ГЛАВА 10

Наверное, я задремала у него на груди. Согрелась, расслабилась и уснула. Не помню, что именно мне снилось, но помню, как меня вырвало из этого сна словно клещами. Я вскинулась от того, что Аднан стиснул меня за плечи обеими руками и сильно тряхнул.

— Просыпайся! На нас напали. Прячься за валунами и не шевелись. Когда все закончится я заберу тебя. Сиди там и не высовывайся.

Он не ждал моих ответов полоснул своими яркими, словно фосфорящимися глазами, и, стянув с седла, швырнул на песок.

Тут же раздалась автоматная очередь и в песок словно повпивались камни, разметая брызги пыли. У меня как все оборвалось внутри, даже дышать перестала. Я поняла, что это не камни.

— Пригнулась и ползи, Альшитааа, голову не поднимать. Давай! Быстрее!

Я закрыла себя руками, выжидая еще одну автоматную очередь и быстро поползла в сторону песчаных насыпей, похожих на застывшие ступенчатые горы. Спряталась за одной из них, выглядывая сбоку и чувствуя, как все переворачивается внутри. Господи! Да что это здесь происходит снова какое-то сумасшествие? кошмар не заканчивается и с каждой секундой он все ужасней, все отвратительней. Словно я прохожу раунды какого-то квеста-хоррора. На группу людей Аднана напали другие всадники. На них была камуфляжная одежда, как на Слоне и они стреляли в людей ибн Кадира. Начался невообразимый хаос. Песок летел в разные стороны, лошади метались и громко ржали, орали люди, матерились. Из-за пыли мне было очень плохо видно.

Они схлестнулись в рукопашном. Я ничего в этом не понимаю, мне просто было невыносимо страшно, настолько страшно, что я тряслась всем телом. Во всей этой вакханалии различала только его. Не знаю почему, но огромная фигура Аднана со сверкающим в руке кривым ножом, мелькала то тут, то там верхом на его каштановом жеребце…и когда на него нападали те люди у меня замирало сердце. От этого становилось как-то неприятно внутри, потому что я должна была желать ему смерти… и не могла. Я понимала, что те, в камуфляже, могут оказаться еще страшнее. Как наши конвоиры, которые везли нас чтобы продать. Но ибн Кадир напоминал взбесившегося хищника, мне было страшно видеть, как он скручивает головы, как выламывает руки. Словно это не люди, а пластмассовые куклы. С каждой секундой я все больше понимала почему все его настолько боялись. Он опасен, умен, смертоносен, как скорпион или ядовитая змея и силен. Его люди бросались в пекло вместе с ним не задумываясь.

И вдруг меня схватили. Неожиданно сзади, сгребли с песка, заткнули рот ладонью и подняли вверх. Я замычала от ужаса, а потом изловчилась и впилась в эту ладонь зубами. Сильно впилась, прокусывая до крови. Едва рука отпустила мой рот я заорала. Громко. Настолько громко, что у самой уши заложило… и заорала я его имя. Почему не знаю. Наверное, потому что больше некого было звать… и потому что подумала, что спасет. Надеялась. Скорей всего напрасно. Ему сейчас не до меня. Там гибнут его люди.

Но уже не видела ничего, мне засунули в рот кляп и за волосы потащили по песку в противоположную сторону от криков, ударов стали и выстрелов. Я вырывалась, пытаясь схватиться хоть за что-то, пытаясь ослабить натяжение волос, но пальцы пропускали песок и мелкие камни, а меня продолжали тащить, пока снова не подняли и не кинули поперек седла.

О, боже, нет! Пожалуйстааа! Нет! Я дергалась и брыкалась, ожог на груди снова начало сильно печь из-за трения о седло, а из глаз брызнули слезы. На меня навалилась какая-то страшная обреченность и дикий ужас сковал все тело, когда конь подо мной пустился в бешеный голоп.

— Зейд! Гониии! Гонииииииии!

Крикнул кто-то сзади и в ту же секунду раздалось ржание. Я услышала лязг стали и рык Аднана. Я узнала его сразу.

— Кусоооммак! Убью, падаль!

Пришел. Взорвалось в голове вспышкой, противоречащей всему, что я чувствовала к этому человеку. Пришел за мной. Я ничего не видела, только слышала, как ревут два всадника, как ржут кони под ними, как топчутся на месте и сыплется песок из-под копыт. Меня никто не держал, и я постепенно сползала с седла, руки мне связали за спиной и освободиться я не могла, не могла и схватиться, чтобы удержаться. Еще немного и я упаду под ноги лошадям.

Но прежде чем я соскользнула вниз меня схватили и подняв во воздухе рывком прижали к чьей-то груди…Я узнала…узнала его по запаху, по ощущению материи под щекой. Аднан забрал меня.

— Получай ублюдок шармуты!

— Я вырву тебе язык, тварь! — снова рык ибн Кадира.

И, там, где щека, вдруг влажно. Это был не пот…в нос забился солоноватый запах. Отпрянула, чтоб с ужасом всхлипнуть, увидев расползающееся по джалабее кровавое пятно, и он меня тут же обратно зажал рукой. Вдавил в себя, пригибаясь со мной вниз, к шее коня. Вспорол веревку на моих руках.

— Держись, Альшита. За шею мою держись и руки не разжимай.

— Отдай девку, Аднан! В обмен на воинов твоих. У нас трое пленных и я отрежу им головы, если будешь мешать.

— Они попали в плен и значит уже мертвецы.

Последовал мгновенный ответ. Без капли колебаний и промедления.

— Променяешь своих людей на суку? Им отрежут голову у тебя на глазах.

— Так же, как и твоим людям, Зейд. Их у нас пятеро. Ты можешь их обменять на моих.

— Отдай белобрысую и я оставлю твоих воинов в живых.

— Зачем она тебе.

— Редкая порода. Ее везли для Асада и он ждал свой товар. Это его шлюха. Он за нее заплатил.

— Она моя! — рыкнул Аднан, а точнее взревел и стиснул меня так, что захрустели кости.

— Они тоже твои. Братья. По крови. А она просто шармута.

— Я свое слово сказал.

— Аднаааааан! — закричал кто-то и потом захрипел, хрип перешел в клокотание, раздались грязные ругательства и голоса мужчин стихли.

А у меня все замерло внутри, и я впилась руками в шею ибн Кадира, тяжело дыша и прижимаясь к нему всем телом.

— Еще не поздно заключить перемирие. Их осталось двое. Мы можем вернуться к нашим прежним договоренностям.

— Поздно. Никаких договоренностей. Это моя дорога и мои владения. Мы не на рынке! В моих планах не было обмена товаром. Рифат, выпусти кишки людям Асада! И отдай их мои псам. Сейчас!

Раздались адские вопли, я зажмурилась, дрожа всем телом, чувствуя, как крепко меня держит рука Аднана.

— Еще раз попадешься на моем пути и тронешь мое — умрешь, Зейд! И я пошлю твою голову в подарок твоему брату.

Пришпорил коня, развернул его, и я выдохнула, но пальцы на его сильной шее так и не разжала. А его рука все так же сильно прижимала меня к его торсу. Горячий, как кипяток под легкой материей и мне слышно, как гулко дергается его сердце. Еще день назад я могла бы поклясться, что у него под ребрами ледяной камень.

— Давайте! Ялла! В дорогу. Дозор сзади и спереди. Рифат, потери?

— Ты ополоумел! Какого черта тебя понесло за ним?! Там за барханами могли быть еще его люди в засаде.

— Он взял мое.

— Твое…да, как я забыл? Он взял твою новую игрушку, каких у тебя куча была, есть и будет. И ради этого стоило рискнуть жизнью.

— Я спросил тебя о потерях.

— Четверо. Троих…троих зарезал Зейд.

— Ясно. Они за нами шли еще с перевала. Что им нужно здесь? И почему решились напасть?

— Они требовали отдать им девчонку. Товар Асада. Вот почему они шли за нами.

— Оставь Мухаммеда, Ибрагима и Али пусть следят за ними.

— Ты меня не слышишь? Ты позволил Зейду убить наших и не променял на девчонку. Можно было…

— Я помню, как я поступил. — перебил его Аднан, — У меня с памятью все в порядке.

— Они все тоже это запомнят.

— Пусть запоминают. Кто попал в плен для меня мертвец, потому что не умер в бою, как мужчина, и позволил врагу посадить себя на цепь, как собаку. Лучше быть мертвецом, чем убогой псиной. И я не намерен отдавать свое за чей-то труп…В этот раз она, а в следующий кто? Поэтому никакого обмена.

Было страшно слышать, что он говорил. Жуткие вещи. За гранью моего понимания. Но было в них что-то странно сильное, обладающее разрушительной энергией. Его слова…он их так говорил, с таким запалом, что они казались правильными. Он все еще продолжал прижимать меня к себе, а я держаться за него обеими руками.

— У тебя весь рукав в крови. Ты ранен.

— Зейд продырявил ножом. Царапина. Сделаем привал чуть дальше, в каньоне и я промою. Все. В дорогу.

Я вдруг поняла, что его ранили, когда он держал меня. Если бы его руки свободны он бы свернул тому Зейду шею. Я же видела, как он ломал их голыми руками. В эту секунду Аднан оторвал меня от себя и посмотрел мне в лицо его брови сошлись на переносице, и он тут же начал вертеть мою голову в разные стороны прежде чем я поняла, что мое лицо перепачкано кровью и он ищет рану.

— Где? Он ударил тебя?

— Это…это твоя кровь. Не моя, — тихо сказала, глядя в сверкающие зеленые глаза и он вдруг потер мою щеку большим пальцем и усмехнулся уголком рта с облегчением и весельем, что мне вдруг показалось тиски, разжались в груди и стало легче дышать.

— Испугалась?

Кивнула, от всех волнений голос пропал, и я не могла сказать ни слова. Мне казалось, что у меня сердце сейчас выскочит из груди. А палец ибн Кадира все еще гладил мою щеку.

— Не бойся. Я свое не отдам.

Прозвучало не так жутко, как раньше. Прозвучало …он сказал это с какой-то гордостью и заставил и меня воспринять его слова иначе.

— Почему позвала?

Я продолжала смотреть в ярко-зеленые глаза и не знала, что ответить. У меня сердце пропускало по удару и все превратилось в хаос внутри. Я не понимала какие эмоции во мне вызывает этот человек. Он спас мне жизнь два раза…и он же причинил мне адскую боль и лишил свободы. Рано или поздно он предъявит свои права на меня. И я вдруг с ужасом поняла, что пусть это будет он, чем кто-то другой из них.

— Когда Зейд тебя схватил ты меня звала. Почему?

— Ты сказал, что я принадлежу тебе и что ты не причинишь мне боль, если я буду покорной тебе. А он… я его не знаю.

Усмехнулся еще раз только теперь как-то разочарованно и в глазах блеск пропал, они стали темнее. Словно он думал я скажу что-то другое.

— Твоя честность когда-нибудь погубит тебя. Предпочла меньшее из зол, Альшита? Не такая ты и дурочка, да? Правильно. Мне всегда говори правду. Но кто знает какую боль я могу причинить тебе, если решу, что ты ее заслужила.

В ту секунду я увидела трупы людей Зейда со вспоротыми животами и, закричав, спрятала лицо на груди Аднана.

— Ты сделала правильный выбор, девочка.

Ладонь легла мне на голову и пальцы зарылись в волосы. Не знаю почему, но это успокаивало, то как он прикасался ко мне. Я вспомнила слова ведьмы и только в эту секунду поверила ей. Не важно по какой причине Аднан ибн Кадир держит меня рядом, но он не отдаст меня никому другому и защитит меня.

Только кто защитит от него самого…ведь это затишье ненадолго. Мы куда-то едем и там я не знаю, что меня ждет и каким станет по отношению ко мне ибн Кадир, когда возьмет все что захочет.

«— Ты женщина прежде всего. Очень красивая женщина, которая может свести с ума любого из наших мужчин. Но ты избрана одним из самых лучших. Ты должна засунуть свою гордость куда подальше и научиться любить своего хозяина, а потом и управлять им с помощью своего роскошного тела, ума и кроткого нрава.

— А потом надоесть и быть так же проданной кому-то другому или умереть в пустыне.

— Умная женщина никогда не надоест своему мужчине».