Глава 14

Болела голова. Так, словно вчера я перебрала на гулянке со старым знакомым, встреченным на одной из станций впервые за три года. Мерзкий привкус во рту подтверждал эту мысль, как и невероятная тяжесть во всем теле. Кажется, я вчера не только напилась, но и умудрилась изрядно подраться с кем-то. Горло чесалось где-то глубоко внутри, вызывая нестерпимое желание просунуть пальцы сквозь кожу и добраться до источника этого противного ощущения.

Пытаясь перевернуться, чтобы хоть немного ослабить давление на спину, я поняла, что не могу этого сделать. Дернув рукой раз, другой, с трудом подавила панику, медленно вдохнув и выдохнув.

Погоди, Кира. Сейчас разберемся.

Еще раз медленно вдохнув, сосредоточившись на возникшем небольшом жжении в груди, я попыталась открыть глаза. Это было сделать не просто. Ощущение было такое, словно ресницы слились, покрывшись какой-то коркой. Чувствуя, как паника все же немного нарастает внутри, я дернулась снова.

— Погоди, погоди. Я сейчас помогу, — голос раздался неожиданно, заставив замереть на месте. Пока не было понятно, насколько сильная угроза идет от того, кто стоял где-то рядом. И почему я не слышала его шагов или дыхания. — Я должен был зафиксировать тебя, чтобы ты случайно не испортила всю работу. Знаешь, я основательно потрудился, пока все вернул на нужное место. Можешь открыть глаза? Можешь разговаривать?

Со стороны послышалось какое-то шуршание, тихий плеск, а затем едва различимые сквозь шум моего дыхания, шаги. Плечо обдало слабым потоком теплого воздуха, и уже совсем рядом голос повторил вопрос, правда значительно тише:

— Глаза можешь открыть?

Я попыталась еще раз, но ресницы, кажется, даже переплелись между собой рядами, не желая расставаться.

— Нет, — вышло сипло, глухо. В горле тут же усилился зуд, но это хоть немного успокоило. — Ресницы слиплись.

— Сейчас, я помогу, — глаз коснулась прохладная, влажная ткань, осторожно пройдясь к носу. Один раз, другой. — У тебя было совсем не хорошее состояние, когда я прибыл. Ты уже пару дней тут у меня восстанавливаешься.

— Кто… ты? — пауза между двух коротких слов получилась большой, так как пересохшее горло нещадно скребло, но я все же смогла произнести то, что хотела.

— Руш. Твой страховой агент, — влажная ткань осторожно коснулась второго глаза, а в голове вдруг, словно вспыхнули огни.

Перестрелка, лед, падение. Хальп!

Дернувшись так, что крепления не плечах и тали скрипнули, я тут же обессилено рухнула назад. Большие, теплые ладони прижали плечи, не давая двинуться еще раз, хотя я была и не в силах.

— Если будешь так дергаться, не развяжу. Не хватало…

— Хальп… — сипло выдохнула, превозмогая резко навалившуюся слабость.

— Да жив твой киборг, жив. Потрепало его изрядно, но живой. И уже почти что починен. Успокоилась? — дождавшись моего кивка, невидимы Руш убрал ладони. — Я могу освободить твою руку, если обещаешь не дергаться.

— Хорошо.

Я почувствовала, как правую руку освобождают из мягкого, но все же плотного захвата, и пальцев касается сырая ткань.

— Протри глаза, как тебе надо. Думаю, ты справишься лучше, — мое запястье обхватили крепкие пальцыв перчатках, помогая согнуть ослабевшую конечность и дотянуться до лица.

С трудом управляя мышцами, я довольно интенсивно стала тереть глаза, стараясь смыть все корки с ресниц. Покончив с глазами, провела тканью и по остальному лицу, почувствовав невероятное облегчение от этого простого ощущения свежести на коже. В конце рука просто упала на кушетку, подрагивая от напряжения, словно я меняла часть двигателя в своей «блохе», а не протирала лицо.

Мокрую ткань забрали из ослабевших пальцев, на мгновение задержавшись на запястье.

— Попробуй теперь открыть глаза, — это был не приказ, а скорее просьба. В голосе появились совсем другие нотки.

Влажные ресницы все же немного цеплялись друг за друга, но больше не было этого противного ощущения корки. Первое мгновение, мне показалось, что что-то случилось и с самими глазами. После такого падения это не было бы удивительно. Но стоило пару раз моргнуть, как муть разошлась, оставшись только где-то в уголках.

— Нормально видишь? — голова словно весила на порядок больше, повернулась на голос с трудом.

Не сдержавшись, я скривилась. Эта зеркальная маска страшно нервировала. Тем более, что я отлично помнила, что за ней прячется очень живое и богатое на эмоции лицо.

— Кира?

— Немного плывет. Нормально. Сними это, — я чуть дернула пальцем, пытаясь показать на маску, но рука едва-едва шевельнулась.

Руш покачал головой, подходя вплотную и поправляя какую-то трубку в моем плече.

— Запрещено. Иногда у нас бывают заказчики, которые конфликтуют с прежними нанимателями. В таких случаях цвет глаз или структура лица, даже измененные маскировкой, могут выдать агента. А этого начальство предпочитает избегать. Безликий агент привлекает меньше внимания, чем тот, у которого есть конкретное лицо, — мужчина махнул рукой надо мной, и сверху возникла проекция, кажется, моего же тела.

Некоторые участки светились желтым, другие голубым, но мне было не разобраться в этом изобилии цветов так сразу.

— Вставать пока не рекомендуется, но в целом все хорошо. Я бы даже сказал, превосходно, учитывая первоначальный вид.

Зеркальная маска повернулась ко мне, и на какое-то мгновение мне показалось, что она стала прозрачной. Через чуть мутноватую поверхность я могла рассмотреть светлую улыбку и лучики морщинок у глаз.

Моргнув, опасаясь, что это все еще остатки снотворного и спазмолитиков, я выдохнула, когда маска стала вновь непроницаемой.

— Так как ты ташва, все восстанавливается значительно быстрее. Я бы советовал, конечно не ходить без корсета, так как твоя спина жутко пострадала, но это все не сегодня. Да и мелочь, на самом деле. Будь ты нацоя, мне было бы некому помогать.

— Остальное тело освободишь? — я с трудом, но все же подняла руку, с остервенением почесав голову. Почему-то зуд оказался самым сильным из ощущений. Что в горле, что в волосах. Боль была, но глухая, не сильная, а вот ощущение раздражения выводило из себя.

— Да. Если обещаешь не делать глупостей, — кивнул агент, и не дожидаясь ответа, принялся отщелкивать крепления. Дышать легче не стало, ребра все еще стягивало чем-то плотным, но само ощущение свободы позволило немного расслабиться. Пока не стало очевидно, что под тонким медицинским покрывалом я раздета. Вот совсем. Помимо тех бинтов, что стягивали ребра от талии до самых подмышек, на мне не оказалось даже белья.

— Ты меня раздел, — сведя брови, констатировала очевидное.

Почему-то именно сейчас я чувствовала невероятную неловкость, словно до этого никогда не бывала в медицинских центрах. Кажется, мне немного нравился этот Руш, и совсем не по вкусу было то, что мужчина видел меня в столь неприглядном виде.

В маске отразилось мое пунцовое лицо, а через миг я вновь увидела чуть мутное стекло и вздернутую в недоумении бровь за ним.

— Верно. Но ты трактуешь этот факт как-то неправильно. В этом имелась острая необходимость. Когда ты немного придешь в себя, поймешь, что я прав. Более того, я предполагаю, что какое-то время мне предстоит помогать тебе с купанием. Так что относись к этому, как к составляющей лечения. Я — твой страховой агент, и забота о здоровье клиента входит в список моих обязанностей. Вопросы?

— Где тут туалет? — позывы тела показались очень своевременными, так что я предпочла сменить тему, пока щеки вновь не вспыхнули.

Это все последствия травмы.

— Я принесу медицинскую утку, — кивнул Руш, отступая к дальней стене.

— Нет! — Ну, уж на это я совсем была не согласна, вдруг почувствовав, как мышцы наливаются силой. Я была готова ползти в санитарную зону, если потребуется.

— Кира, это вполне нормальная физиологическая…

— Нет! Да я лучше лопну, — понимая, что это звучит как каприз, все же уверенно посмотрела на Руша. Точнее на себя же в отражении его маски.

Агент вернулся, вновь непорадовав меня бледным отражением лохматой ташвы, и только покачал головой.

— Тогда я ставлю корсет. И ты меня слушаешься. Во всем. Никакой самостоятельности, сверх необходимости, — Дождавшись моего кивка, Руш, на мгновение появившись за стеклом, поджал губы и отошел к стене. — Ох уж эта девичья скромность. Откуда у такого активного и общительного существа столько неоправданной скромности?

Да мне и самой было бы интересно узнать. Никогда раньше подобным не страдала. Ну, разве что в совсем юношеские годы.

Вернувшись с какими-то серыми пластинами и белыми тряпками, мужчина осторожно опустил все это на мои ноги, а потом откинул покрывало до бедер. Скосив глаза, теперь я сумела рассмотреть, что до самой талии завернута в «паутинку». Вполне привычное средство, только у меня на корабле после активации оно становилось бледно-голубым.

— Сейчас поставлю корсет. Может, он тебе немного не по размеру, но хальп обещал достать новый. Мы решили, что нам обоим лучше лишний раз не светиться даже на такой большой станции.

— Мы на станции? — я как-то даже забыла спросить, куда именно мы летим или где находимся.

— Да. Твой приятель изрядно пострадал и нужно было срочно восстановить некоторые детали и кожный покров. Пока не стало поздно. Я не планировал работать с киборгом, так что на челноке не оказалось ничего подходящего. Сейчас будет немного больно.

Ребра стянуло кольцом, отпустив через десяток долги мгновений. Потом по пояснице, вверх прошла волна холода, завершившись у самой шеи. Хотелось потянуться, почесаться, дернуться, но об этом нечего было и думать.

— Теперь можно сесть, — Руш помог мне принять другое положение, от чего сильно закружилась голова, и пространство вокруг пошло рябью. Прислонив голову к мужской груди, затянутой шершавой необычной тканью, на пару мгновений прикрыла глаза. К горлу подкатывала тошнота и страшно хотелось прополоскать рот. И глотнуть воды.

— Я сейчас подниму тебя вместе с покрывалом и отнесу в уборную, — предупредил агент, осторожно просовывая одну ладонь под колени и одновременно утягивая туда часть тонкой ткани, которой я была укрыта. Белая ткань, что Руш принес вместе с корсетом, при этом оказалась у меня на ногах.

Утратив ощущение привычной опоры когда меня подняли на руки, вся напряглась, тут же поплатившись за это резкой вспышкой боли.

— Не делай так, — немного ворчливо произнес мужчина, сжимая объятия сильнее. — И не стоит бояться. Я не уроню.

Я толком не успела осмотреть помещение, как мы боком вышли в узкий светлый коридор. Один раз повернув, Руш остановился у двери, дожидаясь пока та отъедет в сторону. Вполне привычный глазу судовой гальюн с обеих сторон словно сжимали поручни, оказавшиеся здесь весьма кстати.

Поимо прочего здесь находился непривычно большой душ и пара встроенных полок, сейчас закрытых.

Проследив за моим взглядом, глянув на поручни у унитаза, Руш качнул логовой, я и была уверена, что под маской он улыбается.

— Пару раз и я был не в лучшей форме после работы, так что пришлось слегка модернизировать устройство санитарной зоны. Если бы тебе было можно нормально сидеть, выдал бы и гравитационное кресло.

Я только округлила глаза, даже не представляя, какой именно должна была быть работа, чтобы заставить агента оказаться в инвалидном кресле. Пусть и на короткое время.

— Кира. Кира! — видя, что я не слушаю, более настойчиво позвал Руш. — Я тебя оставляю, пока ты делаешь, что нужно, но двери не закрываю до конца. Да, да, подожду с той стороны. Можешь ничего не говорить даже сейчас, слушать не стану. Как все сделаешь — позови. И не вздумай вставать сама!

Дождавшись, когда меня посадят на нужное место и помогут частично прибрать покрывало, я махнула рукой, чтобы агент поскорее убирался из помещения. Еще немного, и я была готова лопнуть.

Пробормотав напоследок что-то типа: «еще немного испытаний для девичьей скромности», Руш прикрыл за собой дверь, оставив небольшую щель. С той стороны почти сразу послышались голоса. Кажется, агент разговаривал с хальпом по связи, но я за это не могла поручиться. Было совсем не до того.

А еще страшно хотелось вымыть голову.