Глава 1

Утро началось отвратительно.

Пронзительно зазвонил телефон, и, путаясь в одеяле, я упала с кровати.

— Слушаю, — всё-таки добралась я до комода на котором стоял аппарат.

— Мисс Джинджер Уитлок? — голос у меня был хриплый, интонация не слишком любезная, поэтому преувеличенно бодрый тон девушки заставил насторожиться.

— Да, — аккуратно отозвалась я.

— Поздравляем! Ваша работа заняла первое место на конкурсе молодых талантов. — Каком конкурсе?! — Вас ждет ужин с самим Императором!

Я растерянно опустилась на краешек кровати.

— Через несколько минут вам доставят приглашение, — радостно продолжила моя собеседница.

Не успела она договорить, как в дверь настойчиво постучали. Я положила трубку и накинула старый розовый халат весь в пятнах и зацепках. Давно нужно было выбросить его, но это был последний мамин подарок, кажется, на мое совершеннолетие.

— В звонок, в звонок позвони! — услышала я из-за двери.

— Не работает, — громко ответил второй голос, тоже мужской.

Это да, уже несколько лет как не работает. Гости ко мне приходили нечасто, и тратиться на замену не было ни денег, ни особой нужды.

Я скрутила волосы в жгут на затылке, закрепила такой же, как халат непрезентабельного вида резинкой и открыла дверь.

— А вот и наша победительница! — с чувством поприветствовал меня мужчина и сунул под нос микрофон. Кажется, это был сам Гейбл Кларксон, ведущий центрального телевидения Силионской империи и кумир миллионов женщин.

— Здрасьте, — промямлила я и зажмурилась от яркой вспышки.

— Луи, с этим надо что-то делать! — обратился телевизионщик к своему коллеге. — Распусти ей волосы и подбери наряд! — и он недовольно оглядел меня, а потом и скромный, но от того не менее живописный интерьер моей квартиры.

Вся она была завалена многочисленными рисунками. Черно-белыми и цветными, законченными и нет. На кровати и в ванной, в коридоре и даже на кухонном столе — всё пестрело от моих творческих порывов. Вдохновение накрывало меня волной часто, и в основном почему-то на полу. В какой-то момент рисунков стало так много, что теперь они миленько покрывали ультра-модную эпоксидную гладь полов. Белое на красном, ярко и очень символично. Почти как в больнице.

Зато сразу видно — здесь живет неординарная личность!

Луи, сделав уверенный шаг в моем направлении поскользнулся. Двумя пальцами поднял огрызок бумаги, а потом испуганно бросил его обратно. Да, натуралистичное изображение плотоядного монстра из далёкой галактики, а потому обладавшего огромными челюстями и зеленой ядовитой слюной, с них капающих, мало кого оставило бы равнодушным. Даже телевизионщика пробрало.

Отчего-то резко погрустневший Луи подхватил меня под руку. Выкрашенный в ярко синий цвет, маленький хвостик на макушке мужчины, словно испугавшись, съехал куда-то вбок. Но по-прежнему не внушал мне никакого доверия.

А ну как он меня сейчас оденет…

— Да что здесь происходит, в конце-то концов?! — рявкнула я.

— Милочка, — мистер Кларксон говорил со мной как с умалишенной, — коли вы удосужились принять участие в конкурсе и даже выиграть его, то будьте любезны, принимайте и положенную славу! — последнее он выкрикнул мне в лицо.

Нет, ну до чего неприятный тип.

Бросила взгляд на электронные часы у кровати — воскресенье, пять утра. За что?

— Простите, — синеволосый Луи, старательно отводил взгляд от многочисленных рисунков вокруг и тащил меня к шкафу, но я вырвалась и задала-таки интересующий вопрос, — а что за конкурс?

— Конкурс на лучшее изображение Его Императорского Величества, — ох ты ж ёлки зеленые.

Ну папа! Ну подсобил!

В детстве я, как и большинство ровесниц, была влюблена в красавца императора. Он был весь такой загадочный, властный и недостижимый, что не влюбиться было просто невозможно. Думаю, этим чувством переболели все дамы империи от десяти до девяноста. Кажется, именно столько лет было Его Величеству Дезмонду второму. Императорский род — отец нынешнего властителя дожил до двух сотен лет и до последних дней оставался сногсшибательно привлекательным мужчиной, что говорить о его сыне.

И кстати, жен императоры меняли не реже, чем раз в двадцать лет. Правильно, на кой ляд терпеть рядом постаревшую спутницу, если подоспело уже несколько поколений новых красавиц? Дети-то всё равно могли быть только от первой жены. Но тут надо отдать им должное, с первыми женами императоры не разводились.

Те сами уходили в монастырь.

И вот объявили конкурс, который я благополучно прошляпила, и папа не нашел ничего лучше, чем отправить на него мои детские работы периода «Ах Дезмонд такой красивый». И как только нашел эти рисунки? Я ведь убрала всё в коробки и отправила на чердак.

— Мистер Луи, — я отвлекла стилиста от созерцания моего скудного гардероба (три застиранные рубашки, две пары брюк и одно единственное зеленое платье, оставшееся еще с институтских времен), — а приз в конкурсе только ужин с императором?

— А вы чего хотели? Чтобы он вас сразу замуж позвал?

Я закашлялась.

— Нет-нет, просто, я подумала, — шаркнула ножкой. Луи поморщился, глядя на дырявый тапок. Спрятала ногу обратно под халат, — я подумала… может быть мне полагается денежный приз? — выдала на одном дыхании. — С радостью уступила бы кому-нибудь более достойному ужин с его Величеством.

— Полагается, — Луи, не церемонясь, швырнул в меня платье. Возмутительно небрежное отношение к чужой вещи! — Триста золотых, — к платью полетели туфли, — переодевайтесь!

Триста золотых… у меня аж руки затряслись. Мистер Луи стал раздражать значительно меньше, а его синий хвостик на какой-то миг показался вполне милой деталью в его экстравагантной внешности.

И тут я представила, как захожу в банк и с деловым видом вызываю начальника отдела кредитования:

— Это плата за квартиру, — высоко поднимаю я бровь и кладу чек на стол, — впредь, прошу не беспокоить меня своими визитами.

Он хватается за сердце и падает к моим ногам, моля о прощении. Тут воображение подкинуло картинку, как я со всей силы пинаю его острым носком туфли. А потом еще сверху папкой, а потом еще одной.

— Мисс! Вы заснули?! — щелкнул Луи пальцами прямо перед моим носом.

Что за чудовищные у человека манеры, так нагло врываться в чужие мечты. Я поморщилась, выплыла из грез и побежала в ванную.

Надела платье. Вопреки моим опасениям оно было не то, что не мало, но даже слегка болталось. Кредит, будь он не ладен, на еду не всегда хватало. Папа порывался выслать мне денег, но я же гордая, самостоятельная, блин, женщина. Ага, гордая самостоятельная женщина, которая бросила институт еще на первом курсе, потом улетела с планеты на захудалую Терру и устроилась в местную газетенку иллюстратором. Купила квартирку на двадцатом этаже площадью двадцать квадратных метров, влезла в долги и зарыла талант. Папины слова.

Зеркало в ванной у меня отсутствовало, поэтому поразиться собственной красоте не удалось. Зато рисунок, прикрепленный на том месте, где положено быть зеркальному шкафчику, изображал длинноногую полуголую красотку с шикарными формами. Ну просто вылитая я! Пусть в мечтах, но для женщины в таких вопросах важно что? Важна уверенность в собственной привлекательности. Так вот это созданное мной самой нарисованное отражение прекрасно справлялось с поставленной задачей.

Сняла резинку, наскоро расчесала волосы, окончательно доломав расческу. Дернуло же меня сделать химическую завивку!

— Джинни, детка, тебе так пойдет, — изобразила я Эмму Престон, свою начальницу и единственную подругу.

Мне и правда ну так пошло, что на сегодня я записалась в парикмахерскую — убрать это безобразие. А кстати? Когда состоится праздничный ужин?

Я легкой походкой неотразимой в прямом смысле женщины вышла к мужчинам, носком туфли прочищая себе путь, чтобы не повторить недавнего конфуза Луи и не растянуться на полу.

На мой вопрос мистер Кларксон только поморщился. Какая неудобная ему досталась конкурсантка. Всё спрашивает и спрашивает.

— Повернитесь на свет, — Луи взял меня за подбородок, — а теперь глаза закрыть! — в меня полетела сладко пахнущая пудра.

— Апчхи! — не сдержалась я.

— Это просто невыносимо! — крикнул Луи всем собравшимся в маленькой комнатке коллегам, — с ней невозможно работать! — Двое ассистентов, и как только все они поместились в маленькой комнате, кинулись к нему с утешениями, гладили этого двухметрового громилу с хвостиком и приговаривали, как ему бедненькому тяжело, возиться с такой тяжелой подопечной.

Меня усадили на стул. Нос противно щекотала пуховка, но я сдержалась.

Триста золотых!

Пока меня красили, команда центрального телевидения уничтожала мои скромные запасы, не переставая сетовать на их скудность. Нахалы.

Вот он большой минус маленькой квартиры во всей красе. Будь у меня отдельная кухня, а не крохотный уголок в небольшом отдалении от кровати, можно было бы закрыть дверь и никого туда не пускать.

«Только вряд ли бы это сработало, — подумала я глядя на высоких крепких и судя по всему очень голодных телевизионщиков».

— Готово, — сообщил, наконец, Луи.

— Снимаем, — бросил Кларксон оператору и начал интервью.

— Дорогая мисс Уитлок, — сахарный голос репортера вызывал мысли о лимоне, — вы отправили на конкурс больше сотни работ… — сколько?! Какой ужас, папа выслал во дворец все коробки, уборку он, что ли, делал? — как давно вы влюблены в императора?

— Всю. Мою. Жизнь, — гробовым голосом ответила я, всё еще прибывающая в шоке от вводных данных.

— Стоп, — это не мне, это оператору, — вы что такое говорите?!

— Ну, знаете ли, — возмутилась я, — напишите мне ответы на листочке и я скажу как надо!

— Ладно, — сквозь зубы процедил Кларксон.

Пока мистер крутой репортер писал мне речь, я сварила кофе. Последняя капсула! «Троглодиты» — бросила взгляд на операторов. Кофе на Терре такой дорогой.

— Мистер Кларксон, — я подошла к мужчине с очередным вопросом, — а когда вылет?

— Через час, — он даже не посмотрел в мою сторону, вот ведь Звезда, — как отснимем репортаж, так и вылетаем.

— А почему вы говорите вылетаем, а не вылетаете? — скромно поинтересовалась я.

— Потому, — он устало вздохнул, — что мы летим с вами, — и так это у него вышло грустно и обреченно, что я обиделась.

Можно подумать. Заставили кумира общаться с убогой, не больно-то и хотелось.

— Снято! — Ура, не прошло и часа. — Собирайтесь! — Да что за человек! Опять командует.

Триста золотых!

— Мистер Кларксон, могу я позвонить родителям и на работу, предупредить об отъезде? — сладенько попросила я.

— У вас пять минут, — бросил он мне примерно с тем лицом, каким я хотела поразить кредитора, — мы ждем вас у входа в здание.

Шестеро мужчин гуськом вышли из моей квартиры, которая после их ухода стала значительно больше. Я закрыла за ними дверь и передразнила Звезду.

Напыщенный осёл.

«Еще и пол испачкали! — посмотрела я на четкие грязные следы от мужских ботинок на моём бумажном полу. — Вернусь и сделаю уборку, — пообещала своему жилищу». Хотя, надо признать, обещала квартире убраться я с завидной регулярностью.

Я вернулась к комоду, запихнула колготки, печально свисающие из открытого ящика внутрь, и взяла телефон. Одной рукой я набирала папу, а второй собирала сумку. Вещей у меня в принципе не много, так что управилась, пока соединение устанавливалось.

— Ало, — папа появился на экране, — здравствуй Джи!

— Здравствуй па! — я встала в позу руки в боки, папа отошел от камеры. — Ты чего это учудил?! Ты знаешь, что я лечу на Силион ужинать в компании Дезмонда второго?!

— Так конечно знаю, — папа виновато заглянул в камеру, — прямо сейчас репортаж идет.

Я включила телевизор, предусмотрительно отключив звук, чтобы не фонил. С экрана смотрело нечто. Белое лицо, круглое словно блин, красные румяна и такие же алые губы. Платья видно не было, зато рыжие кудри прекрасно дополняли образ. Посмотрела в зеркало. Лицо на месте, щек как не было, так и нет, волосы темно каштановые, тогда что это там в телевизоре?!

— Какой кошмар, — сообщила я папе мнение о себе и ситуации в целом.

— А по — моему очень мило, — не согласился папа, — тебе идет.

Я уронила голову на ладони.

— Как только я поем в компании Дезмонда, я приеду к тебе папулечка, — это была угроза. Он побледнел, — и тогда, пощады не жди!

— Джи, дорогая, извини, — заюлил отец, — меня срочно зовет мисс Джонсон! — не успела я усомниться в его честности, как он отключился.

Зовет его мисс Джонсон, как же. Мисс Джонсон уже месяц как взяла у него расчет, сам ведь говорил. Папа давно работал на дому. Он, как и я, рисовал. Только я была не слишком успешна, а его рисунки уходили с молотка, как горячие пирожки. Пару раз ему удавалось выручить пять золотых всего за месяц. Это были счастливые дни, мы могли позволить себе питаться в самых дорогих ресторанах столицы, а еще с таких вот успешных лотов папа насобирал мне денег на оплату Института Прикладных Искусств. Который я успешно бросила.

«А может быть восстановиться?» — вдруг пришла мысль. Роза давно закончила обучение, её мне видеть не придется.

А с другой стороны зачем? На Терре у меня любимая подруга, неплохая работа и собственная квартира, которая вскоре окончательно станет моей!

— Эмма это я! — незатейливо начала я.

— Я уже всё знаю, езжай, хорошей тебе дороги. — Вот это да. Шесть утра, она уже не спит, не бурчит на меня и отпускает с миром!

— Эмма, ты там не заболела? — осторожно спросила я.

— Это ты заболела! — я села на стул. — Двадцать три года. Сидишь безвылазно в редакции. Ни на одно свидание за этот год не сходила!

— Неправда, — вставила я, — а как же мистер Дэвидсон младший?

— Болезный племянник нашего владельца? Прекрасный пример!

Историю моего похода в ресторан с упомянутым Дэвидсоном пересказывали коллеги друг другу в курилках, как веселый анекдот. На свидание он явился надушенным, словно вылил на себя флакон духов. Вероятно, в его понимании, девушка это такая большая муха, что летит на сладкий аромат. Вот только вместо мухи в моём лице прилетели осы. Как он вопил! Бедный, а потом почти месяц просидел дома. На второе свидание я идти отказалась, я и на первое-то согласилась непонятно по какой причине. Пожалела его, что ли?

— Ладно, я побежала, — пять минут, что мне выделил Кларксон, давно истекли.

— Я люблю тебя детка!

— И я тебя, — отключила связь. Проверила, все ли приборы выключены, закрыла дверь и направилась к лифту.

Я не была на родной планете несколько лет и теперь возвращаюсь по такому вот, странному поводу.

— Вы опоздали, — зашипел на меня Кларксон.

Какая цаца. Две минуты не подождать.

— Простите меня, — я захлопала ресницами, изображая раскаяние. Ресницы у меня длинные и густые, они, как и большие темно серые глаза, достались мне от отца. В остальном я в маму. Такая же не высокая и темноволосая, папа у меня блондин.

— Садитесь, — он поджал губы, выражая неодобрение. Напугал! Опустила глаза, чтобы не рассмеяться.

Триста золотых!

Побуду послушной, пока не получу деньги. Что мне жалко, что ли?

Автомобиль резко сдвинулся с места. Терра не была густо населена, поэтому транспорт у нас в основном наземный, в отличие от Силиона. Это там многоуровневые воздушные дороги, а тут летающие аппараты — это самолеты, да звездолеты на космодроме. Единственном на всю планету. Туда мы и направлялись сейчас. Благо, он находился относительно рядом. Всего-то пятьсот километров.

— Вы когда-нибудь были на Силионе? — свысока поинтересовался телевизионщик.

Терра — забытая провинция, у нас нет богачей и аристократов, сколько-нибудь ценных полезных ископаемых. Люди здесь заняты в основном сельским хозяйством — не слишком квалифицированный труд, не требующий образования.

Мистер Кларксон выразил общее отношение империи к планете, но меня отчего-то это страшно разозлило.

— Была, — буркнула я и отвернулась, чтобы не видеть его высокомерную физиономию.

Мы прибыли. На выходе из автомобиля я замешкалась и нечаянно наступила ему на ногу. Ну, то есть это я ему так сказала, что нечаянно.

— Ничего страшного, — прошипел он. Веры в моё раскаяние в его глазах не было, — я скажу Луи, чтобы он дал вам несколько уроков этикета.

Я кивнула с милой улыбочкой.

— И если он не сделает из вас леди, я прибью вас сам, идиотку такую, — нет, ну как вам это нравится?!

Он, конечно, говорил шепотом, но я же Уитлок, в конце концов. Известнейшая на Силионе фамилия бывшего когда-то большим воинского рода. Все потомки воинов обладают обостренными реакциями, как можно этого не знать?

Или он специально?! Ну, мистер репортер, вы сами виноваты!

— Ах! — я сделала вид, что падаю прямо на него. Он попытался увернуться, но не тут-то было. Словно ненароком я схватила его за галстук и потянула вниз, опускаясь на землю.

— Зараза, — искренне восхитился он, потирая шею.

— Что случилось?! — я прижала руки к щекам. — Вы хотите лишить меня чести?! Красный от удушья Кларксон побелел.

Чести я уже давно лишилась, не слишком удачно правда и не особенно счастливо, ну да ладно, не портить же легенду!

— Вы обязаны на мне жениться!

Репортер смотрел на меня как на восьмое чудо света. Мужчина отодрал мои пальцы от несчастного галстука и попытался встать. Всё это время он лежал на мне.

Не переигрывайте мистер, ни за что не поверю, что вам еще не делали таких вот заявлений!

— О вашей чести мы поговорим на Силионе, — чёрт, да он серьезный противник.

— Габи, душка, что случилось? — двухметровый Луи подбежал к Кларксону, от переживаний за милого друга он так торопился, что потерял заколку, и синие пряди топорщились в разные стороны, делая его похожим на свежепроросшую луковицу.

Генномодифицированную луковицу.

— Габи… — губы против воли расползлись в улыбке.

— Всё в порядке Луи, — репортер поправил галстук и отряхнул брюки, — мисс Уитлок укачивает в транспорте. Скажи медикам, что леди, — бросил он на меня уничижительный взгляд, — нужна инъекция снотворного на все двадцать часов до Силиона, — и этот гад ушел.

Просто ушел, даже не подав несчастной, распластавшейся по пружинящему покрытию космодрома леди, руку.

Это война.

Я поднялась и направилась за мужчинами. На спине у Луи были вышиты сердечки. «Как это мило», — решила я. А вообще странно, чего это стилист в джинсах? Ему бы гораздо больше пошли леопардовые лосины.

Габи бы оценил.

Регистрация на рейс прошла спокойно. Ладно, я немного зазевалась, рассматривая рекламный буклет с полуголыми мужчинами.

А какая нормальная женщина при виде этого не зазевается?

— Господи, она точно ненормальная, — покачал головой Кларксон.

Триста золотых!

Промолчала.

Луи с обреченным видом повел меня в медицинский отсек. По дороге во мне неожиданно проснулась женщина, и я потребовала синеволосого визажиста остановиться у двери в дамскую комнату. Большое зеркало над длинной раковиной настойчиво посоветовало всклокоченной и немного пыльной после встречи с космодромом женщине уснуть обратно. Но она не сдалась, а наоборот, как-то встрепенулась и лихорадочно извлекла ярко алый блеск для губ из недр своей сумки, вместо того чтобы умыться.

— Мисс Уитлок? — отшатнулся от меня Луи, когда я приятно улыбаясь, вышла ему навстречу.

— Да? — еще более приятно улыбнулась я.

— Вам известно, что конвенцией пять тысяч двенадцатого года в империи в пищу разрешено употреблять только синтетическую кровь?

— Да я как-то не интересовалась, — пожала я плечами в ответ на такое странное замечание.

— Зря, — промямлил мужчина, заметно побелев. — Пить живую кровь — уголовное преступление.

— Спасибо, — прочувствованно сказала я — с сумасшедшими, как известно, не спорят.

Когда я под несколько испуганным взглядом телевизионщика убрала тюбик с помадой обратно в сумку, он почему-то громко выдохнул, а потом бесцеремонно схватил меня за руку и быстрым шагом пошел в сторону медицинского отсека. Так, что мне приходилось изредка подпрыгивать, чтоб за ним успевать.

Определенно, боящийся Луи мне понравился больше. Понять бы только, что его напугало?

В дверь с большим красным крестом мы не вошли, а вбежали. Визажист посадил меня на мягкий белый стул для пациентов и встал за моей спиной, расстроенно вздыхая, что санитар отказался пристегнуть меня к стулу комплектными ремнями.

Я фыркнула. Какая тонка душевная организация у синеволосого громилы. Подумать только.

— Давайте руку, — бортовым медиком оказалась суровая темноволосая женщина, в предках которой затесались азиаты с Терры.

Правда, суровой она была только со мной, с моими провожатыми она была сама любезность. Я внимательно посмотрела на дозу, которую мне вкололи. Предусмотрительный Габи не сказал врачу, что я из воинов? Не будем исправлять досадную оплошность. Через несколько часов его будет ждать сюрприз.

Меня вели до нужного отсека, и я обдумывала сладкие планы мести. Не придумала ничего лучше, чем в ресторане взять красного перца и посыпать ему на белье. Засыпая, видела яркую картину, как Кларксон срывает с себя остатки одежды и розовые, в стразах трусы, летят мне прямо в лицо.

Эротический контекст, ничего не скажешь.

А вот интересно, они с Луи пара?

Проснулась я как-то очень резко — раз, и открыла глаза. Нажала на нужную кнопку и выкатилась из своего убежища. Всё-таки хороший сон способен превратить чудовище в кроткую овечку. Недавние мысли о мести показались мне на редкость глупыми.

Зачем настраивать своих спутников против себя? Ни они, ни я, не в восторге от совместного времяпрепровождения. Долетим до Силиона, отснимем ужин и разойдемся в разные стороны.

И вообще Кларксон итак ущербный.

А как иначе назвать гея?

Светлая обивка корабля радовала глаз, я остановила в коридоре одного из стюартов и уточнила, в какой стороне ресторан.

«Силионские межгалактические линии» были одной из самых известных пассажирских компаний и предоставляли клиентам множество различных сервисов в пути. Например, можно было сходить в СПА или тренажерный зал.

Волосы! Пойду я сначала в салон, приведу себя в порядок. Вот и указатель как раз. И действительно, салон красоты находился буквально в нескольких шагах.

О, этот волшебный запах средств для волос! Эти витрины, заполненные средствами для ухода за всеми частями человеческого тела, продающиеся здесь с такой наценкой, что от обилия цифр на ценнике у неподготовленного покупателя может случиться удар. Эти разноцветные баночки с лаками для ногтей. Эти бабули под высокими фенами над головами, такие же извечные атрибуты любого салона, как парикмахеры, их укладывающие. Как я любила этот мир красоты и гламура, жаль только, бывала в нём редко, что и собиралась исправить прямо сейчас.

— Добрый день мисс! — белозубо улыбнулась мне парикмахер, — что вы хотели бы?

— Сделайте меня красивой, — буркнула я и села в кресло, — уберите, пожалуйста, эти жуткие локоны.

— А красить будем? — деловито поинтересовалась девушка, помешивая состав, — в моде нынче яркие оттенки. Синий, красный, желтый.

— Нет, как-нибудь обойдусь, — представила, как органично мы будем смотреться с Луи.

Вскоре мое преображение было закончено, я вернула себе свои естественные волосы, которые в прямом состоянии доходили почти до лопаток.

Расплатилась на кассе, на борту процедура была в три раза дороже, чем на Терре, но это ничего. Скоро я смогу посещать лучшие салоны Силиона, а не считать каждый цент.

— И вот вы представляете, парни, — я занюхала очередную рюмку коньяка долькой лимона, — прихожу я к нему домой. Нарядная, красивая, с пакетом продуктов из Мэйсиса, а он там, предается разврату с моей лучшей подругой Розой.

Оба бармена сочувственно покачали головами и тот, что помладше, подлил мне коньяка.

Оставшееся время до Силиона я решила провести с пользой — напиться в баре. Делаю я это редко, а вернее сказать никогда — кровь не дает. Но алкоголь помогает расслабиться и поднять настроение. Двое барменов, как нельзя лучше подходили в качестве компании. Один из них был примерно моим ровесником, симпатичный и русоволосый. А второй немного младше, более женственный, жутко модный (это я поняла по наличию красного хвостика, такого как у Луи) и явно нетрадиционной ориентации.

— Я Джонни, — один из барменов, тот, который был повыше и покрупней, протянул мне клочок салфетки, — позвони мне, когда сможешь, — он робко улыбнулся мне, — сходим в кино. Я покажу тебе Силион.

— И как это понимать? — Кларксон, будь он неладен. — Я не спрашиваю, почему вы не спите, но почему вы напиваетесь перед важной встречей?! — сколько праведного гнева в голосе.

Триста золотых!

— Простите меня мистер Кларксон, я проснулась и испугалась, — залепетала я, повернулась к нему и вылила коньяк прямо на светлую рубашку репортера.

Блиин, ну хотела же быть вежливой. В этот раз и правда вышло случайно.

Невольно залюбовалась тем, как затрепетали его ноздри. Надо отдать ему должное, мужчиной он был весьма и весьма привлекательным. Точеный нос, смуглая кожа, темные волосы и бархатные карие глаза.

Такой генофонд пропадает.

— Будьте любезны, мисс, пройдите к медикам. Через два часа мы приземляемся и сразу же едем в резиденцию, — сдержался, даже голоса не повысил, а он молодец, — мне бы очень не хотелось, чтобы вас лишили положенного приза за безобразное поведение.

Я грустно вздохнула и пошла в медицинский отсек. Когда вставала со стула, бросила второму бармену:

— Он кстати из ваших, — парень покраснел, а Кларксон сжал зубы.

Это, что ли, тайна была?