Глава 22 · Новая прежняя жизнь

— Вставай, — услышала я, и сразу проснулась.

Рядом с моей кроватью, сложив руки на груди, стоял Олег. На нём был тёмно-бордовый костюм и чёрная, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, сорочка. Олег был аккуратно причёсан и гладко выбрит и внешне безэмоционален. Из окна сквозь колыхающиеся из-за нежного прохладного ветерка занавески, комнату ярко освещало солнце.

— Доброе утро, — добавил Олег.

— Доброе… — сощурив глаза из яркого после сна света, пробормотала я.

— Точнее, день, — поправился Олег. — Значит так, драгоценности я забрал, шмотки — твои. Действие нашего договора закончилось. Паспорт твой старый на столике, сумка с твоим говном — рядом с ним. Всё, вставай, забирай свои вещи и вали.

— Не очень-то вежливо, — отметила я.

— Я говорю — вставай и вали, — чуть резче и явно неприязненно ответил Олег.

Затем он направился к выходу из комнаты. Обернувшись, добавил:

— У тебя есть десять минут на сборы. Не успеешь — пеняй на себя. Добираться тогда будешь пешком.

И вышел, оставив дверь нараспашку открытой.

Понятное дело, я очень быстро собралась, наспех умылась в соседней ванной и быстро спустилась со своей спортивной сумкой и двумя пакетами по лестнице вниз, на первый этаж.

Олега в фойе не было. Только дворецкий. Он приветственно кивнул мне и, пожелав доброго пути, открыл передо мной дверь.

В лицо пахнуло свежим воздухом с запахом цветов с клумб. Ветер приятно освежил щёки и шею, чуть всколыхнул распущенные и толком не расчёсанные волосы.

У фонтана стоял чёрный BMW X6 с прислонившимся к нему Антоном. Когда я подошла, он забрал у меня сумку и пакеты, а затем закинул их в багажник. Всё это он сделал молча.

— Привет, — тихо и смущённо сказала я.

— Угу, — нехотя отозвался он, по пояс скрытый дверью багажника.

Вынырнув из проёма, хмуро посмотрел на меня, сказал:

— Привет.

Захлопнул багажник и пройдя вперёд с моей стороны, открыл передо мной заднюю дверь.

Судя по всему, со мной и теперь никто тут общаться не желал. Ну что ж, тем лучше, подумала я. Я по вам тоже скучать не буду.

Всю дорогу мы с Антоном молчали. Тихо играла музыка по радио, а за окнами мелькали залитые солнцем сельские пейзажи, леса и поля. Затем вы въехали в черту города, пересекли МКАД и вскоре после этого Антон, повернув несколько раз по забитым автомобилями дорогам, выехал к Казанскому вокзалу.

— Ярославский вокзал тут недалеко, — сказал он, припарковав автомобиль у дороги. — Разберёшься, как пройти?

— Да, — тихо сказала я. — Соображу как-нибудь.

— Хорошо, — ответил Антон и, заглушив мотор, вышел из автомобиля.

То ли по служебной привычке, то ли из-за галантности, он открыл передо мной дверь и спустя пару мгновений я получила свои вещи.

— Всё, давай, — сказал он, захлопывая крышку багажника. — Пока.

— Пока, — тихо ответила я.

Антон сел в машину, завёл её и быстро уехал.

Я не топталась долго на вокзале. Взяла билет и пошла к поездам. А вскоре, удобно устроившись у окошка, мчала уже на фирменном поезде в Ярославль. Некоторое время я просто слушала через наушники разную российскую музыку, а потом пригрелась и уснула.

Спустя три с небольшим часа, я вышла на вокзале и посмотрела на такие привычные дома Ярославля. Странное дело, я не была тут всего лишь месяц с небольшим, но у меня было такое чувство, будто я отсутствовала года два, а может и больше.

Уезжала отсюда я в джинсах и футболке, а вернулась в чёрном облегающем платье миди стоимостью в мою прежнюю месячную зарплату (сама видела чек из бутика), которое надела перед отъездом только потому, что всё остальное было мятым, а времени на глажку Олег мне не дал.

Вид мой был немного нелеп, учитывая туфли на каблуках, спортивную сумку и два просторных целлофановых пакета с одеждой, но тем не менее, я явно вернулась более привлекательной, чем раньше — в автобусе ко мне стал беззастенчиво клеиться какой-то рыжий вихрастый парень, а когда я его вежливо отшила, он вышел на следующей остановке и оглянулся на меня с тоской в глазах. Он был вполне симпатичный и может быть даже я дала ему номер телефона, если бы не одно "но".

В моём сердце был только Яков. И чем больше я понимала, чем больше гнала от себя мысли о нём — просто из-за их бесперспективности — тем сильнее они лезли мне в голову.

Грустная, уставшая, я приехала на автобусную станцию, купила билет на маршрутку до своего посёлка и, пока ждала её, бутылку воды — так как очень хотела пить.

Когда подъехал пузатый автобусик с нужным мне номером, я увидела двух своих одноклассниц, заходящих в автобус раньше меня. Поднявшись, я принялась протискиваться к ним, в заднюю часть маршрутного автобуса и по пути вспомнила, что у меня теперь совсем другое лицо. Я настолько уже привыкла к новой внешности, что стала подзабывать, как выглядело моё отражение в зеркале раньше. И мне стало интересно — узнают они меня или нет. Я села справа от них — нас разделял только проход.

И когда поехал и гул рассаживающихся пассажиров наконец утих, я вдруг к изумлению своему уловила в их негромком разговоре своё имя! Они говорили обо мне! Галя доверительно наклонившись к Тане, слушала, как та…

…рассказывала про порно с моим участием…

— Да ты что, Галь! — шёпотом воскликнула она. — Все знают вообще! То ли она эскортницей стала, то ли просто по рукам пошла, но одно точно можно сказать — Марь Пална, как узнала, так чуть дуба не дала. Представляешь вообще её реакцию? Её ученица порнушкой промышляет… А ведь она её когда-то в пример ставила… Понимаешь, да?

Меня будто ледяным душем окатили… Мария Павловна была нашей классной руководительницей…

— Охренеть… — покачав обращённой ко мне затылком головой, тихо произнесла Галя. — Что только об одноклассниках не узнаешь… А в школе, главное, такая фи-фи-фи была, такая вся правильная, ты смотри-и… А вот на теперь!

— Да потому что не нагулялась девка, я те грю. Чё ты думаешь, она ж дома сидела, на дискачи вообще ни ногой!

— Да помню я, что ты! Она, главное…

Я слушала это уже отвернувшись к окну, вся красная от стыда. Панически испугалась, что они меня узнают! И одновременно с тем хотелось вскочить с места и начать доказывать, что я не такая! Что ни в каком порно не узнали — я видела, как пару раз, когда я садилась на своё место, по мне скользнул взгляд Таньки и чуть даже задержался — но ничего на её лице не отразилось, кроме может небольшого интереса. А она бы точно разразилась громкими приветствиями, если бы узнала!

Вот те на… Приехала домой, называется…

Девчонки вскоре переключились на другие темы — тоже сплетни, но уже не обо мне, а всю дорогу до посёлка, боялась повернуться в их сторону.

Вышла первой, протиснулась вперёд и сойдя из автобуса на тротуар, прямиком направилась домой. Быстрой походкой, чуть сутулясь и смотря под ноги — боялась, что кто-нибудь узнает.

Солнце ушло за тучи и небо посерело. На душе у меня было поганее некуда. Вернуться в наш городок с такой славой я конечно никак не ожидала. Надеюсь, мою фотку не повесили на какую-нибудь местную доску позора… Я даже плакать не могла, так меня выморозило то, что они тут знают об этом ролике с Васей и его другом… Вот ведь уроды…

Хорошо, что у меня теперь другое лицо! Не сильно другое, конечно, но если одноклассницы не узнали, то может и другие не узнают. Обычно я носила хвостик, а сейчас волосы мои были распущены и чуть завиты. Но я не была накрашена, как и раньше, а значит узнать меня всё же могли запросто. Но не узнали! А я ведь с ними не так уж и давно виделась до этого — около года назад во дворе соседского дома помню, они на лавочке семечки лузгали и пиво пили, а я с работы шла. Они мне помахали тогда, помню и поболтали мы немножко.

Вскоре среди общей серости показалась знакомая с детства обшарпанная хрущёвка. Такая же, как и несколько других по соседству. Вдалеке дымила знакомая труба, сбоку дома на раздолбанном старом асфальте валялся мусор, который не смогли поместить в набитые доверху зелёные контейнеры.

Спустя минуту я, дрожа от страха, что меня увидит и узнает кто-нибудь из соседей, приложила к двери магнитный ключ. Дверь запищала, и я поднялась по воняющей кошачьей мочой лестнице на третий этаж. Я тихонько открыла дверь в квартиру и в лицо мне пахнуло тёплым запахом щей и ядовитыми тёткиными духами.

Я сбросила сумки на пол и тут в коридор вышла и она сама.

— Явилась — не запылилась, — процедила тётка, внимательно меня оглядывая. — Проститутка… Это ты за блядство своё получила? Шмотки эти?

— И тебе привет, — тихо сказала я.

Вроде спокойно прозвучало. В то время как мне взвыть хотелось от обиды. Чувствовала себя ужасно уязвимой и совершенно незащищённой. Чувство было такое, будто на меня весь мир напал. Будто сговорились все меня обсуждать и презирать.

— Что с твоим лицом? — хмурясь, спросила тётка и поплотнее запахнулась в халатю

— Ничего.

— Что "ничего"? Ты совсем по наклонной покатилась? Ты вообще понимаешь, что мне людям в глаза стыдно смотреть?!

Я сжала добела кулаки и крепко закусила губу.

— Позззор! — выплюнула тётка и уйдя в свою комнату, хлопнула дверью.

Взяв вещи, я прошла в свою комнату, закрылась и рухнула прямо в платье на свою кровать. Во рту чувствовался солоноватый привкус крови. Я вытащила из под себя покрывало и, укрывшись им с головой, дала волю слезам.

Спустя пару минут послышался настойчивый стук в дверь.

— Катя, открой! — донёсся до меня дребезжащий тёткин голос.

Я нехотя сползла с кровати, машинально поправила платье, нервно всплеснула руками и снова крепко сжала кулаки.

— Катя!

— Что?

— Открой дверь!

Я тяжело вздохнула, повернула ручку замка и распахнула дверь.

— Ну что?! — устало выдохнула я. — Что ты от меня хочешь?!

— Чтобы ты за хлебом сходила. И за сметаной. Могла бы и по дороге купить!

— Я не знала, что их нет, — снова вздохнув, ответила я.

— Могла бы и позвонить перед приездом!

Оставаться дома я уже не хотела и сама. Это было невыносимо. Тётке нужно было дать время привыкнуть к тому, что мы снова живём вместе, иначе она мне весь мозг выест чайной ложечкой. так и будет по каждому пустяку докапываться. Ладно, неважно, подумала я, у меня теперь денег полно — сегодня же займусь поисками квартиры. И не здесь, где они все судачат об этом "порноролике" с моим участием. И даже не в Ярославле! В Москве! Подальше отсюда! Или даже в Питере лучше!

Но при мысли о том, что Яков живёт где-то в Москве или в Подмосковье, я снова вернулась к этому варианту.

В "Пятёрочку" я идти не отважилась — там закупалось очень много людей, меня могли узнать, начались бы неприятные вопросы. Поэтому я пошла в "алкашку" на углу, которую держал какой-то местный армянин — благо там и хлеб продавали и сметану.

Но в магазине меня ждал сюрприз куда более неприятный, чем узнавание односельчанами…

— Не проходит оплата, — пожав плечами, повторила девушка. — Может наличные есть?

Наличные были. Немножко, но на покупку нужных продуктов хватило. Однако по спине поползли неприятные мурашки — карта, которой я хотела оплатить хлеб и сметану — была той самой, которую сделал для меня Олег.

Выйдя из магазина, я села во дворе дома на лавочку под липой и, погуглив нужный телефон, позвонила в банк.

— Счёт закрыт, — сказала мне девушка. — Владельцем, на основании расторжения договора. Два дня назад. Если произошла какая-то ошибка и вы являетесь…

С трудом проглотив ком в горле, я нажала кнопку "завершить разговор".

Было странное чувство звона в ушах. И это всё, что я тогда понимала.

Я не помнила, как вернулась домой. Понимание того, что Олег кинул меня, оставив без денег, пришло ко мне как-то вроде бы и сразу после того, как я не смогла оплатить продукты бесполезным кусочком пластика, и одновременно с тем как-то постепенно, даже, пожалуй, медленно.

Я потихонечку понимала, что никуда я уехать не смогу, что мне жить именно здесь, в позоре и сплетнях, среди брезгливых гримас и суетливого шёпота за спиной. Понимала, что за одно я Олегу благодарна точно и очень сильно — за то, что он оплатил мне пластическую операцию, которая помогала мне пока что оставаться здесь неузнанной. Но долго это продолжаться не могло — достаточно было одного лишь устройства на работу, чтобы весь посёлок узнал и о моём возвращении, и о пластической операции, которая изменила моё лицо.

У меня сохранился мой экземпляр нашего с Олегом договора, но сама мысль о том, чтобы подать на него в суд за несоблюдение его условий, казалась мне смешной и нелепой. Кто я и кто он? Да он меня со своими деньгами и крутыми адвокатами в порошок сотрёт, ещё и виноватой оставит. Понятное дело, что именно потому он меня и кинул, что осознавал, что я ничем не смогу ему ответить. Беззащитная провинциальная девушка ничего не могла сделать такому крутому мужику. Хорошо хоть жива осталась…

Да-а, размечталась я конечно, о богатой свободной жизни в своей собственной квартире… Тем горше было понимать, что деваться мне совершенно некуда — сбережений у меня не было, а на работу ещё надо было устроиться. И не факт, что с нынешней моей репутацией меня возьмут на прежнее место.

Ночью мне не спалось. Я пыталась отвлечься на чтение и кино, но не могла сосредоточиться ни на чём, кроме своих грустных мыслей. Заснула, измотанная слезами и переживаниями, только под утро.

Проснулась от грохота — тётка долбила кулаком в дверь.

— Иди посмотри! — орала она. — Иди глянь, к чему всё пришло! Я это убирать не буду — стирай сама!

Не понимая, что происходит, я заспанно открыла дверь.

— Иди глянь! — снова рассерженно воскликнула тётка, тыча рукой в сторону входной двери.

Я выглянула из дверного проёма и посмотрела туда, куда показывала сестра моей покойной мамы, с которой мне "повезло" жить вместе. Входная дверь была открыта нараспашку.

— Что происходит? — обнимая себя за плечи, спросила я.

— А ты выйди, посмотри, — злобно зыркнув на меня маленькими глазами, сказала тётка.

— Я в ночнушке, — мягко возразила я.

— Накинь на себя, значит, что-нибудь! — выпучив глаза, воскликнула она.

Я вздохнула, закрыла дверь, быстро оделась в домашний спортивный костюм и вышла из комнаты, а потом, сунув ноги в тапочки, в подъезд.

Вся стена от пролёта до нашей квартиры была исписана матерными словами вперемешку с моим именем. Наименее грубым предложением было "Здесь живёт вонючая шалава Петрова!"

Закусив губу, чтобы не разреветься, я вернулась в квартиру, набрала воды в пластмассовое ведро, взяла тряпку и снова вышла в подъезд. Надписи были сделаны краской, которая, к счастью, смывалась водой.

Спустя примерно полчаса стена снова стала тёмно-зелёной и даже чище, чем раньше, но я не могла быть уверена в том, что завтра она не будет вновь исписана гадостями и оскорблениями. Я не знала, чьих это рук дело, но полагала, что каких-нибудь знающих меня подростков. Взрослый человек разве будет таким заниматься?

Когда я оттирала стену в своём подъезде, у меня впервые появились мысли о суициде. Не всерьёз, но однако же я об этом подумала. Избавить их всех от своего присутствия, чтобы они успокоились. И все будут только рады. Ведь меня тут никто… вообще никто… не любит. Да и потом, что значит "тут"? На всём белом свете…

Я надела старую куртку и вышла на улицу. Просто хотела пойти погулять где-нибудь неподалёку в лесу, там, где нет людей. Вздохнуть свободней, забыть хотя бы ненадолго о своём теперешнем положении. Интересно, те, кто исписали стену — сделали это просто после просмотра порно или же потому, что узнали, что я вернулась в посёлок? Если второе — то плохи мои дела… Однозначно станут травить толпой… А что я им скажу? Бегать и оправдываться? Объяснять, что этот козёл Вася меня просто подставил? Смысл? Даже если мне и поверят, что это для них изменит? Я ведь теперь — местная звезда порнушки с тройничком. МЖМчик. Меня в две дырки оттрахали и выложили это видео в Сеть. И оно отчего-то стало популярным, раз все уже о нём знают. Видимо Вася с дружком постарались… И, похоже, дали повод для травли этим исписавшим подъездную стену рядом с моей квартирой людям.

Из посёлка однозначно нужно было уезжать, но на что?

Перед выходом из подъезда я накинула на голову капюшон. Самое главное сейчас — оставаться неузнанной.

— Катя! — услышала я мужской голос.

Я резко обернулась — сердце ушло в пятки от страха.

От автомобильной стоянки, где белела дорогущая "Ауди", ко мне шёл мужчина.

Красивый.

Широкоплечий.

Сексуальный.

Сильный.

Олег? Или Яков?

У меня помутнело в глазах, и я едва не грохнулась в обморок. По крайней мере меня сильно повело в сторону.

— Катюша! — сильные руки сжали меня в объятиях, прижали к могучей груди. Я услышала учащённый стук мужского сердца.

Это совершенно точно был не Олег…

— Яшенька! — выдохнула я, обвила руками крепкую мужскую шею и залилась слезами. Заревела в голос, как напуганный ребёнок. А он обнимал меня, гладил по спине и шептал:

— Всё-всё-всё, милая, всё-всё-всё, моя хорошая. Всё будет хорошо. Я за тобой приехал, любимая. За тобой, Катенька, за тобой.