Глава 21 · События после

С тяжёлым сердцем ехала я обратно. В дом Олега, в свою золотую клетку, где меня вновь ждали одиночество и молчание. В комнате, во дворе… На всей территории огромного Телегинского поместья. Избегающие разговоров слуги, нехотя общающийся со мной владелец особняка и молчаливый Ньенга, напоминающий его тень. Все они будто объявили мне бойкот и говорили со мной лишь тогда, когда этого требовала необходимость.

И хотя в этом особняке меня также вновь ждала надежда на будущую свободную и богатую жизнь, в которой я сама буду принимать решения, в том числе, где гулять и с кем заниматься сексом, мысль о том, что придётся провести в нём ещё несколько дней — была теперь совершенно невыносимой. Хотелось только одного — бросить всё и сбежать. Я понимала, что этот побег не закончится для меня ничем хорошим — Олег, как пить дать, поймает меня, и выставит счёт за нарушение условий нашего с ним договора. И счёт этот вряд ли будет в пару сотен евро. Более того, возможно даже останусь в долгах, вместо того, чтобы уехать богатой от своего похитителя, в принудительном порядке обеспечившего меня высокооплачиваемой работой. Работой ли? Мне было хорошо с Яковом… Но он был прав, да… когда назвал меня куртизанкой. Именно ею я и с ним и была. Просто влюбилась в клиента… Причём считая, что это другой человек… Дурдом…

Я ехала, думая и о богатом и несчастном Якове, о его любви к Лере, к которой наконец-то не имела никакого отношения. О том, что впереди у нас должна была быть ещё одна ночь, а я, вместо того, чтобы продержаться эту и следующую — испортила всё. Несмотря на эту пьяную благодарность Якова, я не верила в то, что он был рад сказанной мною правде. Раньше он ждал этих ночей. А теперь он снова понимал, что у него снова больше нет Леры. Впрочем, судя по тому, что он рассказал, у него её никогда и не было. При этом он умудрился дважды её потерять и второй раз — благодаря мне. А точнее, моей несдержанности.

И чего я этим добилась? Его боли и моего провала. Штрафов, которые ждали меня от разгневанного Олега. Пятьдесят тысяч евро за ночь платил ему Яков… С ума сойти… За ночь со мной этот мужчина отдавал целое состояние и делал бы так ещё, если бы я не прекратила это своей истерикой… Ладно, зачем обманываться. За ночь не со мной. За ночь со мной он не отдал бы ни копейки. Он оплачивал близость с потерянной любимой женщиной. Точнее, с её иллюзией. Которой и была я.

А с другой стороны — промолчи я снова, разве я узнала бы правду? Закончились бы эти ночи в отелях и уехала бы я домой, так и не узнав, что занималась сексом вовсе не с Олегом. Что я вообще с Олегом сексом не занималась никогда.

Покрасневшими, заплаканными глазами смотрела я сквозь мокрое от дождя окно на проезжающие мимо автомобили. Эта картинка стала уже привычной. Я вообще быстро привыкла к ним, к этим пасмурным утрам с серым мелькающим пейзажем за окном, витиеватыми струйками воды на стёклах, тихой музыкой из магнитолы, широкими плечами личного водителя передо мной и осторожным его взглядом на меня в зеркало заднего вида.

Позади была боль Якова, впереди меня ждал гнев Олега, а между этими наковальней и молотом была всего лишь маленькая, невзрачная я — человек со стёртой внешностью и стёртым прошлым. Женщина с внешностью красавицы, так или иначе, повлиявшей на судьбы двух капиталистов, братьев-близнецов.

Было ли мне страшно? Да, пожалуй. Я не считала, что Олег причинит мне физический вред, но боялась его штрафов и новых условий, которые так или иначе ограничили бы мою свободу. Ведь я жила в этой золотой тюрьме, надеясь на скорое освобождение, а в итоге, похоже, сделала всё, чтобы не уйти так просто, как ожидалось, по истечении срока договора.

А с другой стороны, возможно всё обойдётся штрафом тысяч в тридцать евро и неустойкой в сорок за то, что я сорвала следующую ночь. Подумать только — штрафы на суммы, о которых я даже помыслить раньше не могла, а теперь могла оплатить… И даже с ними у меня всё равно останется огромное для меня количество денег на счёте. И я вновь обрету свободу, потому что теперь заказчик потерял клиента, а значит, во мне больше не будет надобности.

И тут я испугалась. Разом и сильно. Перепугалась так, что едва не потеряла сознание. Потому что при мысли о том, что во мне больше у Олега не будет надобности, мне вспомнились слова Якова "Ты даже не представляешь, куда ты влезла, дурёха, если дела обстоят именно так, как ты мне их описала". Вспомнились и его слова о том, что бизнесмен и политик Олег именно из-за липового статуса гетеросексуала стал общаться с Лерой, выдавая её за свою невесту. А я ведь, ворвавшись тогда к нему в спальню, стала свидетельницей того, что он — гей… И этот Ньенга тоже, может быть, был какой-нибудь важной шишкой в бизнесе и политике… По крайней мере Олег ведь разговаривал с ним, как с ровней по статусу… Иногда даже советовался… И вряд ли они просто так отпустят меня, да ещё и с такими деньгами… Тем более после того, как я проговорилась Якову о том, кто я такая… И вообще нарушила едва ли не все выставленные Олегом условия… Теперь они мне ни за что не поверят, что я не проболтаюсь никому об их сексуальной ориентации… Ой, мамочки…

— Простите, Антон, вы не могли бы остановить на минуточку? — наклонившись вперёд, попросила я водителя, стараясь не выдать голосом охвативший меня панический страх.

В зеркале заднего вида я увидела настороженный взгляд молчаливого Антона.

— Мне дурно… — добавила я.

Словно оправдываясь… Я себе не принадлежала и очень хорошо это порой чувствовала. В том числе сейчас.

— Да, конечно, — ответил он. — Но не прямо здесь. Подождите минуту-две, дальше я смогу остановиться у обочины.

— Хорошо.

— Хотите воды?

— Да, если можно…

Антон протянул мне маленькую и прохладную бутылку "Эйвиан". Сделав пару глотков, я закрутила крышку и положила бутылку рядом с собой, у окна. Из-за нахлынувшего на меня страха я дышала редко и неглубоко. За водительским креслом, так, чтобы это не было заметно Антону, чуть выпрямила руку и вытянула пальцы. Они мелко дрожали. Облизнув губы, я посмотрела в окно, панически раздумывая над сумасшедшей идеей сбежать.

За стеклом всё так же мелькали мокрые разноцветные автомобили и тёмно-серые деревья под мышино-серым утренним небом. На меня накатила жуткая слабость. Я ощущала пульсацию своего сердца уже не только в висках, мне казалось, что я едва ли не вся превратилась в взволнованный сердечный ритм. Лоб покрылся испариной: в прохладе кондиционера я буквально чувствовала его холодно-мокрым.

Антон замедлил ход "BMW X6", в пару манёвров свернул на крайнюю правую полосу и остановился у лесополосы. Обернулся ко мне:

— Вы в порядке?

Прикрыв на секунду глаза, я слабо кивнула и, проведя тыльной стороной ладони по лбу, ощутила, что к нему прилипла прядь волос. Вряд ли я выглядела хорошо, но меня сейчас это мало волновало. Отстегнув ремень безопасности, я пододвинулась к двери.

— Погодите секунду, — сказал Антон.

Он вышел из машины, обошёл её и, раскрыв большой чёрный зонт, отворил передо мной дверь.

— Осторожно, — сказал он, — не наступите в грязь. Здесь везде мокро.

Поблагодарив, я ступила на более-менее сухой участок, вышла и огляделась по сторонам. С шумом и рёвом проносились мимо машины. Шоссе посреди леса. Вдалеке с обоих сторон какие-то поля. И всё казалось серым. Просто разных оттенков. И небо и лес и дорога и даже разноцветные вроде бы автомобили.

Я чуть поёжилась: после тёплого салона здесь, на промозглом утреннем ветру, было довольно прохладно. Но чувствовать я себя стала полегче. Антон стоял рядом, деликатно глядя в сторону. Мысленно я горько усмехнулась: убежать? Как? Это было просто нереально. Тем более в моём состоянии. Да и помощи просить было не у кого…

Кроме Антона никому здесь не было до меня дела. Мы стояли рядом с большим чёрным внедорожником под широким чёрным зонтом, по натянутой ткани которого тихонько стучал утренний подмосковный дождь, и я понимала, что так или иначе, но встречи с Олегом я избежать не смогу. Убежать с охраняемой территории его поместья может быть и можно, но меня быстро хватятся. А до приезда в особняк — даже если я побегу прямиком в лес, перепрыгнув через ров, Антон в пару мгновений меня догонит. А бегать вдоль шоссе и махать руками, стараясь привлечь полицейских — ещё глупее. Их тут нет, да и очень вряд ли, их это привлечёт. К тому же, ну убегу я — дальше-то что?

— Я подышу немножко, — сказала я. — Укачало, наверное.

— Без проблем, — отозвался Антон. — Единственное что: если задержка ожидается дольше пяти минут, я должен отзвониться шефу и сообщить о ней.

— Нет, — сухо ответила я, взглянув в серые глаза водителя, — не нужно. Думаю, я уложусь.

Спустя несколько минут мы снова ехали в особняк. Но остановка пошла мне на пользу, я смогла хотя бы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Убедила себя не паниковать и не делать глупостей — в любом случае до приезда я ничего предпринять не смогу, грамотно среагировать — тоже. Нужно вести себя так, будто эта встреча с Яковом была обычной нашей ночью. Не подавать виду, что я узнала правду. В конце концов ещё неизвестно: знает ли об этом Олег.

Основных вариантов развития событий я видела всего три.

Первый — Олег звонит Якову, чтобы подтвердить новую ночь и в этот момент Яков отказывается пересылать деньги. Ничего не объясняет, просто кладёт трубку. Тогда, естественно, Олег вызовет меня к себе (или придёт в мою комнату сам) и потребует объяснений. Для такого случая мне нужно заготовить какой-нибудь более-менее убедительный вариант. Тогда я, возможно, смогу отмазаться и сбежать.

Второй — захмелевший Яков в возмущении звонит Олегу и выражает ему своё "фи". В таком случае Олег, разумеется, уже в курсе ситуации и меня в его особняке ничего хорошего не ждёт. И об этом лучше даже и не думать — всё равно из машины я не убегу.

Третий — спустя день или два мы встречаемся с Яковом ещё раз, потому что он Олегу ничего не говорит. Просто оплачивает новую ночь для того, чтобы переспать со мной. В этой версии я основывалась прежде всего на его фразе о том, что он меня не расхотел, даже после того, как узнал, что я — не Лера.

В любом случае, пока я ехала в особняк, я могла только гадать, чем обернётся моя истерика в гостиничном номере этой ночью.

Особняк встретил нас мрачной глыбой с тёмными окнами справа от входа — если Олег и был дома, то он, похоже, ещё спал, потому что иначе в его половине на первом этаже в такую пасмурную погоду однозначно горел бы свет. Это немного успокоило меня. Не сильно, но я хотя бы перестала трястись.

Антон, укрывая зонтом от моросящего дождя, проводил меня до дверей. Их тут же открыл дворецкий: в фойе свет горел. Поблагодарив Антона и попрощавшись с ним, я кивнула дворецкому, поздоровалась с ним и поднялась к себе. Вскоре мне принесли шарлотку и чай. Я немного поела, забралась под одеяло, устроилась калачиком и, уставшая и измученная в дороге страхами и волнениями, провалилась в беспокойный сон.

Спала я недолго: мне приснился какой-то кошмар с погоней. Я проснулась вся мокрая от пота и больше не смогла сомкнуть глаз. На часах было без пяти одиннадцать — я проспала около пяти часов. Умывшись и надев халат, я вызвала горничную и попросила принести мне завтрак.

Спуститься вниз я боялась.

Но боялась напрасно — внешне день прошёл совершенно спокойно. Я читала книги и слушала музыку, а Олег ко мне не поднимался. Он, как обычно, занимался своими делами, а вечером уехал вместе с Ньенгой — я видела из окна, как они сели в большой бордовый джип. До меня донеслись приглушённые звуки поочерёдно захлопнувшихся дверей и вскоре машина скрылась за углом.

На душе стало спокойнее, я даже позволила себе прогулку. Погода оставалась пасмурной, но дождь не лил. Под мышино-серым небом, зябка кутаясь в лёгкое полупальто, я прошлась вдоль реки, думая о Якове и скучая по нему. Я гнала от себя мысли о нём, потому что они ввергали меня в тоску, но не думать о нём не могла. Чуть позже я немного побродила среди деревьев, надеясь увидеть Пашку. Но его нигде не было и вскоре я, совсем замёрзнув, повернула назад.

Олег приехал поздно и мы встретились с ним в фойе, когда я спустилась после своего одинокого ужина в своей комнате, чтобы пройти в библиотеку. Он вошёл размеренной хозяйской походкой, отдал дворецкому пальто и зонт, и, улыбнувшись мне, спросил выспалась ли я.

— Да-да, всё хорошо, — ответила я, стараясь не выдать охватившего меня волнения.

— Ну и прекрасно! — весело ответил Олег и, потеряв ко мне всякий интерес, ушёл на свою половину дома. Дворецкий проследовал за ним.

И только тогда я поняла, что Яков меня не выдал.

За два следующих дня я разговаривала с Олегом всего единожды. Если это вообще можно было назвать разговором. Он объявил мне, что следующим вечером я еду в частный отель на севере Москвы, а утром шофёр отвезёт меня в особняк в последний раз. Для того, чтобы я выспалась и забрала подаренные мне вещи. Ну а потом, ухмыльнувшись, сказал Олег, меня отвезут на площадь трёх вокзалов и я смогу уехать куда, захочу — хоть домой, хоть обратно на тройничок.

Меня подмывало резко ответить ему, осадить его, но я не рискнула. Я и так едва не испортила свои с ним отношения и не потеряла кучу денег из-за этого. Поэтому я смолчала. Тем более, что он явно меня дразнил, чувствуя себя хозяином положения — ну и незачем было вестись на эту провокацию.

Следующие сутки я места себе не находила — так сильно тосковала по Якову и одновременно с тем мучилась из-за полнейшей неопределённости. Я боялась, что он откажется, из-за того, что я не Лера и выдаст меня этим, но, пожалуй, ещё больше я боялась этого отказа потому, что он обозначал бы, что мы с Яковом больше не увидимся, что я ему не нужна.

Это, возможно, трудно понять, но он стал для меня самым близким человеком на свете и, прислушиваясь к себе, я понимала, что влюблена в него до одури. Мне снились наши ночи, и я скучала по ним. По его голосу, по его прикосновениям, взглядам, по тому, как он гладил меня, как ласкал, как обнимал. По его внимательности и трепетному ко мне отношению, по тому чувству защищённости и умиротворения, которое он дарил мне, когда был со мной рядом.

Я очень, очень скучала по нему.

Наступил тот самый последний вечер. Я немного побродила перед отъездом среди дубов, попрощалась с речкой, с полюбившейся лошадкой в конюшне, покачалась на садовых качелях у фонтана. Я не ожидала того, что мне будет грустно уезжать отсюда. Я понимала при этом, что я ещё вернусь сюда утром, но одновременно с тем мысль о том, что этой мой последний вечер здесь меня отчего-то немного угнетала. Наверное, я боялась перемен. Теперь я была богата и жить так, как раньше — просто не имело смысла, свою работу я не любила настолько, чтобы заниматься ею, став финансово обеспеченным человеком. Мне хотелось заниматься танцами, открыть свою маленькую студию, но я не знала, как это делать и пока ещё сильно в себе сомневалась.

В этом поместье я прожила больше месяца, заработав за краткий срок много денег, но при этом внутренне я осталась совершенно обычной девчонкой, которой просто хотелось выйти замуж за любимого мужчину, нарожать ему детей и жить вместе счастливой семьёй. Нет, конечно этим мои желания не ограничивались, но счастливой владелицей школы танцев, у которой при этом по-прежнему нет семьи, я себя не видела. Работа была для меня менее важной сферой, чем личная жизнь.

А с некоторых пор моей личной жизнью стал Яков. И теперь, когда я знала, что Олег и Яков — разные люди, хоть и братья-близнецы, я ещё сильнее хотела быть вместе с Яковом. Ещё сильнее жаждала его любви.

Моя душа запела, когда я села в машину, чтобы поехать к нему. В ней звенели фанфары, я сдерживалась, чтобы не рассмеяться от счастья, не подпрыгивать на месте, не елозить на заднем сиденье от нетерпения, чтобы не выдать свою радость. Я понимала, что еду к Якову! К своему милому Яшеньке! Что он не отказался от ночи со мной, от ночи со мной настоящей, что он выплатил Олегу эти бешеные деньги, чтобы не подставить меня! Я понимала, что стала важна ему! Я, а не Лера. И я сгорала от нетерпения перед встречей с ним, так сильно хотела его увидеть.

Я взбежала по лестнице на третий этаж, проигнорировав лифт. Я приготовилась к встрече с ним с таким воодушевлением, как не готовилась ни разу ранее. Я очень ждала его.

Но когда часы пробили двенадцать, стука в дверь не последовало. Его не последовало и позже: Яков не приехал. Он просто оплатил последнюю ночь, чтобы у Олега не было ко мне претензий.

Я проплакала всю ночь, а ровно в четыре утра вышла из номера, тихо закрыв дверь. Спустилась вниз, во двор, где меня ждал за рулём Антон и молча села в машину.