ГЛАВА СЕДЬМАЯ. О тихом ужасе и странном совете

Ядожал громко фыркнул, подняв облачко пыли. Крохотные былинки взлетели в косых лучах солнца и закружились в гипнотическом танце. Борщевик же парнем был суровым. А суровые парни не танцуют. Суровые парни резко стартуют с места и несутся на тебя во весь опор.

— Теперь дождись пока Борщевик проскочит вон тот красный столбик и заори на него! — скомандовал из-за моей спины Хезенхау.

— Заорать? Что заорать?!

— Ори что хочешь, главное, ори! Только не матом. За мат десять отжиманий.

Земля под ногами завибрировала, словно неподолеку весело скакало целое стадо слонопотамов, а не один большой и пыхтящий ядожал. Блики солнца плясали на ярких чешуйках, но было откровенно не до любований переливами цвета и поиска редких оттенков.

Я сжала мелко подрагивающие пальцы в кулаки, выждала пока ядожал поравнялся с отметкой и…

— Пиу! — выдала на рефлексе, совершенно позабыв, что имею дело не с дружелюбным звездокрылом, а я с ядовитым и вредным гигантом.

Борщевик взревел, опустил рогатую голову и продолжил забег.

Почувствовав приближение… Нет, даже не ядожала, а еще одного похода в лекарское крыло (это если еще повезет), я откровенно запаниковала и в ужасе попятилась. Естественно, налетела спиной на Хезенхау, не ожидавшего от меня подобного маневра. Тот витиевато ругнулся, видимо запамятовав про штрафные отжимания, и бесцеремонно оттолкнул. Я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула в пыль.

Северянин сделал шаг навстречу несущемуся ядожалу и рявкнул:

— Хей!!!

Это был даже не крик. Это был полный ярости шторм, обрушившийся на одинокую скалу.

Борщевик дернул ушами, сделал еще пару легких шагов, притормаживая, и наконец замер. Постоял, подумал и шумно фыркнул: его ведь не заставят отжиматься за мат. После чего ядожал медленно развернулся, величественно продемонстрировал присутствующим свою внушительную корму, гибкий хвост с жалом на конце и был таков.

Хезенхау довольно тряхнул светлой головой, крутанулся на пятках и заорал уже на меня:

— Идиотка! — все еще громыхал шторм в его голосе. — Я что тебе сказал делать? Где твои стальные яйца, дура ты недобитая?! Ты должна кричать! И не просто кричать! Ты должна вложить в этот крик всю свою силу! Должна показать, что здесь главная ты, а не он. Здесь ты одна все контролируешь!

— Я просто испугалась, — буркнула, вставая.

Лицо парня вытянулось.

— Испугалась? — произнес он с таким видом, будто я только что призналась, что на досуге обожаю топить новорожденных котят в ведре с водой.

Северянин сделал пару стремительных шагов, уничтожая даже намек на дистанцию, и толкнул в плечо — я отлетела на пару шагов.

— Ты в своем уме, Нэш?! Это ядожал! Ему нельзя показывать слабость, иначе тебя проткнут и раскатают в кровавый блин. Или ты, тупая курица, думала, что…

— Достаточно, — оборвал тираду непреклонный голос.

Демонстрируя удивительное единодушие, мы с моим горе-наставником синхронно повернули головы в сторону входа. Кто к нам пожаловал?

Кристен Арктанхау, собственной неотразимой персоной, отлип от стеночки, которую, видимо, уже какое-то время подпирал. И он был не один.

— Эрик, хватит на нее орать. Не у всех получается с первого раза, — вступилась за меня девушка с белоснежным каре.

Она сняла куртку и осталась в узком плотном топе без бретелек. Топ выгодно подчеркивал грудь, облегал и жестко фиксировал все, что нужно, оставляя открытым шикарный пресс с розовым камешком-сережкой.

К слову, мне такой не выдали. Ни топ, ни пресс, ни сережку. И даже не знаю, чего хочется больше.

— Власта, вот ты-то че лезешь? — совсем уж взбесился адепт. — Больше всех надо? Иди давай, тренируй прыжки со сверхмалых!

— Вообще-то я решила поиграть в добренькую и продемонстрировать то, что с натяжкой могли бы назвать актом доброй воли. Но раз тебе нравится корчить из себя сурового наставника и заниматься с ней, то я вернусь к…

— Так ты меня сменяешь? — возрадовался северянин.

Радость его выражалась в том, что парень оскалился в подобии улыбки. Показательно проигнорировав, прошел мимо, словно я была очередной кадкой с экзотическими цветами, расставленными тут и там.

— На твоем месте я бы не тратил зря время. Она безнадежна.

Северянин подошел к девушке, та демонстративно закатила глаза.

— Безнадежны твои мозги.

— Нарываешься, Власта, — нехорошо так сощурился парень.

— Констатирую, Эрик.

Борщевик выдернул из кормушки ветку и вернулся к медитативной работе челюстями. Хезенхау и девушка в шикарном топе увлеченно собачились. Я же болезненно скривилась, украдкой потерла ушибленное при падении бедро и, спохватившись, проверила правую руку.

Из-за попавшего в рану яда порез заживал плохо. Края оставались все такими же воспаленными, зато хотя бы размер пальцев вернулся в относительную норму, и те перестали напоминать разваренные сосиски. Господин Горячий посоветовал не бинтовать и чаще подсушивать рану, но вряд ли некронавт предполагал, что на занятиях я буду орать на бешеного завра и кататься в пыли, рискуя повторно занести в рану инфекцию.

Сдув прилипшие крошки земли, я сунула руку в карман куртки, куда предусмотрительно положила бинт.

— Власта права, не у всех получается с первого раза подавить ядожала.

Я вздрогнула от звука тихого низкого голоса Кристена и почувствовала, как сердце начинает стучать в два, нет в три, раза быстрее.

Кристен Арктанхау подошел неслышно, словно обладал тайным знанием мгновенных перемещений. В этот раз он не стал предлагать свою помощь и рекламировать таланты лекаря. Нет, он непререкаемым жестом вытащил бинт из моих пальцев, бережно сжал пальцами мою пострадавшую руку и потянул к себе.

Я облизнула губы и спросила, просто ради того, чтобы спросить и подавить внезапно нахлынувшую неловкость от близости парня:

— С какого раза у тебя… получилось?

— С первого.

И почему я не удивлена?

— А у нее? — кивок в сторону яркой адептки.

Арктанхау искоса глянул на переругивающуюся парочку. На контрасте с вопящими Властой и Эриком, мы с Кристеном напоминали двух шепчущихся в уголке заговорщиков.

— Тоже с первого.

— Ладно, — я малость скисла и совсем уж безрадостно уточнила:

— Тогда какой самый худший результат в вашей группе?

Северянин наклонился, зубами разорвал край бинта. Горячее дыхание коснулось моей кожи, отчего по руке побежали мурашки. Арктанхау выпрямился, профессионально быстро завязал узел и спрятал концы банта под повязку, чтобы те не мешали при движении.

— Семь попыток, — сказал он, постоял и с неохотой выпустил мою руку.

Я прижала ту к груди, как очень ценный приз на крупных соревнованиях, посмотрела на азартно чавкающего свежей листвой Борщевика и прикусила нижнюю губу.

— У тебя получится, — решил поддержать Кристен.

Увы, но я в этом уверена не была.

— Спасибо. За повязку и… — и тут меня настигла догадка. — И это ведь ты попросил ее поменяться с Хезенхау, да?

Кристен решительно промолчал, но вместо ответа так красноречиво улыбнулся, что стало ясно: скромничает.

— Послушай… — северянин нахмурил брови. — Адриана, давно хотел спросить про…

— Ой, все, Эрик! С тобой бесполезно говорить! — вышла из себя Власта.

Арктанхау умолк и резко отступил от меня на несколько шагов.

— Ты бесишься просто потому, что я прав! — насмехался Хезенхау, глядя в спину широко шагающей к нам адептке с каре. — Я прав, а ты не можешь этого признать.

Девушка ответила ему неприличным жестом и вполне себе доброжелательно улыбнулась мне.

— Привет, я Власта Подгорная.

— Адриана Нэш.

— Хорошо, Адриана, давай пробовать с начала. Встань лицом к ядожалу, вот так, — она поставила меня на прежнюю отметку. — Я не видела звездокрылов, но думаю они сильно отличаются от наших крепышей. Возможно, Борщевик кажется тебе грозным, но поверь мне, стоит показать этому парню свою силу, как он сразу станет кротким и исполнительным…

Власта резко осеклась. Темные брови поползли вверх, а рот приоткрылся от удивления. Заподозрив неладное, я быстро развернулась и посмотрела назад. Хезенхау валялся на земле, кряхтя и прижимая руки к животу. Кристен Арктанхау возвышался над ним точно гора над путником.

— Споткнулся, — сообщил северянин с нечитаемым выражением на лице.

И что самое странное, Хезенхау не стал возмущаться и протестовать. Поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, демонстрируя, что с ним все в порядке, а потом перевернулся на бок, принял протянутую Кристеном ладонь, встал на ноги и даже махнул нам на прощанье. Типа не переживайте, тут просто та-а-акие верткие камни под ноги лезут…

С выражением «ну здравствуй, шок» на лицах мы с Властой провожали северян взглядами. Причем Хезенхау шел немного нетвердо, прижав ладонь к животу, а Арктанхау сочувственно похлопывал его по плечу.

— Ты хоть что-нибудь поняла? — шепотом спросила Власта.

— А ты?

— Парни, — констатировала девушка тоном «они не с этой планеты», и я согласно кивнула.

* * *

— Но больше всего мне нравится вот эта команда…

Власта хитро улыбнулась и отбежала от тюка сена, где, поджав под себя одну ногу, сидела я. Девушка поймала взгляд ядожала и позвала:

— Борщевик…

К слову, Борщевик и не подумал нестись на нее, как стадо взбешенных быков. Нет, все полтора часа, что мы занимались, этот ядовитый здоровяк вел себя с Властой, как большой послушный пес, готовый на любые подвиги ради похвалы и вкусняшки.

Власта подняла руку и приказала:

— Виляй!

Сине-желтый завр припал на передние лапы так, что пятая точка оказалась выше головы, поднял и перегнул вперед хвост, отчего острый кончик оказался в районе макушки. Борщевик преданно глянул на девушку и принялся раскачивать хвостом из стороны в сторону.

Счастливая Власта развернулась ко мне и звонко крикнула:

— Как тебе такое?!

Я захлопала в ладоши и заулюлюкала, бурно выражая свой восторг. Адептка шутливо раскланялась, как дрессировщик перед публикой, кинула в открытую пасть Борщевика связку морковки и благодарно похлопала завра по довольной морде.

В отличии от Хезенхау, Власта решила не травмировать мою нежную психику и зашла с противоположной стороны. Жадно и азартно, она принялась рассказывать про ядожалов, описывать их повадки, попутно подкрепляя свой рассказ демонстрацией на Борщевике.

Так я узнала, что ядожалы вырастают в таких больших и грозных, поедая обыкновенную травку. Фрукты тоже едят, но, в отличие от тех же звездокрылов, с куда меньшей охотой. А самым вкусным лакомством считают две вещи: пучок свежей моркови и куст крапивы.

Одним словом, те еще гурманы!

Из-за толстой, я бы даже сказала бронебойной шкуры, они не чувствовали поглаживания, поэтому похвалу и одобрение адепты проявляли сильными постукиваниями или нежными ударами кулаков по синим чешуйкам на голове.

Но самым удивительным оказался хвост завров.

— Надо же… Я думала, что у них на хвостах ядовитое жало, как у скорпионов, а это больше похоже на копье, — поделилась я с Властой, когда та вернулась к облюбованному нами тюку с сеном и плюхнулась рядом.

— Скажи, а! Зато как заманчиво звучит: ядожал! Даже лучше, чем «не влезай убьёт».

Власта оказалась на редкость компанейским человеком, не без странностей, конечно, однако с ней было крайне комфортно. Но самое главное, адептка много знала о ядожалах и не заставляла орать на них.

— И много таких команд он знает? — кивнула я в сторону Борщевика, который прилег в дальнем углу вольера и устало выдохнул.

— Точно не скажу, — охотно отозвалась Власта. — Нам пока дали для отработки что-то в районе тридцати основных, но я выучила пятьдесят. Медный говорит, что уже сейчас команд больше сотни. Кстати, Борщевик самый умный среди ядожалов. Подозреваю, что мозгов у него даже больше, чем у Хезенхау.

Я не удержалась от смеха, чем изрядно порадовала девушку.

— Я серьезно! Поставь этих двоих рядом, и ядожал уделает северянина. Вот ты смеешься, а Борщевик знает больше команд, чем остальные завры. Остальные на его фоне малость подтормаживают.

— А сколько всего ядожалов? — спросила я, потому что… Потому что как-то чересчур тихо в ангарах. Такие большие, прожорливые и вспыльчивые существа в моем представлении должны шуметь не в пример больше.

— Дай подумать… — Власта нахмурила лобик, заправила белую прядь за ухо и принялась загибать пальцы. — Борщевик, Лютик, Дурман, Плющ и Анчар. Пятеро!

— Пять? — поразилась я. — У нас двенадцать звездокрылов, и госпожа Магни считает, что этого мало для полноценной работы стражей!

Власта скривилась и толкнула меня в бок локтем.

— Во-первых, — наставительно произнесла она, игнорируя мое болезненной «ой», — не у нас, а у них. Ты теперь ядожал, Адриана, не забывай об этом. А во-вторых, через пару месяцев практически у каждого в группе появится свой пухлый крошка ядожал, которого мы сами будем растить и воспитывать.

Я соскользнула с тюка, сморщилась от резкой боли в ноге, которую успела отсидеть, и принялась яростно растирать ее, не забывая о главном.

— Свой?

— Уже вижу алчный блеск в твоих глазах, сестренка! — захохотала Власта.

Пока я отчаянно терла ногу, восстанавливая кровообращение, она с комфортом вытянулась, единолично захватив всю поверхность тюка своим гибким тренированным телом.

— Через два месяца у самок начнутся массовые роды. Обычно малышей появляется больше, чем нужно для популяции. Двое или трое. Самка несколько дней кормит их, выбирает одного, того, что на ее взгляд симпатичнее, а остальных бросает в чаще на съедение хищникам.

— Жуть!

— Естественный отбор, — не согласилась Власта, перекатилась на бок, точно курортник на пляже, и подперла голову одной рукой. — Но плюс в том, что мы сможем взять по одному оставленному ядожалу и воспитать его как будущего стража. Правда, круто?

Я посмотрела на большого, ядовитого, вспыльчивого и, как оказалось, умного, исполнительного Борщевика. Хотела бы я выхаживать вот такого сине-желтого карапуза? Хотела бы я уходить с ним на боевой вылет, когда малыш подрастет, достаточно окрепнет и встанет на крыло?

Интересно, если человек не может сразу дать положительный ответ — это как интерпретировать? «Я пока не разобрался» или «точно нет»?

Заболтавшись, мы с Властой не заметили, как пролетело отведенное для практикума время, поэтому из ангара едва ли не бежали. Точнее, Власта неслась, как бегут призеры на стометровке. Надежда на то, что Медный даст ей еще пару минут на то, чтобы оседлать Лютика, давала ей крылья и подталкивала не хуже урагана.

А вот я подобной прыти не проявляла. Торопиться не было ни сил, ни особого желания. Да и зачем, если на горизонте маячит высокая фигура преподавателя по магической механике?

И выжидает Хет-Танаш здесь явно не пучок морковки, а одну конкретную меня.

— Риана…

— Три метра.

Демон замер, словно налетел на невидимую преграду.

Хет-Танаш переоделся. Можно даже сказать приоделся.

Если в первую нашу встречу в аудитории, он, как и остальные преподаватели, носил черный форменный костюм с голографической эмблемой отделения магической механики, то теперь красовался в типичной для Даркшторна одежде.

Темно-синие штаны, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках, простой с виду балахон, подхваченный спереди специальным ремнем. На руках эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. На поясе демонстративно пустые ножны под кинжал. На губах некое подобие улыбки.

Демон сидел на влажном бортике странной поилки-фонтана, возвышавшейся в центре Зеленого сектора. Однако это не мешало ему смотреть на собеседника свысока. Впрочем, как всегда.

— Я помню о своих ошибках, адептка Нэш, — произнес он с кислой долькой ехидства и капелькой сладкого торжества. — Помню и не повторяю.

Двери вольера с противоположной стороны шумно разъехались в стороны. Из темного проема под яркие лучи солнца вышли двое преподавателей: господин Медный и господин Бушующий.

Оба выглядели странно. Бушующий, проводивший с адептами занятия по физической подготовке и навыкам ведения боя, стоял в боевом облачении корпуса Черных псов. Медный, у которого по логике только что закончились практические занятия с группой ядожалов, спешно регулировал и застегивал на груди пряжки перевязи для меча, торчавшего из-за левого плеча.

Вид у обоих мужчин был взвинченный и мрачный, что в купе со странным нарядом демона и его спокойствием, рождало в голове кучу вопросов.

— Хет-Танаш, все готово! — крикнул декан отделения ядожалов.

— Да, Максимус. Одну минуту, — отозвался преподаватель магмеха, поднимаясь с бортика, и уже чуть тише и только мне:

— Хотел сказать, что по-прежнему готов принять вас, адепта Нэш, у себя в группе. Не из личных чувств, особого расположения и нашей богатой совместной истории. Вы талантливы и быстро схватываете, адептка. Этот щит прямое тому доказательство.

Он поднял руку и щелкнул пальцами по разделившей нас полупрозрачной сфере. Вот и когда я только успела? Щит воинственно завибрировал, издав грозное «до».

Хет-Танаш всмотрелся в мое лицо, словно ища там ответы на только ему ведомые вопросы, и закончил:

— Мой предмет откроет для тебя хорошие перспективы. Подумай об этом, адептка Нэш. Подумай. Я не тороплю.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, я следила за тем, как демон удаляется. Все последние семь лет жизни я волоком тащила за собой неподъемный груз воспоминаний о нас с Хет-Танашем. Успешно игнорировала письма и попытки наладить связь, отказывалась принимать все передаваемые через брата доводы о важности избранной для демонов.

Как бы я хотела с корнем вырвать все воспоминания о случившемся и больше не плакать. Но, наверное, каждый тесно связан со своим прошлым, а в нем случалось… всякое.

Я уже готова была грустно вздохнуть, развернуться и печально поплестись в учебный корпус, когда демон притормозил и чуть повернул голову.

— Да, и еще… Риана, прогуляй следующую пару.

Встрепенулась. Это еще с чего вдруг за совет такой?

Проводила демона ошарашенным взглядом и полезла за листочком с новым расписанием занятий. Следующей парой стояли «Мнемонические техники». Название предмета не вызывало никаких внутренних опасений, фамилия преподавательницы не будоражила чертоги памяти. Ничего такого, чего стоило опасаться настолько, чтобы воспользоваться советом и злостно прогулять пару.

Пожав плечами, сверилась с часами на боевой манжете, ойкнула и побежала в учебный корпус. Пронеслась по коридорам, влетела в аудиторию и немного притормозила, выбирая местечко.

Таких оказалось аж четыре: два за первой партой (ну это понятно: естественная зона отчуждения), одно под боком у Хезенхау (судя по тому, что Арктанхау в аудитории не наблюдалось, то место держали для него), последнее… А вот последнее было между незнакомым мне адептом и той самой девушкой, что терлась носами с Кристеном в столовой. И в отличие от Подгорной, эта не демонстрировала никакого желания сближаться.

Решено: привет, первая парта! Заодно и Власте будет куда приземлиться.

Едва я устроилась и придвинула стул, в кабинет вошла преподавательница.

— Добрый день, адепты, — дежурно поздоровалась прекрасная дева, лучезарно улыбаясь всем собравшимся, а я с трудом подавила желание опустить головушку и постучаться ею о парту.

Ой, братик… Ну почему ты не мог выбрать на роль любовницы кого-то менее редкого и опасного?!