Глава 19

Дмитрий Алексеевич подтвердил, что наблюдал настоящую истерию в продюсерском центре, по большей части веселую. Для реалити-шоу подобные аттракционы как золотая жила. Мы уже тогда знали, что претендуем на лидирующую позицию, поэтому потратили время до оглашения результатов на отдых. Вначале просто пришли, упали на кровать и сразу уснули. На софу никто не уходил, поскольку менеджер остался с нами и занял середину постели первым – он так сильно за нас переживал, что почти не спал трое суток, потому и вырубился за полторы секунды. Такая усталая групповуха никакого интима в себе не несла, а у нас не было сил зацикливаться. Потом Дмитрий Алексеевич выкарабкался из-под меня – видимо, ему не понравилась тяжесть моих конечностей – и уплелся восвояси. И, разумеется, после этого случилось страшное. Я открыла глаза, чтобы в очередной раз сходить в туалет, и обнаружила себя на Славе, почти целиком. Он уже не спал, просто пялился в потолок. Я попыталась отпрянуть, но его рука удержала меня за плечо – она вообще там давно прилипла, чтобы я случайно во сне не отползла. – Проснулась? – поинтересовался тихо. Показалось, что нужно оправдаться, отшутиться – и этим убрать всю неловкость: – Ой, прости, я снова во сне себя не контролирую. Кстати говоря, Дмитрий Алексеевич был намного мягче – у меня лодыжки на его жирке прям отдохнули. – Не переживай, ты только ноги любишь на посторонних людей складывать. Полностью переползти я тебе помог. Меня признание не порадовало: – Даже не отрицаешь, хватает же совести! Зачем?! Рука снова не позволила мне отстраниться. Если бы не безмятежный голос, то я могла бы себе придумать, что он лежал тут и бесстыдно наслаждался нашей близостью! – Есть давно хочу. Там нам как раз обед принесли. Может, уже будем просыпаться? – Так отпусти! – При условии, что ты навсегда прекратишь со мной общаться в таком тоне. – В каком?! – Вот в таком. Ты как разговариваешь с будущим чемпионом «Битвы за любовь»? Или я, по-твоему, похож на какое-нибудь второе место? На второе место ни в каком смысле он почему-то похож не был. Я все же вывернулась, уселась ему на живот и попрыгала, чтобы больше не смел использовать мое спящее и безотказное тело в своих интересах. Слава болезненно сморщился и выдавил: – Повезло, что желудок пустой. Если сдвинешься чуть ниже, то мы случайно консумируем наши отношения, не снимая шорт. Я проигнорировала намек и еще пару раз несильно прыгнула. Слава придержал меня за бедра и неожиданно переключился на абсолютно деловую тему: – Следующий конкурс будет для нас с тобой самым сложным, почти прямая путевка на вылет. Ты же слышала объяснения Дмитрия Алексеевича? Я замерла и призналась: – Смутно. А что там – какой-то баскетбол? Сейчас вовремя будет сообщить, что я могу попасть в корзину примерно в одном броске из пяти? – Да нет, там не баскетбол, а «самый честный баскетбол», в плане мяча ничего сложного, – терпеливо объяснил он. – Сегодня потренируемся. Нас привяжут на эластичные тросы: с одной стороны в корзине берешь мячик, прыгаешь вниз на батут, он тебя направляет к другой корзине. В принципе, так можно повторять, пока не устанешь. До трех промахов или одного неотвеченного вопроса. Точно же, теперь и у меня взволнованная речь менеджера потихоньку всплывала в памяти. Там дело не в прыжках и попаданиях, а в том, что надо непрерывно и быстро отвечать на разные вопросы – общие, смешные, серьезные и сугубо личные. Само закидывание мяча в корзину служит скорее отвлекающим маневром: вопрос звучит на одной стороне, когда ты уже летишь вниз, батут подкидывает к корзине быстро – и надо дать ответ мгновенно, времени на размышления нет. Определять места будут исключительно по количеству набранных очков, просмотры и фанатская любовь не помогут, но странные ответы зрители запомнят – и это потом может аукнуться в других конкурсах. Именно поэтому даже Дмитрий Алексеевич сказал, что нам впервые надо действительно хорошо подготовиться, и вовсе не попаданию в корзину. Вслух я это сомнение и произнесла: – А мы с тобой до сих пор мало что знаем друг о друге. Ответим противоречиво – и зрители нас сразу заподозрят в фальши. – Вот именно. Поэтому окончательно просыпаемся, все-таки слезаем с меня и для начала едим. Придется общаться в режиме нон-стоп, чтобы успеть. Я сползла с его живота и со смехом заметила: – Представляю, как тебе будет сложно много говорить – особенно о себе самом. Слава согласился: – Я заранее в ужасе. Но на самом деле надо поблагодарить оргкомитет. Их мнение о нас все-таки изменилось, раз наш менеджер теперь узнает новости не последним. За шкирку на пьедестал пока не тащат, но хотя бы прекратили относиться как к аутсайдерам. Слава не отлынивал, и в ближайшие несколько дней мы наперебой заваливали друг друга информацией. Поговорили о домашних питомцах и бабушках с дедушками, запомнили размеры одежды и обуви, перечислили любимые и ненавистные блюда, цвет носков и белья, фильмы, музыку, школьные годы и идиотские дворовые прозвища. В какой-то момент голова начала гудеть, а мне показалось, что я об Эдике настолько мелкие подробности не смогла бы выдать. Нет, я все еще помнила милую старую собаку Миклюков, которая умерла, когда мы учились в шестом классе, но ее кличка навеки стерлась из моей памяти – ведь мы тогда с Эдиком еще не начали встречаться, я просто видела, как он выгуливал ее на пустыре за нашими домами. Или Эд вряд ли вспомнит мою первую любимую книгу – и совсем не потому, что мы с ним недостаточно много общались. Подвох этого конкурса в том, что спросить могут что угодно, и некоторые вещи нереально держать в памяти даже при самых настояще-настоященских отношениях. Или мы неправильно поняли задание, и спрашивать будут совсем о другом? Но Эдик с Тоней тоже готовились к подобному допросу, хотя они все же знакомы дольше и хотя бы в привычках друг друга безупречно ориентировались. Мой парень тащил бедную девушку в наше бунгало, потому что один он свернуть к нам под зорким оком вездесущих камер не мог – антихайпа ради. И именно он помогал с подготовкой лучше всего: рассказывал, как однажды я опухла от винограда, хотя до тех пор у меня никогда не наблюдалось аллергии, или что когда крепко сплю – обязательно закидываю на него ноги. – Да что ты говоришь… – без тени любопытства протянул Слава. – Я про виноград. – Ну да, – Эдик ничего не заметил и просто хвастался тем, как преотлично меня знает. – И после того случая аллергии не было! Похоже, тогда ягоды чем-то обработали – вот Светка и выступила индикатором. И про ноги не сочиняю. Думаю, это ее неосознанное проявление любви и доверия! – Да что ты говоришь… – Слава даже интонацию не изменил. – То есть аллергии на виноград у нее все-таки нет? Понимая, откуда мне слышатся нотки сарказма, решила вставить: – Эдик, я недавно ноги на Дмитрия Алексеевича закидывала, когда мы после домика бытовых ужасов отсыпались. Но ты прав, я нашему менеджеру точно доверяю и даже немножечко люблю! Не знала что лучше: слушать, как Слава издевается над ничего не ведающим Эдиком, или отойти к Тоне. Она сразу принималась хныкать и требовать утешения. Из-за угрызений совести я этой роли всячески избегала, но девушка не замечала мою отстраненность, в конце концов схватила меня за руку и усадила на край софы рядом с собой. – Пусть они поболтают. Эд точно знает о тебе больше, чем успел узнать Слава за пару месяцев. Вы как тут вообще уживаетесь? – Ей не нужен был ответ – она жаждала поскорее перейти к важной для нее теме: – Скажи честно, он грустный ходит? Знаю, что по его лицу вообще ничего не определишь, но ты-то женщина – должна такое чувствовать! Хорошая подруга сейчас соврала бы – дескать, бедный ее бывший, локти кусает, на стены лезет и постоянно посреди ночи порывается броситься к Тоньке, чтобы в последний раз разделить с ней страдания. Она права: если он даже переживает, то никто о том не догадается. Но наверняка я знаю одно: он скучает не по Илоне Ласковой, а по той замечательной Антонине Лаптевой, которую когда-то никто не знал и которая не играла на камеры. Именно это я и решила выразить, накрыв ее руку своей ладонью: – Тоня, мне кажется, тебе нужно его забыть. Не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но ты должна взять себя в руки и жить дальше. – Жить дальше?! – она отреагировала слишком остро, но мгновенно сбавила тон и снова зашептала: – У него кто-то есть? Скажи честно, я выцарапаю ей глаза! Никому не позволю лезть в мою любовь! Я неосознанно потерла веки и как можно неэмоциональнее повторила: – Ты должна жить дальше, Тонь. Не знаю, есть кто-то у него или нет, но это ведь уже не имеет значения. Ты же такая красавица, что отбоя от поклонников не будет! Она окончательно поникла, а ее речь теперь можно было только по губам разобрать: – Дело ведь не в поклонниках, Свет. Ты просто не представляешь, какой он потрясающий. Он только с виду такой холодный, но если ему что-то важно – горы свернет. Только с такими парнями реально можно всю жизнь быть счастливой: он за обоих и про будущее подумает, и тебе проявляться мешать не станет, успокоит, когда нужно, с ума сведет и сам сойдет – ну про это ты в курсе, я ведь смотрела ваш эфир из чертового дома. Когда говорят про «каменную стену» – все на самом деле имеют в виду воду, которая только при необходимости собирается в лед, а все остальное время просто обволакивает тебя без единого острого угла. И в постели он… – Достаточно! – слишком поздно перебила я. – Про это мне точно неинтересно знать. Зачем ты мне его рекламируешь? – Не рекламирую, а ною, – пояснила она. – При всем моем обожании Эда, он даже вполовину не такой же классный. Хоть чуть-чуть бы в нем характера, я бы уже на нем отвлекалась… – Эй! – заорала теперь я. – Ты что несешь?! – Прости-прости, просто глупо пошутила, – она преданным щенком заглянула мне в глаза. – От горя совсем не соображаю. Мне надоело ее утешать, я просто встала и пошла к ребятам, чтобы успеть напоследок обнять Эдика – у нас с ним и так мало времени, чтобы обменяться теплом. Но все-таки Тонька – не такой уж ангелочек, каким раньше мне казалась: она действительно не взялась за Эда только потому, что сама не хотела и он не нравился ей до такой степени, а ради победы готова утопить человека в грязи. Сначала делает – и сразу же чистосердечно и со слезами на глазах извиняется. Быть может, Слава, который знал ее гораздо лучше, утомился в первую очередь от этой черты? Всячески изображая, что меня это не касается, я просто не затрагивала эту тему. В бунгало мы готовились к конкурсу, то есть полноценно перетирали жизни друг друга, а на улицу выходили, чтобы недолго позировать перед ближайшей камерой – необходимость, которая стоила мне каждый раз килограмма нервных клеток. Нет, Слава теперь не целовал меня по-настоящему – максимум, притягивал к себе и прикасался к уголку губ. Но меня страшно бесило даже это. Я не собиралась себе врать и уже давно призналась: он мне нравится, и Тоня абсолютно права в своей характеристике – Слава считался бы самым замечательным парнем, даже если бы не обладал внешней привлекательностью. Но у меня уже много лет сердце занято другим – и я не собиралась сдавать позиции. Однако беспричинно становилось очень обидно, когда на эти позиции и не претендовали. Перед соревнованием мы волновались. На площадку пускали только по одному участнику, чтобы заранее не давать последним преимущества и возможности подготовиться. Из нашей пары я отправилась первой, чтобы поскорее сделать и избавиться от невыносимого тремора. После тура с домом осталось всего четыре команды, поэтому съемки не займут слишком много времени. Меня сначала завели в комнату и изложили краткие инструкции, но мы уже были введены в курс дела: прыгай и отвечай – делов-то? Но любое молчание или ответ в стиле «это вас не касается» или «не знаю» – автоматическое завершение конкурса. Ведущий посоветовал нести любой бред, если ничего в голову не приходит, а если успею придумать смешную шутку – еще лучше. Очки будут считать не по самим ответам. Но зрителям, разумеется, каждое вылетевшее слово интересно – и оно неизбежно отразится на будущей фанатской поддержке. На голову мне надели шлем с микрофоном и наушниками, наколенники показались лишними, но в целях полной безопасности меня снабдили и ими. Похоже, эксцессы на полосе препятствий, как и моя подвернутая нога, организаторов хоть чему-то научили – им нужно, чтобы было задорно, драйвово, но без серьезных травм. Четкий голос ведущего звучал из динамиков, но наушники позволяли слышать еще лучше – не получится потом изобразить, что не расслышала. Меня удобно зафиксировали эластичными тросами и поставили на высокой стене импровизированной площадки. Схватить первый мяч я смогу только после команды «Старт!» Пару раз на тренировке нам разрешили прыгнуть и испытать свои силы. Но вот теперь вклинился фактор волнения и начал немного мешать. Сердце ухнуло вниз на батут быстрее меня самой, где меня подкинуло вверх, но мимо корзины я промахнулась, поскольку сосредоточилась на первом ответе. Вначале вопросы были совсем простыми – идеально, чтобы подстроиться и привыкнуть скакать туда и обратно. Я назвала Славин день рождения, его любимый сезон и любимый жанр фильмов. Некоторое время продолжалось в том же духе, и я почти расслабилась, начала отвечать почти на автомате. В этом и был подвох: я концентрировалась на попадании меча в корзину, вопросы летели один за другим, а мозг постепенно отключался. – Где прошло ваше первое свидание? – накидывал ведущий. – В океанариуме. – Какой был первый подарок Вячеслава? – Цветы. – Вот и пошли те самые интересные вещи, ради которых мы все здесь сегодня собрались. – А ты хотела бы что? – Кольцо. Не знаю, почему ответила именно так – ну сказала и сказала. Достоверность играла второстепенную роль. Уже было понятно, что мы готовились не совсем к этому, а старались согласовать правдоподобную информацию. Но вопросы носили скорее лично-эмоциональный характер, а ведущий без труда перестраивался, то есть не следовал жесткому списку: – На полном серьезе хочешь за него замуж? – Ну… когда-нибудь. – У вас будет хорошая семья? У меня уже дыхание сбилось. Ну вот что за идиотский вопрос? Хотя последний тур подсказал вариант ответа: – Нескучная. – Как звали твою первую любовь? Гады! Подлавливают на любой оговорке, поэтому лучше ничего лишнего не придумывать: – Слава! – Вдовин? – Он. – Любовь с первого взгляда? – С четырнадцатого. – Теперь проверяйте и думайте, почему я сказала именно так, но после этой цифры я снова промахнулась, и мяч просто ударился о границу кольца, улетев далеко в сторону. Неужели уже выдохлась? – Считала? – Ведущему было плевать, что бесконечно прыгать и говорить – невероятно тяжело, в груди уже давило. – Нет. Отвечаю, что первое в голову приходит! – Это была смешная искренность, сойдет. – Что тебе в Славе сильнее нравится? Стало на самом деле сложно. К тому же я совсем недавно об этом думала, с невольной подачи Тони. И теперь немного растерялась: – Целуется… И никогда не паникует! – На что потратите гонорар, если выиграете? – На бизнес Славы. – То есть он больше не хочет быть актером? – Да он и не хотел… Попалась! У нас же легенда: мы начинающие актеры массовки, которые вроде бы должны мечтать о взлете вверх. Но мне даже переживать ведущий времени не давал, хотя и собственное веселое изумление не сдержал: – Надо же. Он из ревности ударил Эда? Мне конец. Если от таких вопросов не уйти, то что вообще плести? – Нет, они меня столкнули и… – я не успела закончить ответ, но вроде засчитали, потому что суть я вложить успела до отправки мяча в корзину. – Столкнули? Бревно было не такое узкое. – Заигрались, – я использовала то самое слово, которое тогда выдал Слава – прямо сейчас оно и показалось самым исчерпывающим. – Ты когда-нибудь любила Эда Модестина? Может, хватит уже? Я готова все-все про Славу выкладывать, но они чутко нащупывали самые больные места: – Как друга. – А он тебя? – У него спросите. – Вы с Эдом встречались? – Нет, это слухи. – А будете встречаться? До сих пор все шло еще сравнительно хорошо, как оказалось. Некоторые мои реплики были не совсем продуманными, но каждую вполне потом можно объяснить на стриме или при съемках комментариев участников. Но последний вопрос не подразумевал ответа вообще. Если отвечу «да», то перечеркну все предыдущие заявления. А если скажу «нет», то как же мы с Эдом сможем объявить о наших отношениях? Дурацкий вопрос, но в действительности самый тщательно продуманный – оргкомитету нужна шумиха, и они будут ее давить изо всех щелей. Я осознанно прыгнула с батута в другую сторону и правдоподобно выразила недовольство своей неловкостью: как же жаль, что у меня уже три промаха! Конкурс сразу остановили, и меня отпустили на места для зрителей. Слава продержался еще меньше. Он мимо корзины не мазал и так заметно не устал, но запоролся на вопросе ведущего: – Где вы впервые поцеловались? Он ничего не ответил, хотя можно было просто назвать что угодно и тем отделаться. Возможно, посчитал, что мы набрали достаточно очков. Или растерялся – скрытным людям трудно прилюдно говорить о чувствах, особенно если на самом деле чувствуют. Я не стала его допекать, когда сел рядом, – мне показалось, Слава и сам расстроился, что не выдал вообще любой ответ. Ведь мы действительно настраивались на допрос другого ракурса, готовились бить фактами, а про первый наш настоящий поцелуй факты никому не надо знать. До нас выступили спортсмены, а после участвовали еще две пары. На Илоне Ласковой и Эде Модестине я уже в который раз убедилась, насколько сильно мы отстаем от подготовленных профессионалов. Ни одной заминки, никакого смущения даже при очень личных и почти интимных вопросах. Эдику повторили те же вопросы про меня: – Вы встречались с Ланой Утяниной? – Нет, но давно дружим. – А будете встречаться? – Надеюсь, никогда не расстанусь с Илоной. Вот прекрасно же – ничего не пообещал, никакого ответа не дал, но очко заработал! Они вдвоем набрали так много баллов, что мы всерьез обеспокоились своим положением. Но нас спасла чета Ромовых. Судя по виду, Михаил и Екатерина явились на соревнование то ли с бодуна, то ли хорошенько выпившими. Некоторое время исполнительный продюсер о чем-то шептался со съемочной группы, но потом все же решили продолжать. Рокер и поэтесса жгли и отрывались: хоть на пару первых вопросов они отвечали почти внятно, но потом бурчали что-то непереводимое, срываясь в хохот – так им понравилось скакать на батуте. Лично у меня сложилось ощущение, что их это реалити-шоу давно достало, поэтому они уже и не думали стараться. И так почти до самого финала добрались, а теперь имеют полное право вернуться сразу и домой, и к своему привычному ночному образу жизни.