Глава 7

Дмитрий Алексеевич обещание сдержал и придумал отличный сценарий для нашего «спонтанного» дня. И мы к подготовке отнеслись со всей ответственностью: порепетировали естественность, проехали и прошли все необходимые точки, нашли отличное местное кафе, где на камеру будем уже во второй раз дегустировать блюда традиционной кухни – надо ведь было выяснить, что во вторник мы действительно потянем эту экзотику и нам не подадут обжаренных в собственном соку тараканов. Снимать нас будут как бы со стороны, чтобы зрители не заподозрили постановку и игру на камеру. А потом мы со съемочной группой должны весело и немного смущенно обсуждать некоторые эпизоды. Вот только во вторник к нам в бунгало заявились уже почти в обед, хотя мы с шести утра ждали готовые и накрашенные. Ребята из оргкомитета расселись, установили камеру, немного поболтали с нами и ушли. Мы со Славой в полном замешательстве минут пять молча смотрели друг на друга, затем так же безмолвно вышли на улицу, где собирались обнаружить нашего менеджера – и верно, Дмитрий Алексеевич сидел на пирсе, понуро схватившись руками за голову. И это случилось впервые, когда мы с его мнением полностью и безоговорочно согласились. Сели по разные стороны от него и тоже схватились за головы. Через некоторое время менеджер тихо поинтересовался: – Ну и как, слишком плохо? Или можно надеяться, что получится слитый стрим, версия номер два? Слава тяжело вздохнул: – Это вряд ли. Зато есть плюс – естественнее выглядеть уже невозможно… Дмитрий Алексеевич сдавленно произнес: – Простите меня, детишки мои, я вас подвел. Не учел, что нас с вами презирают не только те участники, кого мы на творческом конкурсе случайно обошли, но и весь оргкомитет. Они все агентства предупредили, а про меня как будто забыли. Но чему удивляться? Вас брали для смеха – так над кем еще издеваться? Над настоящими звездами чревато, а вы для всех тут темные лошарки. – Лошадки? – осторожно переспросила я. – Нет, роднулечки, не лошадки… Ладно, – он встрепенулся и посмотрел на нас по очереди: – Рассказывайте, чтобы я успел морально подготовиться до того, как это выложат в эфир. Нас действительно не предупредили, что наш день будут снимать не во вторник, а собирать его из трех предыдущих дней. Сегодня нам лишь показывали зафиксированные и́здали эпизоды и просили дать комментарии. Поначалу мы со Славой даже хохотали, а потом в основном отмалчивались. Но наш день точно не был похож на то, что мы запланировали, или на то, что демонстрировали другие участники – спортивные тренировки, выверенные ракурсы, спонтанные признания в любви и романтические свидания. Хорошо, что мы пытались репетировать, поэтому хотя бы частично на камеру попали намеченные пункты. Я старательно перечисляла Дмитрию Алексеевичу: – Мы полдня валялись на шезлонгах, смотрели комедийный сериал и громко ржали. Это снимали откуда-то совсем издали – там наших лиц почти не разглядеть, но хохот слышно. Неприятный такой, надо заметить, хохот… особенно мой. – Но он ничто в сравнении с ее визгом, – продолжил Слава с того момента, где я остановилась. – Мы решили, что надо все-таки подучить Свету плавать. Но учить и учиться нам было лень, поэтому просто бомбочками с террасы прыгали в воду. Я ее пару раз за волосы на поверхность вытаскивал, один раз – за ногу. Света плевалась водой, но продолжала визжать… Кажется, я тоже немного визжал, но из-за нее меня все равно не было слышно. – И все? – оживился менеджер. – Да это ерунда – даже мило! Ну и отлично, что от души смеялись и визжали – зритель такое любит! – К сожалению, не все, – нехотя произнесла я. – Потом мы пошли по сувенирным лавкам – ну, чтобы во вторник ориентироваться и экзотики не пугаться. Я нацепила какую-то странную маску – то ли демона, то ли местного божка. И в этой маске я очень забавно танцевала тектоник. Слава не танцевал! – поспешила добавить, чтобы хоть одного из нас оправдать. – Просто стоял рядом и угорал? – сразу выбил десяточку Дмитрий Алексеевич. – То есть вы бесстыдно насмехались над местной культурой и издевались над обычаями? Молодцы! – он подумал и сделал неочевидный вывод: – Ладно, допустим. Для нормального русского человека, исконно не толерантного, в порядке вещей смеяться над всем подряд – мы над собой в любом случае смеемся больше. Может, и схавают… лишь бы эта маска не оказалась какой-нибудь ритуальной, а то завтра с вами местные расправятся. Теперь все? – Все только начинается, – разочаровал его Слава. – Потом мы решили поужинать в аутентичном кафе. Нашли подальше от туристических улочек столики под открытым небом, в меню по картинкам выбирали. Нам понравилось. Еда, конечно, странная, но интересная. Поужинали, а потом я вспомнил, что деньги, которые вы нам на съемочный день приготовили, остались в брюках, а брюки – в бунгало. И нам просто не оставалось другого выбора… – Не-е-е-ет, – сдавленно от страха протянул Дмитрий Алексеевич. – Да-а-а-а, – расстроил его еще сильнее Слава. – Я пытался объяснить официанту, но он по-английски ни слова не понимает. И что было делать? Короче, у съемочной группы камеры с отличным зумом – они очень отчетливо зафиксировали, как мы сначала доедаем салат, потом срываемся и уносим ноги из кафе, а за нами два официанта и повар. Почему-то из соседних домов местные выскакивали, тоже бежали следом… торговцы с сувенирной улицы подключились, когда поняли, что происходит. И вот мы всей этой растущей процессией до отеля в центре неслись. Там погоня остановилась, а нас пропустили – скорее от неожиданности… Или мы выглядели как возможные клиенты. Не переживайте так – вы ведь хотели пропаганду спорта. Куда уж пропаганднее? Менеджер уронил лицо в ладони и жалобно завыл. Все было не так плохо, как он подумал – это я и объяснила: – Мы не воры, Дмитрий Алексеевич! Слава потом вернулся в кафе и деньги принес! Они так обрадовались, что ананас нам подарили: сразу все поняли, посмеялись, по спине его похлопали и всучили ананас. Это было просто недопонимание из-за языкового барьера, не больше! Вот только… это уже никто не снял. Слава подтвердил: – Да, мы это в комментариях объяснили. И огрызки ананаса в качестве доказательств предъявили. Но сами понимаете – сняли одно, а на словах можно что угодно говорить. Менеджер потряс головой и достаточно быстро пришел в себя. По крайней мере, старался изобразить бодрость и безоговорочный оптимизм: – А сейчас легкая неадекватность в моде! Возможно, зрителям даже понравится ваша придурковатость. Им уж стопроцентно интереснее смотреть на устроенный на всем острове бардак, чем на то, как скучно Павел Василенко выкладывал сердечко лепестками роз, а его жена делала вид, что изумлена неожиданным сюрпризом. Посмотрим, звездуленьки мои, теперь просто посмотрим. Это ведь все? Вы просто легли спать и ничего больше не натворили? Мне очень не хотелось доводить его до инфаркта, но он был обязан знать. – Не совсем, – прошептала я и погладила его по взмокшей спине в качестве поддержки. – Пока Слава относил плату в кафе, к нам заглянули Эдик с Тонькой. Как обычно, немного посидели и поболтали. Они долго не задерживались. Тоня вышла первой, но эти сволочи поймали кадр, где я целую Эдика в щеку за ее спиной. Мы уже говорили, что у них камеры с потрясающим зумом? Хорошо, что сквозь стены снимать не могли, иначе в эфир бы пошел совсем не такой невинный поцелуй – Эдик очень по мне соскучился. Дмитрий Алексеевич побледнел и начал хватать воздух ртом. Из странных булькающих звуков я разобрала, что ему интересно, как я это съемочной группе объяснила. Я пожала плечами и сообщила: – Пришлось сказать, что мы с Эдиком знакомы с раннего детства, жили в одном районе, вместе учились. И этот поцелуй в щеку был абсолютно сестринским – ведь в присутствии Илоны мы не позволили бы себе никаких вольностей, если бы нас связывали другие отношения. Слава кивнул: – И объяснение прозвучало бы прекрасно, если бы Света при том не покраснела и не смутилась так заметно. Теперь давайте честно, Дмитрий Алексеевич, нашу четверку объявят свингерами? Или Эдика со Светой обвинят в интрижке? – Без понятия, – простонал менеджер и шатко поднялся на ноги. – Я лучше пойду. Даже если еще что-то осталось, то я больше не хочу ничего знать. Он уплел непослушные ноги, а мы переглянулись. Основное все успели рассказать. То, что в момент прихода сегодня съемочной группы мы бодались на кровати, в сравнении определенно не считается. Просто мы ведь уже устали их ждать, а за ночь до того я во сне переползла не то чтобы на Славину сторону кровати, а на самого Славу, после чего мы решили, что кто-то теперь будет спать на софе. И за это право встали на кровать и уперлись лбами – кто второго столкнет на пол, тот и выиграл лучшее спальное место. Гости к нам заявились очень вовремя: Слава побеждал! Не знаю, включена ли была у них камера, но даже если это попадет в эфир, то, как выразился Дмитрий Алексеевич, будет выглядеть мило и по-модному неадекватно. А пока нам лучше бежать к Эдику и предупредить его, чтобы новость о нашей дружбе с детства не стала для него новостью. Ролик с нашим днем оказался на шестом месте по просмотрам и на первом – по количеству негативных комментариев. Нам простили все – даже побег из кафе без оплаты. Но у Эда Модестина и Илоны Ласковой много фанатов – они называют себя «эдлонщиками», соединив имена своих кумиров. И эдлонщики не могли пропустить смазанный поцелуй, придумав ему тысячу объяснений. Наилучшим был тот, в котором звучала версия, что бывший одноклассник пропихнул меня на реалити-шоу – действительно, а как еще можно было объяснить мое здесь присутствие? А худший заключался в том, что я вешаюсь на Эда, забыв о приличиях и гордости. Интересно, до чего бы дошло, если бы я его в губы чмокнула? Явились бы сюда полным составом и сожгли бы меня на костре? Судя по всему, на этом этапе мы из шоу не вылетим – скандал еще никогда рейтингам не вредил. Но настроение было ниже плинтуса: ни разу в жизни меня не поливали грязью так обильно – и это было обидно. В Славу тоже хорошо прилетало: в интернете он балансировал между «рогачом» и «идиотом». Эдик сказал, что все в порядке – любой шум лучше тишины. Но ему легко рассуждать – его хейтеров затыкали его же фанаты, а наши чувствовали себя вольготно и несли что в голову взбредет. Они так разгорячились, что начали собирать вообще все: и как мы на интервью мямлили, и что у меня ноги, оказывается, кривые, а на лице перебор с пластикой, мне надо было остановиться до восьмой подтяжке, и что Слава на самом деле совсем не Слава, а любовник исполнительного продюсера – в таком ключе сразу объясняются многие детали. Поразительно, как много о нас знают интернетные мимокрокодилы, но их детективным талантам можно только позавидовать: не каждый смог бы выстроить логическую цепочку от поцелуя в щеку до трудного Славиного детства, в котором ему повредили психику, и теперь он даже испытывает удовольствие от морального унижения. Он не показывал, что его это беспокоит, но родителям все же позвонил, чтобы за нас не переживали: – Привет, мам. Заверяю, что я испытываю наслаждение от унижений со стороны своей девушки не потому, что надо мной в детстве отчим издевался. Ну, ты, наверное, в курсе, что у меня никогда не было отчима. Папе привет передавай. – Не могу, – вздохнула женщина. – Он уже четыре часа хохочет – не пришлось бы санитаров вызывать. Скажи Свете, что у нее очень хорошо блестели на солнце волосы, когда вы от толпы местных уматывали – я теперь хочу такой же шампунь! – Здравствуйте, Мария Леонидовна, – уже привычно вклинилась я. – Привезу вам такой, когда в Москву поедем. – Спасибо, Светочка. И вы давайте там не расклеивайтесь. Я это тупое реалити-шоу только ради вас смотрю. Родителям Славы все по барабану, он, должно быть, в них устойчивостью и пошел. А мои расстроились: им было неприятно читать столько дерьма о дочери, которая за всю жизнь никого не обидела. Но почему-то в их глазах виноватым остался Эдик, ведь из-за него я все нападки переживаю. А он здесь при чем? Это не их пару без предупреждения снимали, он стал такой же жертвой съемочной группы, как и мы. На общее собрание, куда нас пригласили для обсуждения следующего конкурса, я шла в дурном настроении. Организаторы задерживались, поэтому нам пришлось общаться с остальными участниками, которые уже были в курсе поднявшейся шумихи. Кто-то равнодушно пожимал плечами, но кто-то и пытался поддержать. Спортсмены, что на творческом конкурсе взяли первое место, сказали очень теплые слова: – Че вы ноете, сопляки? Мы с Ларисой ветераны хейта! Отмотайте интернет на два года назад, когда я с первой женой разводился – глаза себе захотите выколоть. Маргарита Ивановна сидела с мужем и снова не была в курсе, кто мы такие и что с нами произошло. Но по разговорам суть уловила и накинулась на Семена: – Два года назад? Але, новички, нас с Игорем хейтили до того, как это стало мейнстримом! Да интернет создали специально, чтобы нас чморить! – Уважаемая Маргарита Ивановна! – подал голос сзади молодой блогер. – Если думаете, что вас когда-нибудь хейтили, то попробуйте раскачать свой канал – вот тогда и узнаете новые уровни боли. Селебы вокруг зашумели – все обменивались приятными воспоминаниями о травле и оскорблениях. А мне действительно немного полегчало. Ведь на самом деле здесь вообще не было таких, про кого хоть одного плохого слова не написали: и чем популярнее, тем резче были выражения. Эд с Тоней вообще просто улыбались – вся наша четверка прекрасно помнила, как их актерскую игру критиковали вместе с растущими рейтингами сериала. Здесь собрались не звезды, а закаленные в боях носороги, которым уже давно все нипочем. Возможно, и наш временный провал надо воспринимать как знак появившейся популярности? Новое соревнование вернуло нам обоим настрой. Конкурсы поменяли местами – один из спонсоров, крупный разработчик онлайн-игр, на этом настаивал, поэтому следующим этапом мы будем состязаться в их новом проекте. Здесь уже зрительский рейтинг не будет иметь значения – вылетит тот, кто проиграет, а все бои будут записываться стримами. Шоу «Битва за любовь» шагает в ногу со временем, то есть старается подтянуть к себе аудиторию всех возрастов. Хотя настоящая причина, конечно, в другом: разработчик игры не поскупился на такую масштабную рекламу нового продукта за месяц до его запуска. Старшее поколение заметно поникло, а Слава облегченно выдохнул: – Ну играть-то я умею. Здесь можем даже на первое место претендовать. Так он и думал, пока уже по пути в бунгало мы не начали обсуждать подробности. Слава заверял: – Да не паникуйте вы так, Дмитрий Алексеевич, все игрушки между собой похожи. Будут просто другие персонажи, локации и способности – разберемся. Я, может, в рейды уже давно не ходил, но навыки сохранились. Не хотелось его огорчать, но пришлось: – Ты не учел, что я в рейды никогда не ходила. В онлайн-стратегиях понимаю чуть меньше, чем ты в танцах. Менеджер печально добавил: – А еще все участники получили демоверсию задолго до начала этих съемок – они в обязательном порядке ее осваивали. – Точно! – припомнила я. – Эдик постоянно в нее последние пару месяцев рубился… – А вот это уже хуже, – нахмурился Слава, внезапно растеряв оптимизм. – Тогда на первое место уже не претендуем. Но, слушайте, если я в этом конкурсе вылечу – это будет просто смешно. Тренироваться мы сели сразу, ведь до боя с первой парой соперников нам выделили меньше двух суток. В демоверсии играли с компьютером – и катастрофически ему проигрывали, пока Слава не сдался и не распределил роли: я только охраняю базу, собираю голду и не высовываюсь, а он берет лут, качается и гасит противников. Для этого мне выбрали самого неповоротливого персонажа, обладающего наибольшим запасом здоровья и наименьшими атакующими характеристиками. В мои задачи входило по команде агрить мобов, накладывать бафы, крафтить имбу, а из своих скиллов качать только стан. После пятой игры до Славы дошло, что я ни слова не поняла, за что была обозвана нубом. К счастью, значение этого слова также осталось для меня загадкой.