Глава 10

Мы снова ожидали конкурса, где будут решать только зрители. Для подготовки к нему не помешало бы накосячить пару раз на стриме – до сих пор эта фишечка оказывалась для нас самой удачной. Однако не пришлось, поскольку следующим этапом как раз и был стрим – правда, на заданную тему. Поскольку каждый наш выход в эфир – это своего рода лотерея разной степени скандальности, мы немного волновались. Темой развлечения была смена ролей: мужчина должен был притвориться своей женщиной, а женщина – мужчиной. Зрители без подсказок оценят, у кого получится правдоподобнее и забавнее. Чтобы войти в образ и не выпадать из него, я нацепила мужской пиджак, волосы стянула на затылке, потренировала стряпать из лица извечное Славино безразличие. Но перед зеркалом зависла: все же привыкла оценивать, как выгляжу одним глазом камеры. – Света, скоро начинаем, – позвал Слава, настраивая компьютер, но пока не подключаясь к каналу. Но я приблизилась к нему и встревоженно поинтересовалась: – На ближайшее время я тебе не Света, потому что ты – Света. А пока давай честно, мои щеки выглядят пухлыми? Он ради приличия бросил на меня косой взгляд и вздохнул: – Ты так быстро превращаешься в Тоню, что даже страшно. Твои щеки не пухлые. Или пухлые. Намекни, какой ответ правильный. Вот именно этим женщины и отличаются от мужчин! То, что для первых крайне важно, вторые считают чем-то незначительным. Хотя ведь нет… Эдик сейчас заботится о своей внешности хлеще двадцати среднестатистических девушек вместе взятых, включая и меня. Это означает, что он стал мыслить как девушка или что красота – вообще не прерогатива какого-то пола? А что вообще нас отличает, если самое очевидное вычеркиваем? Черт, тогда о чем вообще говорить во время эфира? Я ведь для себя наметала несколько потешек, которые вдруг стали выглядеть глупостями. Слава в платье или блузку переодеваться не стал, он даже футболку не сменил. На недовольный взгляд менеджера заметил, что женщины сейчас именно так и наряжаются: поди-ка обнаружь на улицах Москвы девушку в платье, а не в футболке и джинсах. Дмитрий Алексеевич согласился и предусмотрительно покинул бунгало, чтобы мы не отвлекались на его присутствие и вели себя естественней. Хотя, конечно же, ждал снаружи, переживая больше нас. Некоторые задумки у нас были, с первой мы и начали. Но полностью прописать сценарий в стриме невозможно: мы будем обязаны реагировать на комментарии читателей, чтобы они ощущали полную интерактивность. Слава включил камеру и кивнул – мол, начинаем. Я подсела к нему и положила перед ним розу, с улыбкой произнесла, пытаясь сделать голос более грубым: – Прости, Ланочка, я опоздал. Работа, дела. Вернее, бильярд и друзья, но ты ведь все равно с подружками по телефону болтала – вряд ли заметила. Вот почему шутки в голове звучат всегда смешнее, чем произнесенные вслух? Я покосилась на монитор, пока Слава приветствовал зрителей: – Доброго тропического вечера всем подключившимся. Сегодня перед вами ненадолго обновленные Лана Утянина, – он указал ребром ладони себе на грудь, затем перевел руку на меня. – И Вячеслав Вдовин. Покажем вам, как видим друг друга. Ума не приложу, где Вячеслав добыл такой пиджак, поскольку у оригинальной версии в гардеробе подобного не завалялось. Где-где, менеджер подкинул! Зря Слава не по сценарию сразу критиковать начал. Подключилось к нам около шести тысяч зрителей – уже неплохо, но в записи потом посмотрят в несколько раз больше. Команд с каждым туром меньше – и, как следствие, все оставшиеся привлекают к себе внимание сильнее. Теперь уже вряд ли можно надеяться, что нас просто проигнорируют те, кому мы неинтересны. Люди в чате пока приветствовали друг друга и нас, но один комментарий уже сиял выделявшимися большими буквами: «Свалите из шоу, ноунеймы! Вы скучные!» Модераторы работали прилежно, поэтому совсем нецензурные отзывы мгновенно удалялись, но уже стало на душе теплее – повеяло родным свежим октябрем, по такой погоде посреди этой духоты и широких улыбок местных мы успели истосковаться. И ведь как здорово получается: даже человек, который считает нас абсолютными нолями, все равно подключился именно к нашему стриму! А ведь в то же время эфиры записывают все пары – и именно этого персонажа они уже потеряли. Совсем того не желая, он подтвердил, что мы на самом деле интересные. – Скучные, ага, – Слава тоже заметил этот комментарий. – Как погонщики верблюдов на средней полосе МКАДа. Вы, наверное, каждый день жмякаете в скулы Эда Модестина или зависаете в иностранном кафе без единой местной банкноты. Обе шумихи только-только улеглись, напрасно он опять про эти случаи напомнил – сейчас полетят вопросы, и вся тема псу под хвост. Я незаметно ущипнула напарника за бедро в качестве «предупредительного выстрела», но Слава неожиданно звонко запищал – ну вот, а говорил, что женский голос изображать не сможет: – Слава! – карикатурно визжал он на меня. – Опять пристаешь? Давай на этот раз после записи, а не во время! Видимо, это означало, что мы возвращаемся в свои роли. Я с трудом припомнила следующую нашу наметку и постаралась логично к ней перейти: – Не пристаю, а заставляю тебя покраснеть. Все еще ищу отличия между сиреневым, лиловым и фиолетовым. Ты же не соврала, что это разные цвета? – Разные? – Слава отодвинулся от меня чуть дальше, чтобы больше не пыталась им руководить щипками под столом, и продолжил: – На самом деле это международный женский заговор – мы сами не различаем эти оттенки и просто издеваемся над мужиками. Пусть считают себя ущербными, раз не видят того, чего нет. Он почему от сценария-то отклоняется? Реплики не выучил? Но я умею ориентироваться по ситуации – раз он вздумал наезжать на весь женский пол, то и я запросто наеду на весь мужской: – А мы не считаем – мы немного ущербные и есть. Думаешь, почему я не могу запомнить день рождения твоей мамы? Из вредности? – Из-за незначительности информации! – немного поддался эмоциям и он. – Зачем тебе держать в голове все даты, если я напомню? Не просто напомню, а восемь раз прямо в мозг клюну – в любом случае не пропустишь. – Ланочка! – ядовито-сладенько протянула я. – То есть ты мне нужна только для этого? Дешевле было бы ежедневник купить! – Что ты, Славочка, – ответил он мне тем же тоном. – Разве ежедневник будет тебя развлекать сменой настроения в зависимости от ретроградности Меркурия? Если бы не я, ты и забыл бы, как бродить по минному полю. Мужчине обязательно нужно что-то преодолевать, а любимая девушка этот вопрос автоматически решает. Когда это я ему нервы сменой настроения трепала? Он что сочиняет? Но как раз по этому вопросу мне было чем парировать: – Спасибо, что хоть ты чувства проявляешь за нас обоих, обожаемая Лана. А то ж я как родился с кирпичом вместо лица, так с ним бы и помер. Я ведь даже улыбнуться не могу, если это не предусмотрено расписанием! Он повернул ко мне немного удивленное лицо и широко улыбнулся, опровергая последнее утверждение: – Зря ты так, дорогой Слава. Сегодня ты уже восемь раз улыбался, я считала. Ты вообще в последнее время какой-то ненормально-эмоциональный, я за тебя всерьез переживаю. Надо бы чуть побольше романтики, а то наша перепалка может и снова в драку подушками перерасти. Я старалась голосить естественно: – Что ты, любовь моя! Просто в твоем присутствии не могу сдерживаться и продолжать строить из себя бесчувственного чурбана. – Думаешь, причина в этом? – он будто бы всерьез задумался. – То есть я слишком милая? А я-то надеялась, что просто ржачная. Синхронно показали друг другу языки. Мы несли какую-то несусветную чушь, но почему-то обоим было весело. Вроде по усредненным половым стереотипам проехались, поэтому можно и на комментарии отвлечься. Они как раз шли внахлест: «Какие вы зайки! Болею за вас и жду еще одного поцелуя!» «Валите из шоу, чмыри!» Чмыри – это как мцыри. Только не мцыри. Из двух зол, то есть комментариев, я выбрала меньшее, поэтому по-хозяйски притянула Славу за голову к себе и смачно чмокнула в щеку. Как-то грубовато вышло, но я не знала, как еще из себя изображать сильный пол. «А кто из вас первым признался в любви?» Прочитав этот вопрос, я мгновенно растаяла от душевных воспоминаний – это был Эдик в десятом классе, весь умилительно трясущийся от волнения. Соответственно, ответ у меня не вызвал никакой заминки: – Конечно, я! Я ведь мужчина. Слава тотчас встрял со своим желанием оспаривать все на свете: – Ты сейчас мимоходом оскорбил всех смелых женщин. По-твоему, девушкам запрещено говорить о своих чувствах? Я лишь покосилась на него и решила тему не развивать. Неужели Тонька призналась ему первой? А иначе зачем он вдруг сейчас кого-то защищать бросился? Хотя я действительно бездумно брякнула. Новый вопрос поставил меня в небольшой тупик: «А кто из вас обычно готовит?» Я начала судорожно припоминать, не говорили ли мы где-нибудь в интервью, что уже живем вместе – или же прямо сейчас на это намекнем? Но Слава меня опередил: – Конечно, я. Я ведь женщина. – Эй! – прикрикнула я, вдруг ощутив, что мои права где-то с неожиданной стороны пытаются ужать. – Выкусила? – равнодушно поддел Слава. Немного подумал и сардонически расхохотался. Я снова протянула руку, чтобы его ущипнуть, но он уже был готов – перехватил мои пальцы и просто сжал, удерживая. Видимо, мы вышли на второй круг перепалки, и я от роли заводилы не отказывалась: – Дорогая Лана, а меня готовить научишь? Собираюсь помогать тебе во всех домашних делах! Слава на пару секунд сжал мои пальцы. Видимо, заволновался. Мы ведь действительно друг о друге многих важных мелочей не знали: умеем ли готовить, какие блюда предпочитаем или как протекают наши свидания. Но все же он собрался и выдал очередной забавный абсурд: – Научить заказывать еду на дом? Не вопрос. Сразу после того, как ты меня научишь парковаться не по звуку. Парковаться? Но я никогда не водила машину… Вот теперь он точно говорил о Тоне! А ведь это гениальная идея – уж в настоящих-то отношениях мы великолепно ориентируемся, можем еще хоть два часа подряд лить воду. Чем я и занялась, припоминая Эдика: – Зачем тебе самой водить, Лана? Я же красную красавицу не себе покупал, а чтобы ты мною гордилась. Готов быть твоим личным водителем! Парень почему-то романтический настрой не поддержал: – В свободное время? Да, мне как раз куда-то нужно ездить раз в полгода. Эта беда мне была знакома, даже взгрустнулось: – Скучаешь по мне? – Иногда забываю, как ты выглядишь. У меня вырвался невольный вздох: – Я тоже скучаю, хотя мы и встречаемся каждую свободную минутку. И ревную тебя к твоей работе, к твоим фанатам, к каждой камере, которая видит тебя чаще, чем я. Я смотрела в глаза не Эдику, но именно ему говорила о наболевшем. Как и Слава вряд ли обращался ко мне: – Давай уже начнем что-то делать приятно и просто, а не это вот все. Какая разница, какое место мы займем в «Битве за любовь», если исключим вообще все битвы за любовь? Чего ресницами хлопаешь – тоже не знаешь, чем закончить стрим? Я хмыкнула. Слава все еще держал меня за руку под столом, поэтому просто потянул меня на себя и поцеловал в губы. Отстранившись, пояснил сразу и для меня, и для восторженных зрителей: – Мы с тобой не бывшие одноклассники, чтобы в скулы жмякаться. И то верно. Зато на этой почти страстной ноте можно было попрощаться и отключить камеру. Времени на запись эфира мы потратили меньше, чем собирались, но в целом вышло слаженно и весело – так Дмитрию Алексеевичу и пересказали. Когда Слава уходил спать на софу, я все же выразила ему одну небольшую претензию: – Необязательно постоянно целоваться на камеру. Может, мы скромные и сдержанные, не пялим чувства напоказ? – Может, – только и ответил он. Наша съемка заняла девятое место в общем рейтинге. После этого агентство Дмитрия Алексеевича увеличило нам финансирование, мне предложили короткий договор на рекламу пенки для волос, о которой я должна буду пару раз упомянуть в эфире, а Эдик перестал отвечать на мои сообщения. Представляю, как ему было неприятно видеть наш последний – почти спонтанный и естественный – чмок в губы. Конечно же, я смотрела их с Тоней стрим в записи: они почти идеально загримировались друг под друга и очень похоже подделывали интонации, а с долгого поцелуя начали, как и многие другие пары. Поэтому ничего экстремального мы не наворотили… но чувство вины во мне с каждым днем становилось все отчетливее. Я не изменяла своему парню, но отчего-то ощущала себя так, будто хладнокровно отращивала ему рога. Возможно, разгадка в том, что мы со Славой – не актеры. И потому все, что делаем, не на сто процентов фальшиво.