ГЛАВА 9

Это было не для моих нервов… Вот это все развлечение, которое на самом деле очень быстро превратилось в кровавую бойню. Больше похожее на фильм ужасов о пиршестве психопатов. Не просто бой, а драка с натасканными, озверевшими псами… И я не знала что меня больше сводит с ума человеческие крики или собачий рык, а потом визг животной боли. Жестокость этого мира не знала границ… или я просто никогда раньше не соприкасалась с жестокостью.

Я никогда не стала бы смотреть на это добровольно. Я не выносила чью-то боль, для меня это было настолько мучительно, что казалось, что я сама умираю. Боль наполняла меня всю до краев, и крики толпы с рычанием и криками тех, кто ради денег резал друг друга, заливая кровью вымощенный мраморными плитами двор, эти крики заставляли меня прижимать руки к горлу чтобы не исторгнуть содержимое желудка. Я видела лица, искаженные мукой, открытые перекошенные рты, гримасы ужаса. Животная боль, неконтролируемая агония безобразной жестокости она передавалась мне, пульсировала в затылке. Я прислонилась лбом к столбу, чтобы не видеть, как один из бойцов ломает кости другому, но я слышала отвратительный хруст. Мне нужно было уйти. Немедленно покинуть это мерзкое место, нет, здесь нет никакой цивилизации — это те же варвары только одеты по-другому. Я быстро пошла куда-то вглубь парка, куда-то подальше от всего этого, чтоб не видеть и не слышать, но оно все равно стояло у меня перед глазами, все эти картинки бойни, бросающихся на людей оскаленных псов, чавканье клыков и хруст, все это вызывало приступы тошноты, как и всегда от вида крови и боли.

Внезапно кто-то подхватил меня под руки и потащил в сторону.

— В чем дело? Ты куда собралась? Что ты себе позволяешь? Как ты смела демонстративно уйти?

Я обернулась и сквозь слезы увидела лицо Рамиля. В тот же момент, теперь вдалеке, снова раздались крики, вой толпы, и до меня донесся запах гари и паленого мяса. Меня затошнило и вызвало спазм в желудке. Я даже думать не хотела о том, что там может происходить.

— Смотри на меня — больше никогда не смей этого делать. Не смей куда-то уходить пока он тебе не позволил. Ты обязана выстоять до конца, если ты пришла на празднество. Уйти — значит высказать неуважение и хозяевам дома, и своему господину. Ищи в боли наслаждение, Альшита, иначе ты погибнешь. Прислушайся к моим советам… отключи свои эмоции и начни поступать правильно. Этот мир тебя сожрет если ты не начнешь жрать его!

Я отрицательно качнула головой:

— Не могу на это смотреть… вы не люди… это ненормально получать удовольствие от чьей-то боли, — едва шевеля дрожащими губами произнесла я. — не нормально желать кого-то сожрать. Я желаю стать свободной и сбежать отсюда.

— Смешная, ты, русская. Странная. Я не впервые с вашими женщинами дело имею, но ты какой-то особый подвид. Корысти что ли нет в тебе, инстинкта самосохранения? Хитрости женской. Да и кто решает, что именно нормально, а что нет. Их не заставляют насильно резать и рвать друг друга на части. Они это делают добровольно ради денег. Так почему бы и нет. Ты слишком много думаешь о том, о чем не нужно. Переключись. Тебе нужно думать о господине и о том, как его ублажать.

Рамиль сжал мои плечи длинными, холенными пальцами, унизанными перстнями.

— Возьми себя в руки, ты не можешь прилюдно позорить Аднана. Начинай учить наши законы, наш менталитет. Тебе жить среди нас.

Слезы все еще текли по щекам, меня колотило, как в лихорадке, мне казалось, что, если он вернет насильно смотреть на этот ужас я просто умру.

— Прошу тебя, я не стану на это смотреть… я не… могу… уведи меня… уведи это невыносимо, — умоляла тихо, — давай вернемся в отель. Попроси его вернуть меня туда. Я не хочу здесь быть.

Рамиль выпустил мои плечи и теперь меня пошатывало, перед глазами все расплывалось.

— Идем обратно пока никто не заметил, как женщина Аднана ибн Кадира сбежала с праздника, посвященного ее господину.

Мое сердце колотилось так быстро, что его удары заглушали все остальные звуки, когда вспоминала улыбающиеся лица, кровожадные удовлетворенные глаза гостей мне хотелось закричать от ужаса.

— Сейчас там все расчистят и начнутся празднества. Танцы, песни, пляски. Это не самое страшное зрелище из тех, что ты могла увидеть. Бывают и похуже.

— Я думала, что похуже только в пустыне.

— Ты ошибаешься в пустыне все честно и открыто. Настоящий кошмар происходит именно здесь. Идем.

— Нееет. Я не пойду. Я здесь останусь. Никто не видел, как я ушла. Всем наплевать.

— Да что ты. Неужели? Аднан идет сюда. Вот теперь тебе точно не поздоровится.

Я резко обернулась и задохнулась в тот же миг, когда увидела, как ибн Кадир раздвинул ладонью ветки деревьев и тяжелой поступью шел прямо к нам. Быстро и пренебрежительно кивнул Рамилю и тот словно испарился, отвесив поклон. Трусливый евнух. Все они здесь трусливые и жалкие против своего кровожадного господина, который затеял весь этот кошмар. Посмотрела на Аднана, стараясь побороть страх и бешеное биение сердца. Почему-то здесь он пугал меня намного больше, чем в пустыне. Может быть от того, что именно здесь я вдруг поняла сколько власти и денег он на самом деле имеет.

— Что случилось?

Два шага ко мне и вот он уже вытирает слезу с моей щеки. Ласково, заботливо. И это противоречит всем его поступкам, вызывая во мне чудовищный диссонанс.

— Кто посмел обидеть?

Густые брови сошлись на переносице, а большой палец поглаживал мою скулу. У меня отчаянно заколотилось сердце. Он даже не понимает, что творит. Он не считает, что это не нормально. Здесь в порядке вещей смотреть, как псы раздирают людей, а люди друг друга.

— Никто не обидел… мне стало страшно смотреть на то, что творилось там. Это чудовищно. Нет в твоем мире никакого добра и справедливости есть боль, страх и смерть. Ради вашей забавы.

Аднан протянул руку, чтобы вытереть вторую слезу, но я отшатнулась назад.

— Глупая наивная Альшита. То, что ты не видела ничего подобного в вашем мире не значит, что этого не существует. Они добровольно пошли на смерть ради денег. Это их сознательный выбор и каждый имеет на него право.

— А вы пришли на это посмотреть…

Несколько секунд араб не моргая смотрел мне в глаза.

— И что ты думала сделать, Альшита? Куда собралась бежать, м? Ты ведь побежала.

— Куда глаза глядят подальше от тебя. Но разве я убегу далеко? Разве твои верные псы не поймают меня, чтобы снова доставить к тебе?

Ошалев от собственной наглости, я в ужасе ждала, что может за этим последовать.

— Не убежишь… хотя я мог бы поиграть с тобой, Альшита.

Он усмехался, но глаза оставались колючими и очень холодными. Если бы лед был зеленого цвета, то он непременно выглядел бы именно так.

— Ты хочешь я дам тебе шанс? Прямо здесь и сейчас?

— Какой шанс?

— Сбежать. Дам фору. Как думаешь сколько тебе надо? Я даже прикажу открыть для тебя ворота.

Схватил меня за руку выше локтя и дернул к себе.

— Так сколько? Пол часа? Час? Сутки? Как думаешь сможешь сбежать?

— А когда ты меня найдешь? Что со мной сделают твои люди или ты сам?

Аднан раскатисто расхохотался. Он даже голову запрокинул так ему стало весело.

— Не если, а когда? Правильный ответ, маленькая ледышка. Очень правильный. Потому что, да, найду. И ты не зря боишься — я тебя не пощажу….Но ты не умрешь. Нет. Ты слишком вкусная для меня… и я слишком тебя хочу, чтобы убить так быстро. Я просто буду делать тебе больно снова и снова. Если ты не хочешь сладко… то почему я должен отказывать тебе в удовольствии корчиться от боли? Я всегда выполняю желание женщины.

Внезапно схватил меня за волосы и оттянул мою голову назад, наклонился к моей шее и провел по ней языком.

— Твоя кожа имеет особый запах…

Говорит хрипло и страстно, а сам больно держит волосы, собрав их в кулак, проводит дорожку вверх к моим губам.

— Будет так, как я хочу. Всегда. И сегодня я буду тебя брать Альшита. До самого утра. Надеюсь у тебя там уже не болит… потому что меня это больше не волнует.

Сжал мою ягодицу и впечатал меня в себя.

— Чувствуешь, как хочу тебя? Я устал ждать. Ты принадлежишь мне и твое тело тоже принадлежит мне. И не зли меня… я могу быть очень жестоким, Альшита. Невыносимо жестоким. Я не хочу быть таким с тобой. А теперь пошла к гостям.

В эту секунду я ненавидела его настолько сильно, насколько это вообще было возможно. Еще никогда в своей жизни и ни к кому я не испытывала такой ненависти.

— Нет подожди.

Схватил за руку и снова привлек к себе.

— Поцелуй меня. Я хочу, чтоб ты меня поцеловала. Сама.

И глаза диким огнем горят. Пугающим, слишком голодным и вместе с тем злым.

— Давай. Я жду.

Я приподнялась на носочки и ткнулась губами ему в губы.

— Целуй… как я тебя целовал. Учись делать то что я хочу.

Внутри поднялась волна протеста.

— Нет!

— Нет?

Стиснул мои скулы пальцами.

— Не боишься, что я тоже начну говорить тебе нет. Например, когда ты будешь умолять меня не отправлять Амину обратно к ее родне.

— Ты обещал, — просто нала я едва шевеля губами из-за болезненности в тех местах, где его пальцы давили мне щеки.

— Верно, обещал. Я свое обещание выполнил и привез ее сюда с тобой, но разве я обещал, что не отправлю ее обратно?

Я тут же потянулась к его губам, но отпрянул назад.

— Не хочу сейчас. Ночью целовать будешь.

Мы приехали в гостиницу уже за полночь. Рамиль меня привез. Аднан с нами не поехал и молилась чтобы он ушел к своей жене и остался там, чтобы не приходил ко мне… не трогал меня. Потому что страшно, потому что глаза его видела и точно знала — не будет по-хорошему и нежно. Рамиль долго смотрел на меня еще в машине, молча. Когда в номер поднялись протянул мне флягу, украшенную серебристыми цветами.

— Давай, Альшита, большими глотками пей. Глаза закрой и глотай. Трястись перестанешь и расслабишься.

— А что это?

— Лекарство, что ж еще.

Я с недоверием посмотрела на евнуха, взяла флягу и зажмурившись глотнула, обожгло горло, хотела выплюнуть, но проклятый араб, придержал мне затылок и флягу, сдавил и я вынужденно глотнула еще несколько раз. Когда выпустил я задыхалась и тряслась всем телом еще больше, хватаясь за горло мне тут же дали стакан, и я отпила воды, задыхаясь и силясь сделать хоть один вдох.

— Что это? Это коньяк? Водка? Что это за дрянь ты мне дал.

— Хорошо выдержанный шотландский виски. Друг привез пару месяцев назад.

— Вы… вы ведь не пьете, Вам нельзя.

— Конечно не пьем. Ты разве видела, чтоб я пил? Это ты пила, а я нет.

И расхохотался… а я почувствовала легкое головокружение и как по телу разливается тепло, как расходится кругами от шеи вниз по груди, по ребрам к животу, вызывая приятный трепет. Жуткий страх начал отступать, освобождая место истоме и слабости.

— Вот так-то лучше и глаза начали блестеть.

Он вышел из моей комнаты, а я чуть пошатываясь подошла к зеркалу. Остановилась у своего отражения, рассматривая его и трогая волосы. Интересно если их обрезать, то я перестану ему нравится? И он отпустит меня? Ответ знала и я, и мое отражение. Не отпустит.

Я обернулась к двери и вдруг дух захватило — евнух когда вышел не последовало характерного щелчка. Неужели меня забыли закрыть? Подошла к двери и тихо повернула ручку. Не заперто! О боже! Не заперто. Осторожно толкнула ее и вышла в коридор — тишина и свет приглушен. Если я вот так просто спущусь и выйду мне ведь никто не помешает. Это ведь не тюрьма. Я осмотрела пустой коридор с обеих сторон и на носочках пошла к лифту. Потом передумала и пошла к лестнице. Так надежнее. Люди ведь чаще на лифте поднимаются и спускаются. Я спустилась вниз на один этаж, потом еще на один. Выглянула за дверь, ведущую к номерам и снова спустилась еще ниже. Сердце сильно колотилось в груди, а выпитый алкоголь придавал мне смелости. Я выпрямила спину и вышла в фойе. Там никого не оказалось, направилась к парадной двери и передумала, оглянулась назад — сзади еще одна дверь. Кажется, она ведет в парк за самим зданием. Я могу выйти там совершенно незаметно.

В эту секунду двери гостиницы распахнулись и вошел Аднан еще с двумя мужчинами. От неожиданности я чуть не задохнулась. Замерла на какие-то секунды, тяжело дыша и встретилась с ним взглядом. Его брови чуть приподнялись и губы изогнулись в кривой ухмылке — он все понял. О боже… боже. Что мне делать? Я ведь могу сказать, что хотела выйти в сад и… Надо просто вернуться в комнату. Просто подняться на лифте, войти в нее и закрыться изнутри. Я медленно ступая направилась к лифтам, кончики пальцев онемели от волнения или от выпитого виски, от которого все еще жгло в груди. Протянула руку и надавила кнопку вызова. Тяжело дыша, ожидая пока он приедет и молясь изо всех сил, чтобы Аднан задержался внизу со своими гостями.

Двери лифта разъехались, и я с облегчением выдохнула, когда они закрылись снова. Может быть он ничего и не понял. Я ведь еще не вышла из здания, я только спустилась вниз. Медленно выдохнув я приготовилась выйти из кабинки, как вдруг в разъехавшиеся створки вошел Аднан и схватив меня под локоть развернул к себе спиной и впечатал зеркало лифта.

— Покатаемся, Альшита? Или ты любишь на лестнице? А может поиграемся в саду. Куда ты шла ожидать меня? Расскажи!

Повел пальцем по моей шее убирая волосы в сторону.

— Или все же решила сбежать от меня?

— Нет.

— Что нет? Не решила? — ладонь легла мне на горло и слегка придавила.

— Кто-то оставил дверь открытой, — прошептала я и зажмурилась.

— Конечно. Рамиль оставил. Я сказал ему, что хочу поиграть. Я был уверен, что маленькая ледяная лгунья все же мечтает о побеге.

Развернул к себе и вдавил в стекло всем телом, тяжело дыша мне в лицо. Тронул пальцами мои губы потом схватил меня за подбородок.

— Ты кажется целовать меня хотела — так давай, целуй. Я хочу ощутить твой рот и язык. И не только на своих губах.

Я не понимала, что ему нужно от меня, я смотрела на его губы и мои собственные тихонько покалывало от воспоминаний насколько у него сочные поцелуи. Ткнулась ему в рот губами, но он удержал меня за волосы.

— Хочу твой рот не здесь… хочу, чтоб ублажала меня. Умеешь ублажать, Альшита? М?

Отрицательно качнула головой снова потянулась к его губам. Коснулась едва и тут он же сорвался впился в мои губы с гортанным стоном. От этого натиска мне стало нечем дышать и в то же время внутри в крови разгорался пожар, то тепло от выпитого виски вернулось и захлестнуло меня с головой. Я сама не поняла, как вцепилась в его волосы, выгибаясь ему навстречу, чувствуя, как сильные руки сдавливают мою талию. И тут же в голове вспышкой молнии, что это он меня ломал и насиловал, он клялся причинить мне боль. И у него есть жена. Силой уперлась ему в плечи пытаясь оттолкнуть, увернуться от поцелуев, а когда не вышло укусила его за губу, и он тут же отпрянул, а я ощутила во рту привкус его крови.

— Не прикасайся ко мне!

Усмешка кровавая, он так и не вытер кровь с губы, схватил меня за шею и снова впился в мои губы. Вдавливая в зеркало, раздирая на мне корсаж платья, не давая вырваться и вздохнуть, а я извивалась, вырывалась как могла, царапалась дикой кошкой, пока он не выкрутил мне руки и ударил несильно головой о стекло.

— Хватит! Все! Халас! Или ты покоришься. Кос ом ом ом омммак, или я высеку тебя. Шкурку твою сниму живьем. На глазах у всех. Или что мне сделать? Подарить кому-то Амину? Освежевать твоего коня? Кастировать Рамиля? Что будет для тебя столь омерзительным, что ты наконец-то перестанешь сопротивляться мне?! Хочешь я на хрен сожгу эту гостиницу?

Он просто ненормальный. Не знаю, как я не видела этого раньше, но он не в себе

— Ты не сделаешь этого.

— Еще как сделаю. Убью каждого на твоих глазах, Альшитааа, как же я хочу тебя… ледяная девочка… до безумия… — уткнулся лицом мне в шею и прижался к нежной коже у ключицы горячими губами, прижимая меня сильнее к зеркалу, задирая подол моего платья к поясу, проводя кончиками пальцев по кромке трусиков в паху и чуть ниже, заставив меня задохнуться. И ужас смешался с чем-то черным и запретным с чем-то имеющим терпкий запах его кожи и самого настоящего порока. Дернул корсаж платья вниз, обнажая мою грудь и я обессиленно уронила руки вдоль тела, позволяя ему смотреть на свое тело и дрожа под этим взглядом, как осиновый лист.

— Только не делай мне больно… пожалуйста.

Аднан хрипло выдохнул и сжав мою грудь обеими руками жадно прижался к соскам широко открытым ртом и меня пронизало возбуждением, когда его губы сильно втянули твердую вершинку, между ног что-то болезненно сладко кольнуло.

Он чуть присел, лаская мою грудь, сжимая то сильнее, то нежно поглаживая, заставляя меня закатывать глаза и цепляться за его волосы. И моя ненависть с ужасом, переплелась с диким возбуждением, я никогда такого не испытывала. Оно родилось там внизу живота и вилось у меня между ног, задевая набухший комок плоти, который я чувствовала впервые в жизни настолько сильно. Он дергался и пульсировал. Горячие пальцы Аднана погладили меня сверху по трусикам вызывая стон нетерпения и тут же скользнули под влажный шелк.

— Ты влажная… ты знаешь, что ты там уже влажная для меня и такая горячая.

Жарко зашептал мне в ухо и отыскал подушечками пальцев ту самую точку, которая так ныла и дрожала. Едва он ее коснулся мое тело пронизало током едкого наслаждения.

— Какая отзывчивая сегодня… чувствуешь, как хочешь меня, Альшита? Хочешь и притворяешься… хочешь и противишься. Тебе нравится, когда я трогаю тебя там?

Весь низ живота охватило жаром, казалось мое лоно набухло и нестерпимо болело, казалось, что, если эта боль не кончится я умру. Его палец потер клитор и скользнул ниже, поглаживая у самого входа.

— Я войду туда, когда ты кончишь… и ты примешь меня всего.

— Не надо, — жалобно и пьяно прошептала я, а сама потерлась о его руку и щеки тут же зарделись.

— Быстрее, да? Ты хочешь, чтоб я растирал тебя там быстрее?

Отрицательно качнула головой, и он остановился, у меня с губ сорвался стон протеста. Я хотела расплакаться от ненависти к себе и от того, что он сейчас контролировал это сумасшествие

— Скажи мне быстрее, Аднан. Скажи я хочу быстрее.

— Быстрее, — срывающимся голосом, тыкаясь ртом в его губы и чувствуя себя такой жалкой, несчастной и доведенной до отчаяния.

— Аднан. Скажи мне быстрее, Аднан.

— Быстрее, Аднан.

Провел легонько по самому кончику узелка заставляя чуть ли не разрыдаться.

— Скажи, пожалуйста.

— О боже, пожалуйстаааа.

Пальцы быстро задвигались вкруговую и меня словно разодрало на части от наслаждения, с такой силой свело судорогами оргазма все тело, что казалось я и правда умираю. Меня развернули, как послушную игрушку, чуть наклоняя вперед, не прекращая поглаживать там, где все сокращается и дрожит, а я все еще давлю губами раскаленный воздух, ошалевшая от наслаждения. И вдруг ощутила давление там внутри. Сильное давление. От него по телу прошлась судорога страха и я распахнула глаза.

— Тшшшш… ты готова для меня, не сжимайся. — толкнулся внутрь и я инстинктивно сжалась всем телом.

— Не надо, — пропищала очень тихо и тут же ощутила, как меня всю заполнило чем-то огромным, растянуло до разрыва, но не разрывало. Горячие губы ибн Кадира жадно целовали мою шею, прикусывали затылок, холку, а ладони сжали мою грудь дразня соски, то пощипывая их, то вытягивая вперед. И эта мощь внутри, не двигается только пульсирует, заставляя сжиматься от страха.

— Вот так, да… а теперь один раз, расслабься, просто дай этому случиться.

Вышел и толкнулся снова, по моему телу прошла странная дрожь, и я вся тряслась в ожидании дикой боли. Но ее не последовало.

— Не могу больше… — или мне или себе и сдавив мне бедра начал двигаться внутри, сначала неприятно и болезненно, так что хотелось вырваться, но железные пальцы сдавали меня намертво и толчки усилились, стали мощнее, быстрее и вместо боли там, где его плоть терлась о мою начало появляться какое-то дикое ощущение, словно мне хотелось, чтоб он двигался еще быстрее, еще сильнее.

— Даааа, девочка, дааа мокрей для меня…

Тихо выругался и теперь долбился в меня на полной скорости, а я раскрыла широко глаза и ошалевшим взглядом смотрела в одну точку, придавленная, распятая на зеркале… я ощущала как оно нарастает внутри. что-то странное там где его член толкался где-то в саму меня и этот рык мне в затылок, эти укусы и непрерывное движение, трение, сильные удары они приближали меня к чему-то страшному….

— Не надо, — всхлипнула я… — не надо мне страшно.

— Надоооо… кричи. Давай, кричи, Альшита. Ты ведь хочешь кричать.

Отрицательно покачала головой, все тело застыло на мгновение, а потом я услышала громкий гортанный крик и не сразу поняла, что это я потому что все тело сотрясало мощными спазмами, такими сильными и острыми, что я закатив глаза ловила открытым ртом воздух и не понимала, что продолжаю громко стонать и эти стоны смешиваются бешеной вакханалией с его рыком, пока не сдавил меня еще сильнее, зарываясь лицом мне в волосы и я не ощутила как внутри меня растекается что-то горячее, а я все еще продолжаю мелко сокращаться, сжимая его плоть и медленно закрывая глаза… Ненавижу его за это… не так должно было быть. Больно должно было. Не так… не так. И расплакалась, кусая опухшие губы. Вот теперь я его шармута… теперь я точно им поломанная.