Глава 14 · Наша первая ночь

Ночь выдалась ясной. Белые звёзды над головой соревновались в яркости с почти полной луной, будто замершей над пустым пространством между двумя небоскрёбами. Обилие огней большого города подкрашивало тёмное небо оранжевым, освещало наводнённые суетливыми автомобилями дороги. Москва и вправду не спала по ночам. Теперь я знала это не понаслышке.

Мы свернули со МКАДа, покружили, съезжая вниз по кольцевой развязке и выехали на яркое в свете множества огней шоссе. Промчавшись по нему, чёрный "БМВ", в котором я сидела на заднем сиденье, погрузился во тьму, а затем вновь вынырнул на свет, оказавшись на небольшой дороге в сосновом бору, где по обеим сторонам через каждые десять метров стояли невысокие аккуратные фонарики.

Спустя пять минут мы уже были на месте. Автомобиль въехал в небольшой гостиничный дворик перед десятиэтажным зданием в готическом стиле. Остроконечные башенки и подсвеченные изнутри мозаичные окна смотрелись на фоне тёмного ночного неба очень таинственно. Об этом отеле я знала только то, что рассказал Олег — он был не для всех. По причине высоких цен.

Одетая в чёрно-синее коктейльное платье, я сразу немного замерзла, как только вышла из машины. Кутаясь в мягкую, едва ощутимую шаль, кивком головы я отпустила водителя, открывшего дверь автомобиля и выпустившего меня в свежий ночной воздух тёмного закутка столицы. Цокая каблуками по каменной мостовой, я прошла мимо тёмных тумб и аккуратно подстриженных кустов к освещённому белыми огнями входу в отель. Вывеска была выдержана в пастельных, аристократических тонах и светилась мягко, не напрягая глаза. Подойдя ко входу, я благодарно кивнула швейцару, открывшему передо мной дверь и прежде чем войти, взглянула на наручные часы: половина двенадцатого. Я успевала.

Как только я вошла, ночная прохлада сменилась теплым воздухом, наполненным ароматом ванили и шоколада. Оглядевшись, я отметила для себя роскошь обстановки — картины, растения, колонны, изысканная мебель, обшитая явно дорогими тканями, расставленные всюду вазы с цветами, блюда с пропитанными благовониями сухими листьями, огромный электрокамин — и подошла к стойке.

— Доброй ночи! — тут же поздоровалась со мной светловолосая и голубоглазая девушка в белом приталенном платье. — Вы хотите арендовать апартаменты в нашем отеле?

— Они уже арендованы, — ответила я, расстёгивая молнию на элегантной серой сумочке. — Номер пятьсот двенадцать. Посмотрите, пожалуйста. Меня зовут Валерия.

— Ах да! — спохватилась девушка и тут же широко заулыбалась — Конечно, конечно! Да, всё верно. Ваш номер уже оплачен на сутки вперёд. Простите, — она изобразила дикое смущение на лице, — могу я взглянуть на ваш паспорт?

— Да, конечно, — ответила я и протянула ей документ в красной кожаной обложке. Паспорт, сделанный для меня Олегом. С другими именем, отчеством и фамилией, но моей фотографией.

Девушка взяла его, быстро перепечатала данные, потянулась рукой под стойку, и выдала мне вместе с паспортом ключ с небольшим, но увесистым плоским деревянным брелком, на котором красными цифрами значилось: "512".

— Пятый этаж, пожалуйста, — очаровательно улыбнувшись, сказала она. — Приятной вам ночи.

Стараясь не выдать волнения, я прошла к лифтам. Я держала спину ровно, а подбородок немного вверх, но не слишком, чтобы не создавалось впечатления надменности, и вообще вела себя так, будто всё происходящее, включая роскошное убранство фойе, было для меня совершенно привычным делом. Не думаю, что внимательный взгляд перепутал бы меня с особой, выросшей в таких вот оранжерейных условиях, привычных для детей богачей, но всё же уроки учителей, которых нанял для меня Олег — не прошли даром, я уже немного научилась двигаться и общаться с грацией и достоинством.

Поднявшись в одиночестве на пятый этаж, я покинула прозвеневший сообщением о прибытии лифт, и миновав маленький, полный зелени и книг, вестибюль, прошла по коридору к своему номеру.

Благовониями пахло и в нём. Я включила свет и, чтобы не терять времени, быстро разделась, прошла в ванную и приняла душ — в ванной для комфортного мытья было всё необходимое, включая несколько свежих махровых полотенец, пахнущих яблоком. Направляя душевую трубку на тело, готовя его к сексу с Олегом, я нежилась в тёплой воде, струйками стекающей по телу, и старалась не намочить ни лицо, ни волосы — укладка, легко спадающими локонами и вечерний макияж были сделаны профессионалами незадолго до моего выхода из дома.

Затем я, чистая, ощущающая себя свежей и сексуальной после душа, но волнующаяся из-за времени — до полуночи оставалось чуть более десяти минут — обнажённой вышла из ванной и подошла к кровати. Всё необходимое лежало на чёрном шёлковом покрывале.

Я надела чёрное кружевное бельё, тщательно натянула чулки, закрепила подвязки. Раскрыла шкатулки и вынула из них драгоценности. Надела золотые серьги с крутящимися на нескольких цепочках и сверкающими в свете настенных ламп, бриллиантами. А следом за ними — утончённое золотое колье с теми же драгоценными камнями в центре, разместившимися теперь в ложбинке между грудей с напряжёнными под бельём сосками.

И без пяти минут двенадцать я уже лежала на огромной постели, чуть укрытая нежным шёлковым одеялом. Лежала так, как научили меня в доме Олега — "с грацией кошки, чуть расслабленная, заманчивая и притягательная". Красивое и сексуальное нижнее бельё на мне было словно соткано из паутины, таким нежным на ощупь оно ощущалось. И вместе с изысканными драгоценностями оно вселяло в меня уверенность, так необходимую мне сейчас.

Чистая, упакованная по высшему классу в бельё и драгоценности, я источала запах чистого тела в сочетании с нанесённым после душа ароматом "Noir Aphrodisiaque" от Килиан — парфюм, флакон которого стоил больше, чем моя прежняя зарплата за месяц. Я чувствовала себя едва ли не девственницей, потому что начало этой таинственной ночи уже само по себе кружило мне голову. Недавно бедной девушке очень сложно оставаться спокойной среди непривычной для неё роскоши, которую, тем не менее, нужно было принимать с достоинством аристократки.

Но больше всего меня волновал предстоящий секс, который в моём воображении менялся от страстного и горячего до трепетного и нежного так быстро, что я гнала от себя этот мысленный сумбур, чтобы не забивать себе голову фантазиями. В том, что Олег — превосходный любовник, я не сомневалась ни на минуту, но представить себе секс с ним пока не могла. Я просто плохо понимала, как отношусь к нему вне этих вопросов. По идее я должна была относиться к нему с неприязнью. Но этого не было. Он не обижал меня, несмотря на все свои странности и сам факт того, что он похитил меня. И лёжа в номере на шёлковом бельё в ожидании его прихода я знала только, что хочу его, потому что он был очень красив и уверен в себе.

И в то же время где-то подспудно навязчивым комариным писком суетилась мысль, что так и не разгадала его хоть на сколько-нибудь за всё то время, что мы жили в одном доме. И потому меня то и дело охватывал мандраж. Одновременно с тем приливно охватывающее меня волнение ещё и сексуально возбуждало меня дополнительно. Я поняла вдруг, что ожидание скорого секса с красивым и сексуальным мужчиной — уже удовольствие и поймала себя на мысли, что действительно очень жду прихода Олега и пожалуй могла бы даже заняться с ним сексом просто ради секса… Теперь — точно. Заняться сексом с ним добровольно, а не добровольно-принудительно… И не ради денег. Десять тысяч евро там в номере отеля перестали быть целью, утешением за мой странный плен, они превратились в просто приятный бонус. Хоть и очень, очень крутой.

Да и просто я хотела наконец-то увидеть этого красавца голым… Я знала, что он мускулист и рельефен, знала, что без одежды ещё более хорош собой, потому что плотно облегающие футболки, которые он иногда носил, говорили о его стройности и атлетичности. А ещё мне казалось, что просто сексом всё не ограничится и после этой ночи Олег станет мне немного ближе и сможет раскрыться в дальнейшем общении со мной. Как минимум это бы увеличило мои шансы на побег в случае чего. А может быть, узнав историю его любви к Валерии, я бы и раздумала сбегать, кто знает?

В этих мыслях я пребывала, ожидая прихода своего богатого любовника в номере с высокими окнами, видом на залитый светом фонарей английский парк, тяжёлыми портьерами, изысканными настенными светильниками и роскошной итальянской мебелью. В комнате со светло-серыми стенами пахло лавандой и фруктами, обильной горкой возлежащими на огромном блюде из чёрного фарфора, а на столике у стены высилась кофемашина. Рядом был бар, полный дорогого спиртного — открыв дверцы я поняла, что названий большинства напитков даже не слыхала. Чуть поодаль, неподалёку от крайнего слева окна, стоял небольшой чёрный рояль, а в стену напротив кровати была встроена огромная плазменная панель, тоже чёрная в выключенном виде.

Здесь всё пахло большими деньгами. Даже я сама…

Один только бюстгальтер на мне, который я сама в жизни бы не купила себе на прежнюю зарплату. Это было попросту невозможно — он стоил, как восемь моих бывших зарплат… А ведь были ещё трусики… Чулки… Подвязки… Парфюм…

Я лежала на чёрном постельном белье в ожидании прихода Олега и меня уже едва не трясло от будоражащей кровь смеси дикого волнения и сильного возбуждения. На часах было без двух минут двенадцать.

Я смотрела то на настенные часы, показывающие без минуты полночь, то в тёмный проход коридора роскошного номера. Сердце колотилось, как бешеное. На одно движение секундной стрелки оно успевало стукнуть трижды. Прерывисто дыша, я ждала стука в дверь.

От волнения пересохло в горле. Я снова пригубила красного сухого вина из бокала, который наполнила сразу же, как вышла в халате из ванной. И когда ставила бокал обратно на столик, я едва не выронила его из дрожащих пальцев.

Алкоголь наконец-то немного ударил в голову и чуточку расслабил меня. Он согрел желудок, но заставил пылать щёки и уши. А может я и без него стеснялась до стыдобы.

В двенадцать ровно мне показалось, что я услышала шаги и, затаив дыхание, я замерла.

А секундой спустя раздался негромкий стук в дверь.

О Боже… Я вдруг поняла, что не смогу заставить себя отнестись к этой ночи, ни как к просто приятной работе, ни как к чистому удовольствию без излишних эмоций… Я слишком пылала в предвкушении и слишком волновалась… В том числе из-за того, какой любовницей сочтёт меня Олег… Почему-то после этой речной лодочной прогулки мне стало это очень важно…

Мысленно я резко осекла себя — ведь он пришёл для того, чтобы здесь, в дорогущем номере дорогущего отеля, заняться со мной сексом, потому только, что я напоминала ему его умершую бывшую невесту… Он хотел меня потому, что сделал очень похожей на неё. И только потому. И он собирался трахать меня четыре часа. Не разговаривая со мной.

Так почему же я волнуюсь из-за того, как он меня воспримет? Я боюсь его гнева? Или я боюсь потерять деньги? Или я боюсь не понравиться в постели мужчине, похитившему меня?

Все эти мысли промелькнули в моей голове за какие-то несколько секунд…

Дверь отворилась, запустив луч тёплого жёлтого света в интимный полумрак и я едва не задохнулась от охватившего меня волнения. Мне показалось, что и колотящееся сердце, ещё сильнее затанцевавшее ирландскую джигу в груди — на мгновение будто бы замерло — а потом снова бешено заколотилось.

Я не ответила на стук в дверь, потому что хорошо помнила и соблюдала условия Олега. Но в моём ответе и не было нужды. Возникший на пороге Олег вошёл в номер и закрыл за собой дверь. Элегантный, серьёзный, в чёрном костюме и тёмно-синей рубашке, он сделал несколько тихих шагов в мою сторону и остановился на пороге комнаты. Он держал в руке букет длинных, тёмно-зелёных роз, с красными, как кровь, чуть раскрывшимися огромными бутонами. Никакой бумаги, никакого целлофана, никаких ленточек — только цветы. Штук тридцать пять…

Я села на кровати, выпрямив спину и поджав под себя ноги. Нежное на ощупь шёлковое одеяло соскользнуло с моего бедра. Наверное, из-за того, как глубоко и прерывисто я дышала, моё волнение было очень заметным…

Олег скинул чёрные туфли, подошёл ко мне и снова замер, взглядываясь в мои глаза. Выражение его лица было таким, что мне стало даже немного не по себе.

Он покачал головой и прошептал:

— Поверить не могу… Как же я скучал по тебе…

Он протянул букет, который я приняла, благодарно уткнувшись носом в цветы, и отошёл на пару метров назад, к нише, где располагался бар.

Скрестив на груди руки, он опёрся плечом на стену и просто смотрел на меня, вгоняя в краску. Внимательный, задумчивый, сложный. Его лицо выражало такой богатый спектр эмоций, что я никак не могла понять, о чём он думает. Запах роз смешался с мимолётным ароматом древесного парфюма, нового для меня, очень изысканного, утончённого и дико приятного. Я положила букет на постельное бельё перед собой и он немного рассыпался по нему. Это было очень красиво.

Я снова взглянула на Олега и тут же невольно потупилась. Его взгляд очень смущал меня. ТАК он смотрел на меня впервые. Никогда до этого я не видела, чтобы он смотрел на меня ТАК. Восторг, восхищение, страх, боль, изумление, сексуальный призыв, оцепенение, задумчивость, неверие — и всё это в одном только пристальном мужском взгляде…

— Лера… — чуть хрипло произнёс Олег.

Его голос был наполнен нежностью, что у меня разом диким табуном пробежали по спине мурашки. Но в его голосе звучала и какая-то щемящее сердце тоска… Я подняла взгляд и вновь увидела его глаза — будто два сверкающих уголька в тёмных кругах на бледном лице. Я помнила уговор — не отвечать, не разговаривать с ним. И потому молчала, хотя очень хотела отозваться. Но ещё больше я хотела отозваться на своё реальное имя, произнесённое им…

— Я безумно хочу тебя… — тихо сказал Олег. — Безумно… Мне кажется, я сейчас с ума сойду от желания… Но в то же время я настолько не могу поверить в то, что это ты передо мной, что даже боюсь подойти к тебе… Ты реальная, настоящая…. С ума сойти… Лера… Лера… Моя Лера…

Он говорил это спокойно, как-то даже будто бы взвешивая свои слова, а я поражалась тому, как его голос возбуждает меня, заставляет меня увлажняться там… между ног… Я никогда раньше так не балдела просто от мужского голоса… Слушая его, я всё больше и больше хотела, чтобы он перестал говорить, подошёл ко мне и… хотя бы просто поцеловал меня…

— Я не хочу терять времени, — сказал он. — У нас ведь только четыре часа… И я боюсь, что не напьюсь тобой за столь короткое время…

Я очень хорошо помнила, что он запретил мне говорить с ним. И потому просто ждала. Сидела в интимном полумраке в чёрном кружевном белье на чёрной шёлковой простыне с букетом рассыпавшихся красных роз перед собой и просто ждала.

Олег будто отделился от стены, приблизился, чуть склонил голову набок, разглядывая меня. Его пронзительный взгляд говорил теперь только о горячем, сильном желании, а чуть раскрытый рот сводил с ума от желания целовать припухлые губы…

— Ты хочешь меня? — шёпотом спросил он.

Я кивнула. По крайней мере мой ответ был честным.

Олег едва заметно, но безумно сексуально улыбнулся мне.

— Очень?

Я поджала губы и облизнув их, кивнула снова. Мощная грудь Олега, прикрытая тонкой тканью дорогой голубой сорочки, мерно вздымалась и я дышала в унисон с ним. Всем своим существом я ощущала это цунами желания, исходящее от него, и понимала, что мне это неведомо и от того, это немного пугает. Меня никто и никогда так сильно не хотел.

Разум взывал к тому, что хотел Олег вовсе не меня, но вся моя женская природа восставала против этой мысли — потому что всё это сногсшибающее желание напротив — было явно адресовано мне.

— Я готов платить деньги, чтобы иметь возможность снова тебя касаться… Так скучал по тебе… Не дышал без тебя… Просто не дышал…

Он обхватил моё лицо тёплыми ладонями и глядя в глаза, прошептал:

— Любимая моя… Моя Лера…

Не знаю почему, но когда я увидела, что он плачет, из моих глаз тоже полились слёзы. И я чувствовала себя в тот момент просто ужасно, потому что с одной стороны мне было очень жаль его, так жаль, что у меня разрывалось сердце — я понимала, что он обожал эту Леру, искренне любил её, но одновременно с тем мне хотелось вскочить с кровати и закричать во весь голос: "Я не Лера!! Не Лера! Я Катя!".

И вот этот душевный раздрай вдруг стал сменяться каким-то невероятно трепетным осознанием исходящей от него мужской нежности, от которой я как-то сразу дико прибалдела, растворившись в чудесных, очень-очень приятных ощущениях. Олег стал ласкать меня кончиками пальцев, гладить ими мою шею, целовать её, целовать плечи, верх спины, кончиком языка дразнить мочки ушей, скользить им по шее вниз, к ключице, от ключицы к ключице, ниже, к краю балконета и вот бюстгалтер под его умелыми пальцами расстегнулся, а мои соски — стальные просто от напряжения — он обхватил губами и по очереди принялся тихонько посасывать, да так, что голова моя закружилась от блаженства, а всё тело охватила нежная, сладкая и тёплая истома…

Странная то была ночь. В интимном полумраке мы долго целовались на чёрной шёлковой постели, он шептал не моё имя и его пальцы поначалу касались только моих лица и шеи. Потом он позволил себе чуть более откровенные ласки, но всё же по прежнему был столь осторожен, что будто робок. Тем не менее мне так понравились его воздушные, трепетные прикосновения, что когда он снял с меня бюстгальтер и приник губами к моей обнажённой груди — и от возникшего удовольствия я едва не вскрикнула — я поняла, что хочу большего и стала охотно отвечать ему горячими поцелуями…

Целуя мою грудь, он ласкал пальцами мой живот и спускался всё ниже и ниже, пока не коснулся набухших половых губ под чёрными кружевными трусиками. И я почувствовала, как изменилось его дыхание, когда он понял, что от его ласк я просто теку… Он задышал ещё более горячо, глубоко и страстно и от этого я возбуждалась ещё больше… Я и сама дышала также, в унисон с ним.

Не мешкая, он, дрожа от возбуждения, стянул с меня трусики, оставив только чулки и пояс с подвязками… Он быстро и умело надел презерватив и вскоре без труда вошёл в меня — и в этот момент я впервые позволила себе громко застонать от удовольствия…. Я обхватила руками его шею и во время бурного секса прижамалась всем телом к нему, ощущая пальцами его крепкие напряжённые мышцы. Он довольно быстро кончил, но я успела кончить вместе с ним… Буквально на излёте его оргазма…. Именно тогда, когда он, тихо прорычав имя, которое я временно носила, кончил в меня, меня и накрыло волной блаженства… Он вынул член, а я, повернувшись набок, поджала ноги к груди и зашлась в остаточных оргазменных сотрясениях…

А чуть после, глядя на его мускулистое тело, на капельки пота на волосатой груди, на кубики пресса, на широкие плечи, полуоткрытый рот и самое главное — ловя его полный нежности взгляд — я почувствовала странную вещь… Она даже напугала меня…

Я… захотела быть его Лерой.

Наверное с того самого момента моего первого с ним оргазма, я перестала болезненно воспринимать сам факт того, что он называл меня именем другой женщины. Самым главным было другое — я утопала в его нежности, она была какой-то безграничной, невероятной, фантастически трепетной… В ней нельзя было не утонуть. И я тонула.

Я влюблялась в его трогательную мужскую чувственность.

В его трепетные ласки меня.

В эту удивительную негу, в которую он меня погружал…

Он дарил мне чувство необыкновенного, свободного и приятного полёта…

После того, как он кончил, он не ушёл в душ. Он тихо опустился рядом и стал целовать мою шею. И я вновь захотела его ласк. Сотрясаясь от остаточных волн оргазменного блаженства, я снова балдела от его нежных поцелуев. В тот момент мне казалось, что всё в мире — какая-то нелепая выдумка, а настоящее — это только вот это наше с ним взаимное наслаждение друг другом.

Он легонько, нежно, кончиком языка лизал мою шею и мои уши, доводя до сладкой дрожи и благодарных постанываний от удовольствия…

Он сосал мои соски так, что я попеременно ощущала их как два уголька, крепких и горячих, от которых разливаются сладко томящие волны по всему телу…

Он легонько целовал мой живот, скользил по нему языком, и я содрогалась от приятных мышечных сокращений. Он ласкал меня так приятно, как это не умел делать никто из моих бывших…

Он покрывал поцелуями мою спину, облизывал внутренние стороны бёдер, гладил вверх-вниз кончиком пальца — нежно-нежно — меня по губкам, легонько потирал клитор, а потом усиливал движения и они превращались в какой-то изысканно-приятный массаж, в какое-то чистое блаженство… Он наращивал темп и я ярко кончала под его пальцами…

Я влюблялась в его ласки… Потому, что чувствовала себя любимой.

Да, именно любимой. И чувствовала я себя так впервые.

Все эти четыре часа мы ничего не ели. Только пили вино и воду, только ласкали друг друга и занимались этой странной любовью, в которой я играла роль другой женщины, а он обещал заплатить мне за это бешеные по моим меркам деньги… Но наша чувственность была искренней. Я это точно знала. Я это просто всем своим существом осознавала.

А потом он ушёл в душ и вернулся к постели уже одетым, на ходу застёгивая пуговицы своей сорочки. Он наклонился ко мне, взял пальцами за подбородок и нежно поцеловал в губы. Я видела, что он снова чуть не плачет, что он не хочет расставаться, но не посмела сказать ни слова, чтобы не нарушать наш уговор.

И он ушёл, тихо закрыв за собой дверь гостиничного номера.

На часах начинался пятый час утра.

Я ушла в душ и включила воду. Плакала, стоя под струями тёплой воды. Плакала потому, что почувствовала себя очень одинокой и несчастной. Плакала потому, что не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он остался со мной. Хотела заснуть в его объятьях.

Чуть позже, глядя в окно автомобиля на просыпающийся город в сизой утренней дымке, я поняла, что хочу повторить. И мне плевать, каким именем он будет меня называть.

Лишь бы снова также сильно любил.