатории открылась. Появилась Ола, ей я искренне обрадовалась, но постаралась скрыть это чувство. К тому же от кипящих эмоций у меня вновь закружилась голова и замутило. Я понимала, мне нужно успокоиться, пока не наговорила гадостей. Этого Шорх мне точно не простит, и я лишусь возможности узнать, как можно больше. Не зря на земле есть выражение: владеющий информацией – владеет миром.

Ола аккуратно подхватила меня щупальцами и, получив несколько распоряжений от Шорха, повела меня из лаборатории.

Не помню, как мы добрались до каюты, это всё заволокло туманом от слёз и нарастающей головной боли. Немного пришла в себя только, когда почувствовала под спиной пружинистое тепло и тут же отключилась, успев шепнуть обеспокоенной Оле «спасибо».