Глава 15

Прежняя тоска не шла ни в какое сравнение с нынешней. Мне было плохо. Я проклинала себя и весь тот день, но никуда от последствий сбежать не могла – и была раздавлена ими, как гусеницами трактора. Винила себя за резкость, за окончательный разрыв всех связей, хоть и понимала, что иначе никак. Ну, понравилась я Славе – разве это преступление? Разве повод, чтобы рубить дружеские отношения раз и навсегда? На смене настроения в очередной раз падала на кровать, чтобы в тысячный раз себе повторить: повод. Если бы мы продолжили общаться, то рано или поздно я растворилась бы в его очаровании и уже сама требовала бы меня хоть изредка так же горячо целовать. Соблазны бывают в жизни любого человека – и адекватный им не поддается. Вот Слава и стал для меня проверкой: искушением, которое в итоге и покажет, чего я на самом деле стою. Наша любовь с Эдиком продлится еще десятки лет, и таких проверок наберутся десятки. Нельзя же провалить сразу первую. Мое состояние осложнялось тем, что я теперь старалась не выходить на улицу. Не стала рассказывать родителям о встрече с антифанатами, чтобы их не пугать, но сама еще долго переживала. Умом понимала, что вероятность встретить таких же отмороженных ничтожно мала – шоу продолжается, а мы перестали быть на виду, но все равно испытывала тревогу. В связи с этим и поиски работы приостановила: надо дождаться, когда история окончательно уляжется, а потом пытаться снова. Но на встречу с бывшими одноклассниками и одногруппниками сходила – они входили в костяк фан-группы «славоланов» и хотели пообщаться со мной после шоу. От них я подзарядилась неимоверной поддержкой, но и напряжение чувствовала: девчонки бесконечно спрашивали, где и когда я такого замечательного Славу откопала и почему с собой не прихватила – пришлось врать про его занятость. Я не хотела делать официальное заявление о настоящем положении вещей. Да, все эти ребята были на моей стороне, но они точно не поймут, почему я все еще встречаюсь с Эдиком, почувствуют себя обманутыми, и если от меня отвернутся даже они, то мне больше неоткуда будет черпать энергию. Коротко говоря, уже не будучи в шоу, я продолжала оставаться в шоу – и врала согласно сценарию. Недели текли за неделями, и каждая следующая отчего-то казалась длиннее предыдущей. Я перестала вздрагивать от каждого телефонного звонка: Слава, как я и просила, действительно оставил меня в покое. Или одумался. Или уже совсем забыл обо мне – это вариант звучал тошнотворнее всех: вот ворвался в мою жизнь, так в ней наследил, что не отмоешь, и отправился заниматься своими делами. С Эдиком мы чаще переписывались, чем связывались по видео – и мне это было даже на руку, ведь некоторое время я бы физически не смогла посмотреть ему в глаза. А потом ничего, обвыклась со своим новым образом испорченной девицы или просто человека, который имеет право на ошибки. Очередной звонок я приняла без радости или раздражения: Дмитрий Алексеевич давно не появлялся на горизонте, но поначалу изредка звонил предложить очередной маленький договор. Гонорары тогда обещали заманчивые, но с течением времени суммы уменьшались в арифметической прогрессии. И если уж я на первых порах не соглашалась кого-то мельком упоминать в заброшенных интернет-эфирах, то теперь это было тем более смешно. – Здрасьте, Дмитрий Алексеевич! – я старалась говорить бодро. – Очень рада вас слышать. Опережая ваш вопрос, сразу скажу, что стримы я возобновлять не собираюсь – мне просто не о чем в них говорить! А теперь расскажите, как у вас дела? – Время покажет. Приезжай в агентство к трем, разговор есть. Скину адрес. Я разный его голос слышала: оптимистичный, злой, ноющий и приторно-ласковый, но такого – никогда. Даже веселиться расхотелось: – Что-то случилось, Дмитрий Алексеевич? Вы в порядке? – Посмотрим. Приезжай, по телефону объяснить не получится – надо кое-что показать. Ждем. Хорошо, что я до сих пор была абсолютно свободна – с чистой совестью все еще тратила гонорар, а поиски работы на время заморозила. Но собиралась с волнением. Мой бывший менеджер вызывал у меня лишь душевную теплоту, и мне очень не хотелось, чтобы у него были какие-то проблемы. Или это его новая стратегия, чтобы заставить меня снова записывать дурные рассуждения ни о чем, между делом упоминая ивановский трикотаж или средство от комаров? Ехала на такси, но из-за пробок все равно немного опоздала. Да и агентство нашла не сразу: они не снимали шикарный офис в «Сити», а располагались на самом севере Савеловского – ближе к выходу из столицы, чем к небожителям. Но я и раньше знала, что это агентство – далеко не самое крупное, а после разрыва контракта с Никитиными дела их пошли совсем неважно. В сером коридоре пахло чем-то несвежим, и я спешила поскорее добраться до нужной двери. А распахнул ее передо мной Слава. Я от неожиданности вскрикнула, но он тотчас отступил и сообщил остальным собравшимся, даже не кивнув мне в качестве приветствия: – Вот и она. Теперь можете объяснить, в чем дело? Я поежилась и юркнула на свободный стул рядом с Дмитрием Алексеевичем. Со Славой мы не виделись очень долго – и я собиралась продолжать в том же духе всегда, но мне стоило догадаться, что его тоже могут притащить на эту встречу. Мы втроем и еще несколько людей собрались в помещении средних размеров с овальным столом и большим экраном на стене – возможно, это конференц-зал агентства или комната для активных совещаний. Впереди стоял стройный мужчина в дорогом пиджаке и с очень благородной сединой. Судя по виду, он здесь главный, мы ведь до сих пор даже с директором ни разу не встречались. Представляться нам никто не спешил, присутствующие тихо и взволнованно шептались. Я скосила глаза на Славу, который разместился с другой стороны стола, и вдруг страшно на него разозлилась. Ведь он ни разу не позвонил… ни разу не отправил даже слова в сообщении! Если я ему нравилась настолько сильно, что он хотел разрыва долгих и крепких отношений, то мог ли успокоиться сразу после отказа? Он обязан был позвонить! И в свойственной только ему бесконечно спокойной манере объяснить мне, что я в последний раз перегнула палку: да, я не обязана любить его, не обязана бросать Эдика, но больше вообще никогда не видеться – это конкретный перебор. А вдруг мне в это время было нехорошо? А вдруг мне было нехорошо как раз потому, что мы вот именно так с ним в разные стороны разошлись? Но он не соизволил даже поинтересоваться моим самочувствием. Чего тогда стоила его симпатия? Или это был его способ забыть меня побыстрее? Я попыталась унять волну раздражения разумными доводами. Директор вскинул ладонь, призывая всех обратить на него внимание и притихнуть. – Светлана и Вячеслав, приветствую! Шоу-то смотрите? Слава ответил первым: – Я – нет. А что там? Нас со Светой полощут? Я ответила и ему, и сразу всем: – Нас там даже не упоминали. Или я что-то пропустила? «Битву за любовь» я на время перестала смотреть – от нее становилось только тоскливее. Но потом, когда немного адаптировалась, начала включать и иногда листать новости о шоу в интернете. Наших имен в последних выпусках точно не звучало, да у них там вообще целая феерия развернулась: теперь остались лишь сильнейшие пары, размах у конкурсов нарастал, а количество спонсоров зашкаливало, оттого и декорации с костюмами становились все масштабнее и дороже. Двух мимопроходимцев стерли из памяти и своей, и зрительской. Директор кивнул, отошел в сторону от экрана, щелкая пультом и объясняя на ходу: – Осталось только пять пар участников, самый смак, рейтинги даже подросли, хотя они уже и на вашем отбытии были нехилые. Это еще не запускали в эфир – выслали нам. Мы должны дать им ответ, чтобы организаторы потом не попали впросак. Если откажетесь, то зрители этого вообще не увидят. Я нахмурилась. От чего откажемся? Но переспрашивать нужды не было, поскольку видео на экране уже ожило. Похоже, не с самого начала, а с того места, которое именно нас касалось. Маргарита Ивановна голосила так, словно со сцены без микрофона выступала, то есть как обычно: – …ну эти, миленькие такие, как их? Она защелкала пальцами, вспоминая, а Игорь Александрович терпеливо подсказал: – Утянина и Вдовин. – Да, точно! – снова вступила актриса. – Мы в последнем туре заняли первое место – наверное, имеем право немного поворотить носом, да? – Она весело обращалась к кому-то впереди, но в охват камеры другие люди не попадали. – У меня тогда еще их дисквалификация вызвала ряд вопросов. Если бы кто-то скинул в грязь моего Игорька, вы бы в прямом эфире увидели кровь и кишки, а не какую-то легкую взбучку… Муж прервал ее вопли, нежно похлопав по руке: – Речь не об этом, конечно. Просто эти двое такие настоящие, да еще и похожи на нас с Марго в юности. Теперь мы переглянулись со Славой, разинув рты: он в немом смешке, а я – в возмущении. Нет, кто из нас уравновешенный и всегда спокойный – и кроту видно, но я-то каким образом похожа на взбалмошную и шумную актрису? Маргарита на экране продолжила, повторив свою же фразу тем же громким тоном: – Да, точно! И раз мы уходим сами, да еще и сразу с первой строчки, то зачем оставлять ее пустой? Возьмите на наше место эту молодежь. Если выиграют, то мы с Игорем будем считать это своей победой. А они пусть считают своей. Всем хорошо! Директор агентства поставил видео на паузу и прокомментировал: – Если мы дадим согласие, то само обращение наверняка перезапишут, чтобы было поменьше «кишок» и прочей неформальщины. Но суть вы уловили. У их старшего сына дочка родилась, на два месяца раньше срока. А они настоящая семья, поэтому плюнули на все и возвращаются в Москву. Организаторам их идея понравилась – количество конкурсов не придется уменьшать, ну а что выбрали именно вас из вылетевших – это вроде не их решение, а Маргарите и Игорю отказать не смогли. То есть шоу ничего не теряет, а хейт прилетит на вас. Гонорары оставшимся участникам увеличили вдвое, про главный приз хотелось бы пошутить, но не стану – вы меня с первой серии удивляли. Теперь осталось быстро выяснить: что скажете? Мы со Славой уставились друг на друга в задумчивом оцепенении. Новость действительно неожиданная, за пять секунд такую не переваришь. Но Слава весело выдохнул: – Ха. – Сделал небольшую паузу и перевел на русский язык свой эмоциональный всплеск: – Я согласен. – Серьезно? – Дмитрий Алексеевич вскочил на ноги и захлопал в ладоши. – Вячеслав Сергеевич, я думал, что тебя неделю уговаривать буду! А я понимала, что происходит. Не прошла его симпатия, никуда она не делась. Я по взгляду слегка прищуренных глаз видела, что Слава хочет эту возможность: поехать туда со мной и снова жить на ограниченной территории, где друг от друга только в ванной спрячешься. У меня от избытка волнения лицо вспыхнуло и голова закружилась. Он даже не звонил! Столько мучительных дней не появлялся, пока я соображала, как нужно было поступить правильнее, чтобы получилось не так, а как-нибудь по-другому! Но сейчас Слава смотрел прямо – и у меня не оставалось ни единого сомнения в его намерениях. Он и я снова в безнадежном уединении. На пять недель оставшихся соревнований. И, честно говоря, я представления не имею, на сколько времени хватит моей злости, чтобы продолжать его ненавидеть… – Лана, – поторопил меня Дмитрий Алексеевич. – Ну ты-то, заинька моя, никогда проблем не доставляла! Там же твой любимый Эдичка Модестинчиков – неужто не соскучилась? Надо же, он впервые признал мои отношения с Эдиком, а то до сих пор тот был только «врагом» и «конкурентом». Я оторвала взгляд от Славы и перевела на какую-то женщину с высокой прической. Та стучала длинными ногтями по столешнице – то ли просто в ожидании, то ли так справлялась с нервами. Я закрыла глаза и подняла обе руки, чтобы помолчали и дали подумать. К счастью, мою мольбу все поняли верно. Но мысли скакали от одной к другой. Мне предыдущая популярность аукнулась, но она почти сошла на нет. Если появлюсь в итоговых выпусках реалити-шоу, то меня заново вспомнят. Спонсорские договоры мгновенно подорожают, но я ведь все равно не испытываю желания что-то рекламировать… Отсутствие работы при таких гонорарах – не проблема ближайшей перспективы. Зато очень скоро смогу увидеть Эдика. А мне очень-очень нужно его увидеть – убедиться, что мое сердце от него бьется так же часто, как когда-то раньше. Через экран монитора это почувствовать почему-то не получалось. С другой стороны, мы с ним снова почти не сможем общаться – так только, пересекаться на общих собраниях, выступлениях и вечеринках. Или они с Тоней теперь снова будут заглядывать на нашу террасу каждый вечер, ведь скандал о нашем тесном знакомстве давным-давно канул в лету, у зрителей плохая память, особенно если их постоянно кормить свежачком. Но самой серьезной точкой преткновения оказался, конечно же, Слава. Каждый день, каждую ночь я буду ощущать его на расстоянии вытянутой руки или ближе. А он, подлый сволочина, все такой же привлекательный, умный и интересный. Тогда, в ночном клубе, у меня в прямом смысле сорвало башню. Какие гарантии, что ее когда-нибудь не разнесет в сопли? Открыла глаза и прошептала: – Скорее, нет, не хочу… Что-то вы меня ошарашили… Слава задумчиво улыбался, не отрывая от меня взгляда: – Мне вообще-то деньги для бизнеса нужны, я туда еду за главным призом. Помнится, когда-то я ради тебя такое же решение принял, хотя совсем тебя не знал. Я немного разозлилась: – Долги будешь считать? Как красиво! Его улыбка не померкла – наоборот, переползла и в светло-карие глаза: – Кого из нас боишься, Свет? Я наплевала на свидетелей и ответила честно, хотя голос некрасиво захрипел: – Обоих. – Ну так разве это не лучшая проверка? Зато с «Битвы за любовь» точно вернешься без этого бардака в голове – уж это гарантировано. Сейчас мне стало еще страшнее. Потому что он прав. Если я не выдержу этого испытания, то пойму, что Эдика больше не люблю. Какая любовь, если я бросаюсь целоваться с первым встречным после одного слабенького коктейля? Но проблема в том, что Слава – не первый встречный. Он мне действительно нравится, просто остается на почетном втором месте. Женщина со звонкими ноготками прекратила стук и заговорила размеренно и тихо: – Светлана Константиновна, хотелось бы договориться по-хорошему. Я взвилась, почуяв угрозу: – В смысле? А вы кто вообще? – Юрист, – продолжила она тем же тоном. – Понимаете, в договоре, который вы подписывали, указано четко: пока вы являетесь участницей «Битвы за любовь», подчиняетесь нашему агентству и выполняете все рабочие распоряжения. Если этот ролик, – она указала длинным пальцем себе за плечо, – пустят в эфир, то вы автоматически снова становитесь участницей, и контракт возобновляется. Остались деньги на неустойку? Я ожидала, что меня будут уговаривать, но шантаж привел в бешенство. Я вскочила, едва не опрокинув стул, но передо мной уже раскинул пухлые ручонки Дмитрий Алексеевич, будто собирался своим телом защищать: – Прекратите немедленно! Засуньте угрозы в свою очаровательную задницу, Ева Михайловна! Мы – приличное агентство, и не подаем в суд на своих же ребят, которые когда-то нас здорово выручили! Если Света не хочет, то никуда не поедет! А если поедет, то потому, что сама так решила! Боже мой, ну какой же он милый! Просто обезоруживает, всю ярость обнуляет – за таким менеджером любая звезда должна бежать, ломая колени. Но злобная юристка отступила, а директор агентства нехотя кивнул – мол, давайте вернемся к предыдущей ноте, а угрозы оставим на потом. Все присутствующие тоже поднялись на ноги и снова зашумели. Вот только Слава молча обошел стол, остановился за моей спиной, немного наклонился и тихо произнес: – Свет, притворись, что едешь к нему, а не со мной. Ты ведь это лучше всего умеешь – всю жизнь бежать за ним, жена лакшери-декабриста. Не устала же еще, нет, не выдохлась? Ну вот, сердце-то колотится – прямо в горле где-то долбит от осознания, как близко он ко мне стоит. Я заскрипела зубами. Знала, что он берет меня на слабо, но теперь смогла принять решение. Дело было в том, что Слава лучше всех присутствующих понимал причину моего отказа – это была самая натуральная трусость перед самой собой. И мне нужно либо побороть ее, либо и от Эдика не ждать верности на всю жизнь – а я так не умею. Выпрямилась, вскинула подбородок и громко поинтересовалась: – Мне теперь снова в розовый краситься, что ли? – Да хоть в голубой! – Дмитрий Алексеевич от радости подпрыгнул и развернулся прямо в воздухе, чтобы на приземлении успеть сжать меня в объятиях. По его реакции можно было догадаться, как много зависело от моего согласия – маленькому агентству две настоящие звезды точно не будут лишними, хоть всего и на пять недель. Директор тоже радовался – улыбался от уха до уха, растеряв всю свою недавнюю солидность, но приказывал строго: – Нет, Мальвину мы из нее делать не будем! Возвращаем розовый. И займитесь их гардеробом прямо сейчас – они должны вернуться так же впечатляюще, как уходили! Какой тогда был пинок, Вячеслав, я орал чайкой! Кто-нибудь еще визжал над халтурщиком Модестиным, как визжал я? Меня уже тащили куда-то: то ли в шоп-тур, то ли на обертывание белой глиной. Вот и закончилась моя свобода – я снова в путах чужих решений. Но ведь эти тоскливые последние месяцы мне порядком надоели – радуйся, Светка Утянина, просто радуйся. А переживать можно начать уже в самолете.