Глава 18 · Заброшенный дом

Я послушно встала и направилась за ним. Да и как было не послушаться — он, влекомый порывом, вовсю тянул меня за руку к машине, а подойдя к ней, убрал нажатием клавиши блокировку дверных замков и распахнул передо мной переднюю дверь жёлтого "BMV" со словами:

— Она любила эту машину. Просто обожала.

При этом взгляд у него то ли мечущийся, то ли паникующий, то ли затравленный, и это, разумеется, не придало мне спокойствия. Я не нашлась, что ответить. Кивнула и молча села в автомобиль. Но в этом будоражащем своём состоянии я тем не менее чувствовала облегчение — предвкушала наконец открытие правды передо мной. Я просто устала от непонимания происходящего, от своей роли в нём, которая по аналогии с шахматной партией казалось мне в разное время суток то ролью ферзя, то ролью пешки.

Ночная я была безусловной красоткой. Образцом сексапильности. Притягательной и желанной. Лучшей женщиной на свете.

Дневной я себе не нравилась — я вызывала только безразличие, испуг у слуг и желание поскорее закончить со мной начатый мною разговор. Серая, докучающая окружающим, мышь, которой стоит знать своё место.

При этом именно дневной я мысленно купалась в богатстве. Ночной я о деньгах практически даже не думала — меня куда больше волновала сама встреча с Олегом, во время которой я отпускала себя на волю, наслаждаясь любовью мужчины.

Как только Олег захлопнул дверь и включил зажигание, он тут же дал по газам и автомобиль, взвизгнув покрышками об асфальт, вылетел из распахнутых ворот, будто выпущенный на волю стриж.

Олег сосредоточенно смотрел на дорогу, обеими руками вцепившись в руль. На щеках его играли желваки. Напряжённость и молчание — вот фон, который сопровождал нас в дороге, когда Олег выруливал в крайний левый ряд и то и дело утапливал педаль газа, да так, что я пугалась скорости. Наверное, впервые в жизни я так радовалась тому, что пристегнулась в автомобиле.

Мы мчали полчаса точно, может больше. Несмотря на бессонную ночь, я ни разу не захотела заснуть. В том напряжении, в котором я находилась, это было, пожалуй, попросту невозможно. В какой-то момент Олег перестроил "БМВ" в крайний правый ряд, снизил скорость километров до шестидесяти в час и вскоре плавно свернул вправо, на гравийную, шуршащую камушками, деревенскую дорогу.

Слева проплывал умиротворяющий сельский пейзаж — зелёное стриженное поле, за ним тёмно-зелёная кромка хвойного леса, редкие кучерявые дымочки из труб одно и двух-этажных домов, чёрные галочки птиц в голубом облачном небе. Справа — лес располагался почти вплотную: в основном ели и сосны, но встречались и лиственные деревья. Мы ехали так минуты три, а потом заехали в какой-то заброшенный будто посёлок, в котором на улицах не встретилось ни одного человека, а припаркованных у домов машин я увидела только две и обе тёмно-красные, будто кровь.

Наконец мы подъехали к заброшенному двухэтажному особняку, и Олег заглушил мотор. Он ничего не говорил, только смотрел перед собой. На выцветшее дерево возвышающегося за воротами дома, на зелено-красный вьюн, который частично скрыл этот явно нежилой особняк.

— Приехали, — глухо сказал Олег. — Выходи.

Я ухватилась за ручку, открыла дверцу и вышла на улицу. Воздух был приятен и свеж. Пахло хвоей. И было очень тихо. Только вдалеке чирикала какая-то птица.

Олег вышел из машины, заблокировал двери и направился к воротам. Местами они были ржавыми и когда он открыл узкую и высокую дверь в них, она протяжно, даже как-то тоскливо, что ли, заскрипела.

В проёме показался заросший травой сад и когда-то светло-бежевая, но теперь серая в тёмных разводах стена кирпичного дома. Запустелый вид наводил тоску и пугал одновременно. Мне стало настолько не по себе, что я покачала головой и сказала:

— Я туда не пойду.

Олег пожал плечами, закрыл снова заскрипевшую дверь, развернулся и направился обратно к машине. Я нагнала его:

— А что там?

— Ну, ты же не пойдёшь туда, так? — обернувшись, сердито спросил он. — Ну всё тогда, поехали назад. И больше сюда не приедем. Чтоб я ещё раз пошёл у тебя на поводу…

Я вздохнула.

— Погоди, — сказала я.

— Что? — он остановился у автомобиля со связкой ключей в руке.

— Что там?

— А ты не видишь? Заброшенный дом.

— Она здесь жила, да?

— Да. А иногда мы здесь жили, — сказал он, сделав акцент на слове "мы". — Вдвоём. Всё. Садись в машину и поехали.

Чувствуя, что меня начинает потряхивать от волнения и страха, я медленно выдохнула и постаралась взять себя в руки.

— А ты зачем меня сюда привёз?

— Слушай, не трахай мне мозги. Садись в машину и поехали, если не хочешь заходить.

— А мы туда надолго? — опасливо поинтересовалась я, кивнув в сторону дома, тёмно-серая крыша которого возвышалась над высоким старым забором.

Олег подошёл ко мне и, глядя в глаза, сказал:

— Ты боишься, что я тебе что-нибудь сделаю там?

Пожалуй, именно этого я и боялась, но после того, как Олег озвучил эту мысль, она показалась мне идиотской: мы жили вместе почти месяц, Олег явно хотел показать мне что-то из своей прошлой жизни и именно поэтому мы сюда и приехали — так чего я струсила-то?

— Не знаю… — пробормотала я, оглядываясь — Просто тут рядом какие-то старые дачи и людей нет, вот мне и стало жутковато.

Олег закатил глаза и вздохнул.

— Это просто дом, который я не стал продавать. Лера жила здесь два года и здесь всё хранит память о ней. Да и стоит он копейки, дом этот. Ты хотела узнать о Лере? Вот я тебя и привёз сюда. Теперь ты зачем-то делаешь мне мозги.

— Хорошо, я согласна посмотреть, — опасливо косясь в сторону дома, сказала я.

Олег снова вздохнул и убрав ключи от машины в карман, снова направился к двери в воротах. Открыв дверь, зашёл внутрь и я проследовала за ним.

В этот момент солнце вышло из-за облака и сад осветился золотистым светом, но всё равно ощущение запущенности никуда не ушло. Трава местами росла, как хотела, игнорируя мощёные дорожки, пробиваясь между камней. Бурьяном поросли и кусты вдоль забора и невысокие частично засохшие деревца поодаль. На клумбах вокруг дома цветы виднелись редкими красными, оранжевыми и жёлтыми пятнышками в кустистой траве — сорняки явно оказались сильнее.

Окна дома были закрыты ставнями, входная железная дверь к которой мы подошли — заперта на навесной амбарный замок. Пока Олег подбирал из своей огромной связки ключи для него и замка в самой двери, я оглядывалась по сторонам. Поодаль, на территории участка росло несколько берёз, а ещё чуть дальше, рядом с серой деревянной беседкой, частично усыпанной листвой, высился кривоватый дуб. В углу участка, друг рядом с другом, стояли два железных, поржавевших сарайчика.

Может быть здесь и было раньше красиво, но сейчас мне трудно было представить, что здесь жила женщина. Тем более — Лера. Она представлялась мне королевой — и красоты и манер и воспитания, светской львицей и вообще очень самодостаточной и независимой женщиной. Такой, до которой мне было, как до Пекина на четвереньках. Если уж Олег так сильно её любил, то уж наверное — она была очень крутой. И то, что я видела вокруг себя — и сад, и внешний облик двухэтажного дома — совершенно с этим образом не сочеталось, откровенно вызывая у меня недоумение.

Наконец Олег подобрал нужные ключи и отворил дверь. Пахнуло затхлым, чуть кислым запахом сырого дерева и каких-то старых тряпок. Мы вошли в тёмную прихожую, и я невольно затаила дыхание, стараясь привыкнуть к тому, как пахнет в этом доме.

— Электричества нет, поэтому свет я сейчас не включу, — сказал Олег.

Войдя в дом, он нахмурился и явно стал более напряжённым.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Да, насколько это возможно, — ответил он. — Я не люблю сюда приезжать, если честно. Просто руки не доходят всё это вывезти, и продать этот участок вместе с домом.

В сумраке коридора я видела впереди только лестницу, ведущую на второй этаж. Гулко пройдя вперёд, Олег открыл сбоку дверь и стало немного светлее.

— Сейчас, погоди, я ставни открою, — сказал Олег. — Здесь кухня и за ней туда — гостиная. Лера любила там читать, сидя в кресле.

Заскрипели половицы под его ногами, затем послышался шум открываемых окон и следом в комнату ворвался свет со двора, осветив и коридор, в котором я стояла, напряжённо обхватив себя руками. Мне было очень неуютно здесь, но теперь стало получше — даже интересно.

— Давно ты здесь был в последний раз? — спросила я, входя в кухню.

А войдя, я изумилась — впечатление было такое, будто хозяева дома просто уехали в отпуск. Плиточные стены со стильными деревянными вставками между ними создавали впечатление кухни после евроремонта. На запыленном столе у окна стояла пустая корзина для фруктов, рядом с ней из салфетницы торчали поникшие разноцветные салфетки. Коврик на полу, стулья, шкафчики вдоль стен, белая электрическая плита, современный холодильник — всё было пыльным, заброшенным, но при этом, похоже, вполне рабочим и функциональным. Прибраться чуть-чуть — и вполне можно жить. Правда при этой мысли я невольно поёжилась: вот чего-чего, а я бы здесь жить точно не хотела. В тишине дома поскрипывания половиц под нашими шагами звучали жутковато — и это при свете дня! Ночью я тут, наверное, со страху бы описалась.

— Зимой, — отозвался Олег, выходя из гостиной. — В феврале приезжал. Я вообще не очень люблю здесь бывать. Я бы и сегодня не приехал — просто ты заколебала со своими расследованиями. Ты что думаешь, мне прислуга о твоих расспросах не сообщает, что ли?

Я ничего не ответила.

— Чего тебе неймётся? — продолжил меж тем Олег. — Непонятно. Обижать не обижаю, деньги плачу нормальные, нет, блин, лезешь ко мне и лезешь. Ну вот, чтоб ты успокоилась наконец, я тебя сюда и привёз. Ты делай то, о чём мы с тобой договорились и получай своё бабло. А в частную жизнь мою не лезь.

Я хотела было возразить, что его частная жизнь — несколько и моя, мы всё-таки сексом иногда занимаемся! Но решила промолчать, чтобы не сердить его. Он казался мне теперь более дружелюбным, но я прекрасно помнила, что он мог быть разным, в том числе пугающим. А мне тут и так было откровенно не по себе, хоть и интересно. К тому же я хорошо помнила, как он реагировал, когда я ему возражала и поскольку я, связанная с ним контрактом, была в каком-то роде в его власти, желания спорить с ним у меня не было абсолютно. Напротив, я была рада тому, что он наконец-то пошёл мне навстречу и решил всё-таки объясниться. Правда, способ, который он для этого выбрал я находила несколько странным, но вполне возможно — он был лучшим по его мнению.

Между кухней и гостиной высился овальный сверху проём — двери не было, и я увидела в этом проёме край светло-серого дивана на фоне белых обоев с парой витиеватых жёлтых разводов под потолочным плинтусом. Я прошла ближе к кухонному окну, за которым зеленел раскидистый куст, и увидела на полке между шкафчиками несколько рамок с фотографиями. Сквозь слой пыли силуэты изображённых на них людей различить было очень трудно, и я спросила Олега:

— Можно я посмотрю?

Он провёл пальцами вдоль стекла, сняв с угла окна паутину, взглянул в мою сторону и, тряхнув рукой, кивнул.

— Там фотки из отпусков, — сказал он. — Она магниты все эти не любила, ну, знаешь, которые на холодильники цепляют, а вот фотки в рамочки просто обожала ставить.

— А отчего она умерла? — осторожно спросила я, взяв в руки одну из рамочек, ту, что была побольше и стояла по центру.

— Повесилась.

Резко оглянувшись на него, я едва не выронила из рук рамку с фотографией.

— Здесь? — сглотнув, спросила я.

Олег показал пальцем вверх:

— Да, на втором этаже. Вот прям примерно надо мной сейчас. В спальне. Там балка была декоративная. Я её снёс потом в сердцах. В спальне сейчас только сейф.

Дрожащей от волнения рукой я протёрла салфеткой рамку и увидела улыбающуюся Леру на фоне моря. Она стояла в нежно-розовом бикини полубоком на фоне парусника вдали, явно позировала. Довольная, счастливая, с развевающимися на ветру волосами.

— Вот как раз распечатки, что я хотел тебе показать — в нём и лежат.

Я не поняла, про какие распечатки он говорит, но кивнула, дав понять, что услышала. Потом повернула рамку фотографией к нему и спросила:

— Это ты фотографировал?

Олег покачал головой:

— Подруга её. Это на Бали. Меня там не было. Они вдвоём отдыхали.

— А почему ты не поехал?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — поморщился он. — Которые к сути дела не относятся. У меня были некоторые финансовые трудности. А она любила с подругой отдыхать.

— Хорошо, — сказала я и поставила рамочку обратно на полку. — Я могу задать тебе пару вопросов, которые напрямую относятся к делу?

— Зависит от вопросов, — уклончиво сказал Олег. — Задать точно можешь, но не факт, что я сочту нужным тебе ответить.

Волнение накатило так, что мне потребовалось привести дыхание в порядок, чтобы спросить.

— Почему вы не жили вместе?

Олег чуть прищурился, потом посмотрел в сторону.

— Я люблю спать один.

Я зашла в гостиную и увидела обстановку, в которой тем не менее мне представлялась только Лера, но никак не они с Олегом вдвоём. Комната с кофейным столиком у диванчика напротив тумбы, где судя по всему стояла телевизионная панель, вроде бы предназначалась для чаепитий с гостями и совместного просмотра фильмов, однако из-за того, как была расставлена мебель, было в этой гостиной впечатление чего-то антуражного, какой-то театральщины. Наверное, из-за частично скрытой небольшой ниши в треть этой комнаты, за которой пряталось кресло рядом с журнальным столиком и торшер. Вот там действительно было уютно. Судя по всему, Лера проводила здесь за чтением вечера. При мысли об этом мне снова стало немного не по себе. Особенно с учётом моей теперешней внешности, так похожей на внешность бывшей хозяйки этого дома. Или не хозяйки?

— Лера жила здесь, в этом доме, а ты там, да?

— Иногда там, иногда нет, — ответил Олег, стоя спиной к окну. — Иногда у неё оставался. Пару раз точно было.

В солнечном свете из окна была видна пыль. Пылинки плавно оседали на пол будто бы с самого потолка.

— А вы вообще долго встречались? — спросила я, глядя на акварельные картинки тропических цветов на стене над креслом.

— Тесные отношения были только в последний год, — ответил Олег. — А так вообще — три года почти. Я же говорил тебе, я ей сначала не очень нравился. Пойдём на второй этаж.

Мы вышли из гостиной, миновали кухню и принялись подниматься по лестнице. Я шла следом за Олегом и думала о том, что мне снова становится страшно. Чтобы отвлечь себя от мыслей о месте самоубийства, куда я идти не собиралась, я спросила:

— И она соглашалась жить отдельно от тебя?

— Ну, — Олег поднялся на площадку и взялся рукой за пыльные перила, затем поморщился и отряхнул ладони, — её не устраивали некоторые вещи, но в целом — да. Она была довольно независимым человеком.

Я оглядела площадку второго этажа от которой в глубь дома уходил маленький тёмный коридор.

— Здесь не очень-то и уютно. Давай я подожду тебя внизу, на улице?

— Как знаешь, — усмехнувшись, пожал плечами Олег. — Спускайся тогда, я сейчас из сейфа заберу бумаги и подойду. Хочешь, в беседке подожди.

Вспомнив беседку, я покачала головой:

— Не, я лучше во дворе у двери постою.

— О'кей, — кивнул Олег и направился в коридор к ближайшей двери.

А я, начав не спеша спускаться, вскоре ускорилась и помчалась вниз, к выходу. Мне хотелось как можно скорее покинуть этот дом и никогда больше сюда не возвращаться.

Олег спустился через несколько минут. За это время я многое успела передумать. В какой-то момент даже почти всерьёз решила дать отсюда дёру. Но я даже не знала толком, где находилась. Да и поймал бы меня Олег — я в этом совершенно не сомневалась. Либо сам, либо подключив свои связи. И лишил бы заработанных денег. И запер бы у себя дома. И жалуйся, не жалуйся потом — что я смогла бы сделать против него?

Мне нужно было получить его одобрение на расставание. И как можно быстрее. Потому что я не была уверена, что после увиденного в его спальне, смогла бы снова заняться с ним сексом… Который стала воображать любовью… Да уж… Поторопилась, дурочка…

— На, держи, — захлопнув дверь, Олег протянул мне небольшую стопку листов.

Обычных, А4. На верхнем была напечатана какая-то, судя по всему, журнальная статья с фотографией со светского мероприятия. Я обомлела. Похоже, Олег принёс мне то, что я безуспешно пыталась найти в Интернете, когда воспользовалась Пашкиным телефоном. Сам. Не было ли в этом подвоха? Может он был в сговоре с Пашкой и посмотрел потом историю поиска, которую я забыла почистить? Нет, это уже паранойя какая-то… Надо успокоиться.

— Хорошо, — сказала я и взяла стопку в руки.

— Здесь читать будешь или в машине? — хмуро спросил Олег.

— В машине, если можно.

— Можно, — усмехнулся он. — Только имей в виду, что после прочтения, я верну их назад. Хотя… Нет. Пойдём.

Олег развернулся и запер дверь, не забыв и про амбарный замок. Затем сошёл с площадки, аккуратно взял меня за локоть, отчего я едва не вздрогнула, и спросил: — Ты скажи мне, ты что, спать совсем не хочешь?

— Немножко хочу, — стараясь говорить ровным, расслабленным, едва ли не безразличным тоном, ответила я. — Чуть-чуть совсем.

— Ясно, — сказал он. — Ну, если сильно не хочешь, то можем и не торопиться. Заедем в кафе, выпьем кофе и поедем обратно. Ты как, "за"?

— Да, — кивнула я. — Кофе был бы сейчас очень кстати.

Мы вышли из ворот и подошли к машине. Меж двух рядов старых домов за заборами, метрах в ста от нас проезжал какой-то пожилой велосипедист в панамке. Поодаль зашлась коротким лаем собака. Вот и вся местная активность, если не считать трепещущих на ветру листьев в кронах. Тихое, немноголюдное место. И здесь жила тусовщица Лера? Странно… Я вообще думала, что такие, как она предпочитают городские квартиры-студии на верхних этажах небоскрёбов. Хотя, что я о ней знала? Судя по гостиной — она любила читать… А до этой поездки я никогда бы этого о ней не подумала.

В салоне было душновато и я открыла окно. Сидя на пассажирском сиденье рядом с Олегом, заинтересованно посматривающим то на меня, то на распечатки в моих руках, я принялась изучать то, что он мне дал.

Судя по датам, речь шла о событиях более чем двухлетней давности. В основном это были разрозненные отрывки-описания тусовок из сетевых публикаций о светских мероприятиях, где так или иначе засветилась Лера. Судя по фотографиям, она вела роскошный образ жизни, регулярно появлялась в элитных ночных клубах и носила дорогие одежду и украшения с той же привычной лёгкостью, с которой я носила джинсы. На этих листах было немало её фотографий в окружении известных представителей российского кино и шоу-бизнеса. Причём на этих фотках она выглядела не вставшей ради кадра рядом поклонницей, а своей в доску приятельницей. Почти на всех она широко улыбалась и глаза её блестели ярче драгоценностей. Присмотревшись к паре фотографий я подумала о том, что на значительной части из них Лера была, похоже, пьяна.

Затем пошли листы-распечатки с её Инстаграмм страницы и страницы в ВК, включая комментарии под фотографиями, на которых демонстрировался успешный образ жизни Валерии, совершенно не вязавшийся у меня с тем домом, в котором она жила и который мы постели вместе с Олегом. Дорогие автомобили, отдых на яхте, изысканные шоколадные и ягодные десерты в ресторанах, коктейли с трубочками, песочные пляжи, красивые виды морей, гор, лесов и озёр, на фоне которых Лера иногда стояла в купальнике или лёгком, развевающимся на ветру, платье.

— Страница давно удалена, — сказал Олег. — Как и многие из тех фотографий, что ты здесь видишь.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Здесь написано — пробормотала я в недоумении, — что она "не замужем", здесь, что в "активном поиске", а здесь пишут, что она — одна из самых завидных невест Москвы…

Олег кивнул.

— Мы не афишировали наши отношения, — сказал он. — До определённой поры. Как видишь, она жила хорошо и ни в чём не нуждалась. Так что меня не в чем упрекнуть. Видишь, какая она довольная на фотографиях? А вот, смотри…

Он пролистал несколько распечаток и стал демонстрировать мне фотографии Леры с огромными букетами роз. Просто огромными. На некоторых роз было точно больше сотни. А на паре фотографий, ими были усеяны полы в роскошных комнатах. Лера сидела в коктейльном платье в окружении цветов и счастливо улыбалась.

— Слушай, если ей было так хорошо с тобой, то почему она повесилась? — тихо, едва ли не шёпотом спросила я.

Олег поджал губы и пожал плечами.

— У неё была депрессия. Она лечилась здесь от неё.

— Здесь? — изумилась я. — Как же тут можно вылечиться от депрессии? Тут всё наводит тоску — даже деревья с домами! Серое, унылое, будто заброшенное место!

— Она сама после выкидыша захотела жить здесь, — холодно Олег. — А я ей не папа, чтобы сюсюкаться. Достаточно было и того, что я до того поддерживал тот уровень жизни, к которому она привыкла. Более того, предоставил намного лучшие условия. Оплачивал её прихоти. Поездки, украшения, драгоценности. Она и здесь ни в чём не нуждалась.

— Кроме, похоже, любви… — прошептала я.

— Ладно, давай сюда распечатки, — протянув руку, хмуро сказал Олег.

— Конечно, возьми, — я протянула ему стопку. — Я и не собиралась их брать с собой.

— Кто бы тебе их дал ещё, — усмехнулся Олег. Он наклонился ко мне, убрал стопку в бардачок, выпрямился и завёл машину. — Посмотрела и хватит. Надеюсь, теперь ты перестанешь донимать прислугу ненужными расспросами.