Глава 13

Конечно же, родители встречали меня в аэропорту. Но и Славу тоже было кому встретить. Они общей четверкой нас и ждали, каким-то образом друг друга узнав и успев перемыть нам косточки. Дмитрий Алексеевич хлопнул нас напоследок по спинам и унесся вдаль, а я протянула подарки – каждому собрала небольшой презент, а уж для Марии Леонидовны не забыла захватить обещанный шампунь. Женщину я много раз видела во время видеосвязи, но вживую она оказалась немного другой: выше, чем представлялось, и удивляла золотистыми глазами, вокруг которых расходились лучиками морщинки. Они наперебой нас поддерживали и хором заверяли, что больше никогда не включат «тупое шоу, избавившееся от единственных интересных персонажей» – но это понятно, родители для того и существуют, чтобы беззаветно льстить своим детям. Вот только мой папа всегда отличался излишне агрессивным чувством юмора: – А может, мы это – жениха сменим, пока балбес в командировке? – Ну па-ап! – возмутилась я, сразу понимая, на кого он намекает. Но Славин отец оказался не лучше: – Эх, сотню лет назад мы бы уже выслали сватов, этих малолеток бы даже спрашивать не стали. Я тем же тоном, как и собственного папу, попыталась осадить и его: – Ну Сергей Иванович! Один Слава ни с кем не спорил. Он пару секунд разглядывал высокий потолок аэропорта, а потом безразлично сообщил: – Ладно, я поеду к себе. У меня на завтра два важных заказа, я и так все сроки запорол. – Даже домой не заедешь? – всплеснула руками Мария Леонидовна. И уже в спину сыну протянула: – Дети вырастают мгновенно – потом отлавливай их между делами… Сергей Иванович пожал руку папе и на прощание махнул: – Костя, Наташа, будем на связи… – он подмигнул мне и добавил тихо: – На всякий случай. Забавные, конечно, у Славы предки. Вроде бы спокойные и непробиваемые, но шутки у них подозрительные. Мы же втроем с удовольствием поехали домой. Я-то еще не выросла – меня не надо отлавливать, я до возвращения Эдика сама не стремлюсь из родительского гнезда убегать. Все было до боли привычным и знакомым, но отчего-то через пару дней накрыло негаданной тоской. Москва-то оказалась сырой и холодной, ничего феерического в ней не происходило, а организм уже привык к состоянию перманентного стресса – и будто требовал, чтобы произошло хоть что-нибудь. Я словно взобралась на Эверест, почти задохнулась там от недостатка кислорода, но потом улетела вниз – и все еще не могла оклематься и сообразить: где я, что я и зачем я. С Эдиком мы обменивались сообщениями каждый день, но от этого становилось только хуже. Он писал, что скучает, но до его приезда было слишком много времени – вряд ли они с Тоней вылетят быстро, уж в тройку лидеров их точно пропихнут, даже если на ручках туда потащат. Грусть ощущалась настолько зеленой, что я буквально не могла себя заставить включить шоу и проверить, как у них там дела – беспокоилась, что начну жалеть о нашем проигрыше и разлуке, которой я так хотела избежать. С каждым днем давило все сильнее. И я сама не могла сформулировать точно причину своего состояния, поскольку оно собиралось из разных эмоций: ревности, беспокойства, скуки и вернувшегося ощущения своей серости. Неужели вся моя любовь с Эдиком в это и превратится: он будет сиять где-то там, в недосягаемости, а я – стараться не отсвечивать? Немного полегчало – да что уж, я от радости чуть лбом через потолок к соседям сверху не заглянула – когда через пару недель после возвращения позвонил Слава и предложил где-нибудь перекусить вместе. Я с визгом согласилась, так мне хотелось с кем-то обсудить то, что еще недавно было реальностью, а сейчас мерещилось туманным сном. Но почти сразу успокоилась и удивленно поинтересовалась: – Стой-ка, а откуда у тебя мой номер? Сейчас только дошло, что мы за все время не додумались обменяться телефонами. – Спросил у матери. Она спросила у твоей. Твоя дала без лишних вопросов, – ответил он как само собой разумеющееся. – Заеду через час, будешь готова? Да, адрес ко мне тем же путем попал. Никакой конспирации. – Какие-то странные у нас с тобой родители, – размышляла я вслух. – Как будто сами пали жертвами нашей фиговой актерской игры и решили нас поженить. Смешные, да? Он не смеялся, но я почти ощутила, как он равнодушно пожал плечами при ответе – настолько хорошо успела выучить все его жесты: – А ты им не говори, как сильно они заблуждаются. Будем издеваться над ними вместе, пока не надоест. У тебя пятьдесят восемь минут. Я собиралась быстро. В теплом свитере и пуховике Славе меня видеть еще не приходилось, уже что-то новенькое! Подкрашивая ресницы перед зеркалом, замерла в тревожном осознании. Вообще-то, мы с ним имеем полное право на дружеские отношения после всего, что вместе пережили. Ничего двусмысленного в этом нет… при условии, что ни один из нас не видит в этом ничего двусмысленного. Но через пару секунд я отмахнулась и вернулась к ресницам. Зачем придумывать, если можно просто посмотреть? Слава уже припарковался возле нашего подъезда, я почему-то сразу узнала его машину еще до того, как он вышел из нее. Черная «маздочка» абсолютно ему подходила: не кричащий красный фонтан, а безупречная стильность и надежность. Я даже брови нахмурила, прикидывая, во сколько раз меньше зарабатывают нынче айтишники в сравнении с топ-звездами. Меньше, конечно, но с голоду, очевидно, не мрут. И расстегнутое черное пальто шло в ту же копилку – оно само по себе кричало за своего владельца: «Я не выделяюсь, не выделяюсь, в блестящем жакете вы меня никогда не увидите, но будьте любезны – замрите от зависти в сторонке со своим клоунским эпатажем». – Офигеть, ты какой! – я искренне выдала свое восхищение, и не думая перед ним кривить душой. Он вторил мне, открывая дверь: – Офигеть, ты какая – точно такая же. Хоть бы ради приличия немного изменилась. Это был на самом деле комплимент. Сейчас я уже не могла хоть изредка надеть дорогие шмотки от спонсоров или воспользоваться услугами умелицы Лиз в макияже. По пути я старалась сдерживаться, чтобы еще до кафе не выговорить все темы. Но Слава и не повез меня далеко, уже через два квартала свернул к одному довольно приличному заведению. Видимо, позвонил туда заранее, раз для нас оставили удаленный столик, хотя в дневное время в помещении и так было немноголюдно. Мы сидели перед большим окном в полный рост, могли рассматривать улицу и прохожих, но снаружи началась какая-то снежно-дождевая каша, поэтому приятнее было глядеть друг на друга. – Ну и как дела? – наконец-то открыл он разговор. – Нормально, – ответила я. – Сейчас, правда, на каком-то перепутье. Поначалу казалось, что деньги огромные получила, но сейчас доходит, что работать когда-нибудь все равно придется. Сходила на пару собеседований. – Так поэтому ты свой цвет волос вернула, ради собеседований? – уточнил он. Я накрутила прядь на палец и рассмеялась: – Ага, блондинка перекрашивалась в блондинку – представляешь? Но это не из-за работы – меня на прошлой неделе одна школьница в супермаркете узнала! Подбежала, автограф попросила, я чуть с ума от волнения не сошла. Я в тот же день перекрасилась, чтобы так в глаза не бросаться. Ты сам-то понимаешь, что мы натворили? Кто-то нас все-таки запомнил – это еще будет долго аукаться. – Понимаю, – кивнул он. – Но я работаю на удаленке, мои клиенты даже не знают меня в лицо, общественным транспортом не пользуюсь, продукты доставкой заказываю, поэтому мне все равно. Странно, что ты не подумала об этих рисках раньше. – Подумала, – призналась я. – Но тогда казалось, что оно того стоит. Мы же с Эдиком все равно когда-нибудь обнародуем наши отношения, совсем незаметной мне быть не получится. Короче, буду считать эту мимолетную популярность тренировкой перед настоящим стрессом. Слава задумчивым взглядом проводил парочку, которая летела мимо окна: парень тащил девушку за руку к машине, чтобы та не успела промокнуть до самых костей. Выражение лица моего собеседника было обычным – как будто ему давно надоело говорить: – А с работой что, получилось? – Почти, – я скривилась. – Сначала отказали. А через два дня перезвонили и позвали к себе на двойной оклад. Но только не в экономический отдел, а в рекламный – дескать, с моим лицом только клиентуру привлекать. Эйчар меня на собеседовании не узнал, а потом, похоже, ему подсказали или по фамилии сопоставил. Нет, ты можешь себе представить? Не я им нужна, а отголоски «Битвы за любовь» – собрались снять остатки сливок, пока из меня есть что выжимать. Я отказалась. Никогда не интересовалась рекламой, да и не хочу быть уволенной сразу после того, как про меня все забудут. Хоть собственный бизнес открывай, чтобы себя нанять на должность, которую сама хочу! – Я рассмеялась. Но Слава серьезно посмотрел на меня и произнес: – Я как раз бизнес и запланировал. Давно что-то подобное мечтал провернуть, но только сейчас созрел. Но моих денег пока на старт не хватит. – Предлагаешь объединить капиталы? – продолжала шутить я. Он почему-то вместо ответа продолжал смотреть мне в глаза и будто бы собирался что-то сказать, а потом ляпнул непонятное: – Не капиталы, Свет. Но у меня мысль уже поскакала по горам по долам: – С моим гонораром тоже мало? Но если ты бизнес откроешь – про меня не забудь! Только на тебя надежда осталась, благодетель! Хоть ты-то возьмешь меня на работу не за раскрученное лицо, а потому что я сама по себе такая лапа? Теперь он вообще ничего не говорил, а от пристального взгляда меня почему-то обуревало волнение. Наверное, тема разговора ему не нравилась. Поэтому я сменила русло: – А ты не скучаешь по тем тропическим денькам, когда каждый день то скандал, то танцы под барабаны, то истерика Дмитрия Алексеевича? После долгой паузы Слава соизволил выдать короткий ответ: – Скучаю. Я вздохнула, припомнив и свои почти депрессивные терзания. Мы с ним в любом случае изменились, и теперь в каком-то смысле выстраиваемся заново. К тому же наши вторые половины остались там, потому и сердцу тоскливо. Про Тоню, наверное, лучше не говорить, но рядом с Тоней ведь и мой молодой человек. У меня вырвался еще один грустный вздох: – И я скучаю. Наверное, если бы Эдик вернулся, то я быстрее бы осознала, что мы уже тут, а не там. Золотистые глаза прищурились, а голос его стал вкрадчивым: – Света, мне интересно, ты хоть раз в жизни допускала мысль, что в мире существует не только Эдик? Я воскликнула: – Нет, конечно! Ты за кого меня принимаешь? – За очень сообразительную девушку, у которой мозг отказывает только в одной теме – личных отношениях. Теперь и я застыла. Неужто каким-то намеком повеяло, или я надумываю? Но волнение нарастало, а воздух между нами тяжелел. Я так втянулась в эту вязкую атмосферу, что едва на месте не подскочила, когда официант принес заказанные блюда. Воздух сразу разрядился, ведь я могла схватиться за вилку, спрятать глаза и деловито ковыряться в салате, а не реагировать как-то на последнюю фразу. Мой парень Славе не нравился, но он очень напрасно пытался и меня настроить против Эдика. Между нами может продолжиться прекрасная дружба, но не в этом случае. Но вдруг Слава ожил, взбодрился и повеселевшим тоном начал болтать обо всем подряд. Даже о своей бизнес-задумке страшную тайну раскрыл: – Разработка компьютерных игр. Только не смейся, Света, но это золотая жила. В нашем с тобой отпуске идея окончательно оформилась – их пробник был ужасно недоработан, просто халтура. – С чего вдруг мне смеяться? Я просто в этом мало что понимаю! Он задумчиво улыбался: – Вот и я тоже не высококлассный специалист – ушел когда-то в другую область, но доучиться могу. Да и со многими геймдизайнерами заочно знаком. Профи дерут немало, но если их правильно организовать, то может и выгореть. – Очень прям желаю, чтобы у тебя выгорело! – патетически заверила я. – Я не фанат всяких игрушек, но все твое куплю! – Обещаешь? Я фыркнула: – Тю! Ты еще сомневаешься в моей преданности?! Да как ты смеешь, человек, который меня за ногу из воды вытащил? Сказала бы, что жизнью тебе обязана, но без твоей помощи у меня было больше шансов выжить. Но все равно куплю – если будет не слишком дорого, конечно. Теперь он сделался прежним – тихо смеялся, расслабленно откинувшись на спинку стула и немного сутулясь. Сейчас даже кашемировый воротник явно недешевого, но очень стильного свитера привычную картинку не портил, аж на сердце горячо стало. – Я запомнил, Свет. Тогда весь свой заработок с шоу пока не трать. Чувствую, я скоро побираться пойду по всем добрым людям, потому что самостоятельно долго буду копить. – Ну это не от меня зависит, – я развела руками. – Жить тоже на что-то надо. С работой, как видишь, у медийного лица полный швах. «Балашихинскую красу» я больше не рекламирую, приглашениями на нормальные должности меня не заваливают, обратно в телевизор вообще не хочу, хотя Дмитрий Алексеевич пару простеньких вариантов и предлагал. Да и Эдик скоро вернется. Если решим наконец-то съехаться, то хочу хоть что-нибудь в нашу общую квартиру от себя купить, а то все он да он. – А, точно, – Слава снова уставился в окно на бегущих прохожих. – Так и знал, что вся твоя вера в меня будет заменена на диван и кухонный гарнитур. – Нет-нет, ты важнее дивана! – я хлопнула его по запястью, отчего парень немного напрягся. – Я просто тороплю тебя с решением – упустишь инвестора, я на всякую фигню гонорар спущу! – Торопиться пока не на что. Конкуренция со стороны гигантов огромная – тут надо или сразу с размахом вваливаться, или на их фоне тебя вообще не заметят. Кстати, чем завтра занята? – Очень надеюсь, что ты сейчас что-нибудь предложишь, а то у меня полный вакуум в делах! Я уже на стены от скуки лезу. Слава снова о чем-то задумался, но из беседы больше не выпадал: – Посмотрю, есть ли у меня окошко в расписании для кухонно-гарнитурной дамы. Это был замечательный день – самый лучший с момента посадки в Шереметьево. Но ночь выдалась напряженной. Я бесконечно просыпалась, точно меня кто-то пальцем под ребро тыкал и вынуждал распахнуть глаза. А когда удавалось снова уснуть, виделась какая-то дичь: то изменяющий мне с Тонькой Эдик, то смотрящий куда-то в сторону Слава, то наш ночной сумбурный поцелуй в полутьме бунгало с обдающим все тело жаром. Между нами двумя нет никакой двусмысленности… если я только сама в нее прямо сейчас не поверю.