ГЛАВА 8

Рамиль продолжал пристально смотреть мне в глаза, а потом улыбнулся и его взгляд потеплел. Мне показалось что это произошло слишком быстро и даже в воздухе завоняло фальшью. Он походил на хитрую лису, очень хитрую и опасную. Льстивую, умную и невероятно подлую.

— Твой господин настолько щедр с тобой, что я диву даюсь всей той роскоши, что вижу здесь. Ни одна его женщина не получала настолько дорогих подарков. Надеюсь ты отблагодаришь его так же щедро.

Может быть будь я из их мира я бы порадовалась, но меня передернуло от этих слов и от сравнения с другими. А еще от благодарности, которую я якобы обязана высказать за все то, что с удовольствием променяла бы на свободу.

— Великая честь получать подарки больше, чем другие девки вашего господина. Я не продаюсь и мне не нужны все эти тряпки. Пусть все это унесут я ничего не возьму. Только один наряд… могла бы ходила б голой.

Улыбка пропала мгновенно и глаза сверкнули яростью.

— Если ты всегда настолько дерзкая я не пойму, как до сих пор у тебя есть язык. Унести подарки? Это оскорбит Аднана. Это унизит его в глазах его людей. Ты в своем уме, женщина или твои мозги расплавились в пустыне? Никогда не видел таких строптивых. Лет пятьдесят назад ты б получила за это десять плетей.

— Я бы не удивилась, если бы получила их и сейчас. Думаешь для меня это важно? Все вот это, — я обвела рукой комнату, — золотая клетка, я здесь не по доброй воле, я не одна из женщин твоего господина я рабыня, я вещь, я насильно взятая в плен. Я мечтаю лишь сбежать отсюда и сбегу рано или поздно!

На него моя речь не воспроизвела ни малейшего впечатления. Он просто пожал плечами подошел к столу и налил из хрустального графина воду в стакан. Сделал несколько глотков и поставил на место.

— Вот и считай, что тебе несказанно повезло. Других, таких как ты, давно отымели во все отверстия и бросили подыхать в борделях Каира или продали в бедуинские деревни на всеобщее пользование. А ты смеешь еще быть недовольной? А насчет побега… ты знаешь к чему приравнивается побег у нас? И что тебя за это ждет знаешь?

— Знаю. И до сих пор не верю, что попала к варварам, где о человечности никогда не слышали и где царят первобытные обычаи! Где несчастных женщин забивают насмерть… так не поступают даже с животными.

Рамиль пристально на меня посмотрел:

— Что ты знаешь о нас, девочка? Как ты можешь судить о нем только с высоты своего узкого мирка за рамки которого ты никогда не выходила. Хочешь я расскажу тебе кто ты? Я ведь таких сотнями перевидел если не тысячами. Ты заурядная серая мышь среди своих, твоя семья с трудом сводила концы с концами. Лучшее, что тебя ждало это свадьба с каким-то никчемным неудачником, вроде тебя, неумеющим зарабатывать деньги так же как и твоя семья. И не спорь ты бы выбрала тот же тип. Это элементарная психология. Ты нарожала бы детей, он бы в лучшем случае пил по выходным, а худшем колотил бы тебя и не просыхал от водки или валяся на диване с отросшим брюхом пока ты вкалываешь. К старости у тебя б не было даже на кусок хлеба.

— Это ты судишь о нас с высоты твоего узкого жестокого мирка. Наши женщины свободны, а мужчины уважают их чувства и решения… и не бьют их камнями, не насилуют, не покупают!

— Ну да у вас ведь нет проституции… а кто тебя продал Аднану? Разве это был араб? Женщин наказывают за измену, за разврат и мерзости.

— Наказывайте мужчин, а не женщин. Они слишком слабы…

— А слабость женщины оправдывает то, что она раздвигает ноги перед другим мужчиной, позоря своего мужа.

— Который потом жестоко мстит за свою несостоятельность. Женщина не станет изменять просто так. Возможно мужчина отвратительный муж и любовник.

Рамиль расхохотался.

— Интересно что сказал бы по этому поводу Аднан.

— А твой господин настоящий монстр и лютое чудовище. Он эти законы поддерживает лично!

— О, да, ибн Кадир настоящее чудовище. Ты совершенно права. Но ты бы, наверное, удивилась узнав, что он пощадил одну маленькую русскую шармутку, взял ее к себе, одел, обул, закрыл собой, когда ее чуть не убили, пощадил, когда должен был казнить самой жуткой казнью и объявил своей женщиной. Может я что-то упустил?

Я повернулась и удивленно посмотрела на Рамиля.

— Что такое? Ты удивлена? Я все и всегда знаю. Это моя прямая обязанность за незнание я могу лишиться головы. Так во я не помню, чтоб Аднан ибн Кадир до тебя, был столь милостив к кому-то и щедр. А ты — глупая женщина, которая не осознает своей власти, не осознает возможностей и желает смерти. Все твое племя такое? Или ты одна настолько одаренная? Вечером ты поедешь вместе с господином на праздник в честь его возвращения. А утром я повезу тебя в Каир в твой новый дом.

Он пошел к двери, а потом обернулся и тихо сказал.

— У тебя есть время подумать, Снежная королева, ты можешь править его сердцем, а можешь превратиться в лужу грязи и выбирать только тебе… не разочаруй меня. И… переоденься. Надень темно-синее с серебром. Тебе больше подойдет. И волосы не собирай.

Когда он вышел, я облокотилась обеими руками на стол и склонила голову… Я знала, что он прав. Но это ничего не меняло. Я по-прежнему не могла смириться с неволей, не могла принять, что я не принадлежу себе и что кто-то распоряжается моей жизнью на свое усмотрение.

Подошла к зеркалу и посмотрела на свое платье… потом повернула голову и поискала взглядом тот наряд, о котором говорил Рамиль. Заметила его сразу же. Он сверкал серебристыми стразами. Длинное вечернее платье… весьма своеобразное и на вид очень закрытое. Но это было лишь видимостью потому что, когда я его надела оно облепило мое тело как вторая кожа и лишь у колен расходилось пышными фалдами к полу. Ни одного разреза, высокое декольте и в то же время грудь четко обрисована тонкой тянущейся материей с блестками. Да, «евнух» был прав и мне действительно синий подходил намного больше. Я сама засмотрелась, невольно повернулась боком, потом другим. Приподняла руками волосы, отпустила, позволив им рассыпаться по плечам. Разве это я там в зеркале?

— Если вырубить весь свет во Вселенной твои волосы будут сверкать как солнце и освещать все вокруг.

Вздрогнула от неожиданности и замерла, увидев позади себя Аднана. Он смотрел на меня горящим взглядом от которого по коже пошли мурашки и гладил мои волосы едва касаясь их ладонями, потом убрал их с моего плеча и на мотал локон на палец, поднес к лицу.

— Наденешь платок. Не хочу, чтоб мои гости ослепли… или пусть слепнут от зависти. Я пока не решил.

И криво усмехнулся разглядывая меня с ног до головы.

— Платье Рамиль выбрал?

Я кивнула, не понимая ему нравится или нет.

— Ты в нем как голая…

Развернулась и дерзко спросила.

— Раздеться, надеть другое? Может паранджу? Или не пойти? Последнее мне нравится больше всего. И зачем платок ты можешь их обрезать или перекрасить. Я же твоя вещь.

Прищурился и продолжил гладить мои волосы.

— Они слишком красивые чтоб их обрезать, я с ума схожу от них… и не хочу чтоб их видели другие. Не хочу, чтоб трогали тебя глазами.

Зеленые глаза бедуина потемнели на несколько тонов и блестели голодным блеском, который всегда меня пугал. Он протянул руку к столу и взял с него бархатную коробочку, раскрыл ее и развернув меня снова к зеркалу, приложил мне на грудь ожерелье из белого золота с синими камнями в форме цветов. Щелкнул застежкой. Склонился к моим ушам и хмыкнул — у меня оказались не проколоты уши. Да, мне нельзя у меня аллергия на металл, а дорогое белое золото мои родители не могли себе позволить. Вспомнились разглагольствования Рамиля и на глаза навернулись слезы. Мы не жалкие, не нищие. Просто нам не повезло родиться с миллионами! Почему-то от этих мыслей взяла злость.

— Я распоряжусь проколоть тебе уши до приема, чтоб надела мой подарок. — погладил мочку уха, потер пальцами это было приятно, но я все же увернулась, — Мне хочется украшать тебя … и в тоже время натянуть на тебя мешок, чтоб никто не видел насколько ты красивая, Альшита. Ты делаешь из меня безумца… я сам себя боюсь.

А я боялась его таким, мне казалось, что эта страсть делает из него психопата и он снова причинит мне боль.

— Я могу причинить тебе адскую боль, Альшита и не хочу этого… Я зверею, когда представляю тебя с другим мужчиной.

Он словно прочел мои мысли, и я невольно вздрогнула. Этот мужчина пробуждал во мне самые противоречивые эмоции, самые острые, страшные и в тоже время невероятные. Рядом с ним я словно находилась на краю пропасти и лишь он мог толкнуть меня вниз или удержать… а может быть толкнуть, а потом поймать на лету.

Я осмелилась посмотреть ему в лицо через зеркало и …уже в который раз удивилась собственным эмоциям, когда вижу его глаза такие светлые, такие необычные, насыщенный, особенно в сочетании с темной кожей и черными волосами меня постоянно бросает в дрожь от этой невероятной дикой красоты. Только сейчас я обратила внимание, что на нем совсем другая одежда. Обычная современная и …он в ней настолько шикарно выглядит, что дух захватывает. И в то же время внутри поднимается волна сумасшедшего протеста — ведь я его ненавижу. Я его боюсь. этот мужчина причинил мне боль, он унизил меня и продолжает это делать. Щелчок пальцами, и я впаду в немилость и вот этот красавец отправит меня подыхать в пески. Но как же ему идет белая модная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц на груди и джинсы, небрежная прическа и золотая цепочка поблескивающая на очень темной кожей.

Аднан вдруг взял меня за подбородок, а я вздрогнула, и он тут же убрал руку. Несколько секунд смотрел мне в глаза и светлые радужки медленно темнели.

— Когда ты так делаешь мне хочется тебя задушить, Альшита. Сжать твою шею пальцами и раздробить твои позвонки. Вот этот страх в твоих глазах он пробуждает во мне нечто липкое и черное, ты пробуждаешь это во мне. Рано или поздно оно сожрет нас обоих, и я сделаю тебе очень больно.

Я в этом совершенно не сомневалась. Рано или поздно он снова причинит мне страдания. Все вот это затишье временное и зыбкое.

Густые брови Аднана сошлись на переносице и он провел по моему лицу костяшками пальцев с толстыми кольцами.

— Такая нежная кожа, шелковая, тонкая. Хочется ласкать… трогать… вдыхать.

Я вся внутренне напряглась, увидела, как его взгляд спустился по моей шее к груди и глаза стали почти черными. Мое дыхание слегка участилось, а властные руки исследовали мои скулы, погладили шею, плечи.

— Сегодня ночью я хочу покорности, Альшита. А ты решай чего хочешь ты: боли или …

Он хотел сказать наслаждения, но не сказал. Полоснул меня взглядом так, что казалось порезал до костей и вышел из моей комнаты.

«Сегодня ночью…» Божеее, пусть эта проклятая ночь никогда не наступит.

Рамиль вел машину лично. Я потом поняла, что он многое делал лично и это внушало уважение и страх. Он страшный человек и Аднан ему очень доверяет. Автомобилем он управлял уверенно, не спеша, смотрел на дорогу и слушал классическую музыку. Я его сейчас особо не интересовала. Зато меня интересовали пейзажи города, улицы и люди, которых я видела там. Запомнить дорогу я пока не могла, но позже я начну запоминать. У меня очень хорошая память. Когда мы приехали он помог мне выйти наружу и вдруг наклонился к моему уху:

— Постарайся держаться в тени и привлекать поменьше внимания… особенно не стоит сейчас попадаться на глаза его жене. Всегда делай что я говорю и все будет хорошо. Запомни это раз и навсегда — слушаться Рамиля.

Мы оказались возле огромного здания с белыми колоннами. Внутри играла музыка, двор был ярко освещен разноцветными огнями и даже издалека сверкала вода в бассейне. Повсюду били фонтаны. Я глазам своим не поверила, когда увидела дорогие машины, людей в шикарной одежде, женщин в сверкающих нарядах. Не просто цивилизация, а все сливки общества. Теперь я безропотно шла за евнухом (мне понравилось его так называть пусть про себя, но все же приятно) и на меня оглядывались мужчины и женщины. Это любопытство сильно раздражало, нервировало. И я знала почему они смотрят — это проклятые волосы. Они привлекают внимание своей неестественной белизной. Сейчас я их ненавидела больше чем когда-либо. Мне захотелось спрятаться. Исчезнуть. Стать очень маленькой и слиться с полом. Но вместо этого я гордо выпрямила спину и вздернула подбородок. Пусть смотрят. Я и вида не подам насколько мне страшно. И насколько я вся напряжена, ощущая их враждебность и презрение.

Официанты разносили подносы с закусками и разными напитками. Я постаралась скрыться за толпой, затеряться за фонтанами и клумбами и в то же время не терять из вида никого из них, а также хорошо освещенный двор.

Внезапно пронесся какой-то ропот, а потом все стихли и повернули головы в сторону дорожки у самой кромки воды. Я вся напряглась увидев, как по ней идет Аднан вместе с какой-то женщиной. Совсем другой Аднан, таким я никогда его не знала. Не дикарь ни в одном его движении нет первобытной резкости и дикости. Идет как светский тигр, вальяжно, гордо, лениво осматриваясь вокруг. На нем светлый костюм, расстегнутый жакет и под ним черная рубашка с распахнутым воротом. Чисто выбрит и мне от чего-то кажется, что его кожа пахнет парфюмом с сумасшедшим запахом, от которого все тело должно покрыться мурашками. Сейчас он казался мне моложе и совсем не таким как там в пустыне… Если бы я увидела его на улице я бы, наверное, приоткрыла рот и была не в силах сделать ни одного вздоха. Такие красивые мужчины бывают только в кино или на обложках журналов… Впрочем, как и такие красивые женщины. Но Аднан не смотрел на свою спутницу, он кого-то выискивал в толпе и когда выхватил цепким взглядом меня, то его глаза сверкнули, и он усмехнулся.

Женщина рядом с ним победоносно улыбалась, словно всем своим видом показывая кому принадлежит этот мужчина. И у меня онемело все в груди, я не могла оторвать от нее взгляда… да, я думала, что его жена должно быть красива, но я и предположить не могла насколько. Такая яркая, экзотическая красота, бросающаяся в глаза. Жгучая брюнетка, длинные локоны вились ниже ее колен, с темными влажными глазами и тонкими чертами лица. Она мне напоминала пантеру. Каждое движение томное, сексуальное, и наряд на первый взгляд скромный и в то же время подчеркивающий все ее достоинства ослепляющий перламутровой белизной. Она шла рядом с ним как королева… а мне вдруг захотелось исчезнуть Я показалась себе жалкой и убогой. Вот где истинная власть. Она в руках у этой женщины, а я скоротечна так же, как и капля дождя упавшая на асфальт.

Аднан и его жена прошли мимо меня, и я почувствовала, как у меня пересохло в горле, стало больно в груди так словно меня туда ударили. Я никогда не испытывала ничего подобного. Это было невероятно больно… видеть его с другой, имеющей на него все права.

— Вывел змеюку в свет. Давно я не видела ее на людях то ли она сидела плела свою паутину или сцеживала яд, то ли ее не брали на люди. Явилась… а я рассчитывала, что он будет сегодня один и возможно увезет меня как в прошлый раз в отель… ммм… я изголодалась по его дикой страсти.

Они говорили по-арабски. Стояли рядом со мной и наверное думали, что я их не понимаю. Не долго длилась моя радость, что никто из них не оборачивался на меня, мне нравилось стоять в тени и не привлекать больше внимание. Саднящее чувство в груди не прекращалось теперь мне хотелось пнуть в спину эту девку, которая явно говорила об Аднане. С придыханием и истомой… конечно, ведь ее, наверное, он не брал силой как меня.

— Размечталась. Он никогда не берет никого по два раза. Радуйся, что тебе хоть один раз перепало. Неет, сегодня гадюка заполучит его в свою постель. Как он не видит какая она подлая тварь? Интересно он знает о ее выходках.

— Мужчинам нет дела до женских выходок. А ты вообще никто. Вдовушка на которой никто так и не женился потому что знают, что слаба на передок.

— Заткнись, с тобой он вообще никогда не был, даже не смотрел в твою сторону.

— Ничего, зато мне не грозит быть отравленной, зарезанной или облитой кислотой, и ты радуйся, что про тебя не узнали.

— Ты просто завистливая ведьма, Фати, Аднан страстный любовник, горячий до безумия… когда он брал меня с этим не сравниться ничто. Ничто не дарит такого наслаждения как толчки его огромной плрти внутри моего тела… ммммм.

Вся краска прилила к щекам и мне захотелось закрыть уши руками, а еще больше хотелось толкнуть ее в спину, чтоб свалилась в бассейн. Это невыносимо слушать как он трахает своих любовниц.

— Я слышала Аднан привез из поездки женщину. Русскую блондинку. Говорят, он не расставался с ней ни на секунду, подарил ей жеребца и кучу драгоценностей.

— Тоже мне удивила. У Аднана сотни любовниц одной больше, одной меньше. Вышвырнет ее или подарит кому-то из братьев или друзей.

Мне показалось, что ненависть вибрирует в самом воздухе, он пропитался ею насквозь. Словно каждая молекула стала ядовитой. Я словно в серпентарии и вокруг одни враги. И это страшно… намного страшнее чем там в пустыне, где все было честным и на виду. Повсюду шипящие змеи… рано или поздно они заметят меня и сожрут.

— Вот она стоит рядом с нами. Белая как моль. Словно мелом измазанная. Интересно чем она красит волосы что они такие белые.

— Фу. Это мертвый цвет. Все эти блондинки холодные в постели и быстро надоедают.

— Не знаю… посмотри, как он на нее смотрит. Ты только глянь. Уже несколько минут глаз не сводит, а эта пигалица что-то рассматривает в толпе.

— Зачем он привел ее сюда? Разве она его официальная любовница? Она же просто купленная вещь. Русская шармута которых возят сюда сутенеры. Что она делает среди честных женщин?

— Так решил ибн Кадир, а значит у нее есть все права находиться там, где он захотел.

— Сучка… белобрысая дрянь. Теперь придется делить его с обеими. Я надеюсь Зарема быстро с ней разберется.

Две змеи думают, что я не понимаю… и я продолжаю делать вид что не понимаю, чтоб дослушать их беседу до конца.

— Опять смотрит на нее. Я раньше не видела чтоб он на кого-то так смотрел.

— Мужики всегда так смотрят на женщин. Не преувеличивай ничего особенного в ней нет.

Я медленно повернула голову в сторону большого фонтана — Аднан смотрел на меня, его глаза влажно поблескивали. Я помнила этот взгляд… тогда, когда он увидел меня полуголой в своем шатре… смотрел точно так же. Проклятое платье, в котором я выгляжу скорее раздетой, чем одетой. Взгляд бедуина стал невыносимо тяжелым, его ноздри трепетали, а на скулах играли желваки.

«Сегодня ночью»…, а потом лезвием по нервам — ничего не будет он к жене своей пойдет. И пусть идет. Главное чтоб не ко мне.

И в этот момент я вздрогнула — Зарема тоже смотрела прямо на меня и ее взгляд казалось прожигал меня насквозь. Она прищурилась и стиснула челюсти, потом погладила руку Аднана, стараясь привлечь его внимание. И я вдруг вспомнила как евнух говорил, чтоб я держалась в тени и постаралась чтоб раньше времени жена Аднана меня не заметила.

Рамиль прервал тишину и постучал чайной ложкой по хрустальному бокалу каким-то напитком.

— Внимание дамы и господа, сегодня в честь возвращения, нашего любимого Аднана мы приготовили невероятное зрелище. Настоящие бои без правил все как вы любите, все как мы умеем. Сегодня состязаться будут только самые лучшие, самые сильные и бесстрашные.

Вначале я не поняла, о чем он говорит, пока не увидела полураздетых мужчин, переминающихся с ноги на ногу, лоснящихся от какой-то смазки на коже.

— Они будут драться не на жизнь, а на смерть за невероятный приз, который пожаловала им жена Аднана несравненная и прекрасная Зарема. Они сразятся за ее перстень ценой в один миллион долларов.

Толпа завопила, загудела, а я ушам своим не поверила, что слышу это на самом деле — драться за деньги здесь? Сейчас? Это какой-то абсурд. Этого не может происходить на самом деле. Богатые ублюдки, развлекающиеся кровопролитием. Я посмотрела на Аднана, он как раз что-то говорил своей жене, она улыбалась, но ее глаза казались были способны превратить здесь все в пепел.

— Я говорил тебе не попадаться ей на глаза. Трудно было стоять сзади и не высовываться?

Он как всегда явился из ниоткуда.

— Тогда увези меня отсюда.

— Все. Поздно бежать. Теперь просто находись рядом со мной.

— Почему я должна ее бояться?

— Не должна, но надо бы. Если хочешь жить.

Я усмехнулась можно подумать, что без Заремы это местечко вдруг сталр бы райским.

— Там на самом деле будут драться насмерть?

— Конечно. Это любимое подпольное развлечение здешней богемы. Посмотреть, как кто-то вспарывает другому брюхо.

— А полиция?

— Ты правда считаешь, что одну из самых богатых семей Каира будет донимать полиция? Более того — видишь вон того толстяка в белой рубашке, с длинными усами?

Я кивнула и судорожно выдохнула.

— Это министр внутренних дел. Так кажется у вас это называется.

— Я не хочу на это смотреть.

— Ты не можешь уйти. Аднан хочет, чтоб ты была здесь.

— Меня стошнит если они начнут бить друг друга…

— Я принесу тебе пакет.

Это прозвучало забавно… если бы мне не было так страшно и дико. Я никогда не думала что такое может происходить на самом деле.