ГЛАВА 13

Я крепко спала, когда услышала крики за пологом шатра, даже не крики, а дикие вопли боли и отчаяния. Кричал мужчина хрипло, рвано. Сон тут же испарился, и я подползла к двери, несмело выглядывая наружу.

— Пощади, Аднан, пощади меня! Я всего лишь гонец. Меня послали к тебе. Гонцов не убивают.

— Гонец говоришь? Что ж ты гонец с винтовкой за насыпью делал? Послание с пулей передать хотел? Вставай с колен, падаль. Умри как мужчина.

Я видела, как Аднан щелкнул хлыстом в воздухе, и мужчина стоящий на четвереньках шарахнулся назад, падая на спину и закрывая лицо. Ударил. Я даже не сомневалась пальцы несчастного окрасились красным, а у меня внутри все перевернулось.

— Я смотрел сколько вас здесь. Я бы не выстрелил. Меня послали сказать, что, если девку белую не отдашь брата твоего Камаля оскопят и продадут Шадану. Зейд честный обмен предлагает девку на Камаля и его людей.

У меня дух перехватило, я горло двумя руками сжала, тяжело дыша и глядя в пустое пространство широко распахнутыми глазами. Зачем я так кому-то нужна? И стало страшно, что отдаст. Но в то же время другой голос подсказывает, что разницы никакой нет и там, и там меня ждут насилие и смерть. И понимание, что я все же надеюсь, что с ибн Кадиром было бы иначе…Он не такой, как они все…он особенный. Бред! Он животное, зверь в человеческой плоти он меня не пожалеет, а то и будет безжалостней любого другого хищника в этой пустыне. Глупая надежда на самом деле. Внутри все похолодело в ожидании ответа…

— Ты правда считаешь это честным обменом. Шармуту поменять на моего брата?

— Да. Это честный обмен. Асад ее хочет себе. Он бы заплатил за нее, но вряд ли ты согласишься продать свой подарок.

Несколько секунд тишины. И у меня внутри вместо секундной стрелки набатом стучит собственный пульс. Аднан схватил за шиворот мужчину и поднял его в воздухе, удерживая за грудки.

— Условия обмена?

— Я… я увожу пленницу, а ваш человек забирает Камаля там, где я скажу. Пока вы доедете до места назначения я тоже достигну своего отряда.

— Если ты лжешь — я убью вас всех и мне будет плевать на последствия.

— Асад всегда держит свое слово.

Аднан разжал пальцы и пленный упал в песок подняв, облако пыли.

— Давай координаты. Где мой брат?

— Вначале я хочу получить женщину.

— Условия ставишь не ты.

— Конечно не я. Но я пытаюсь выжить, и поэтому мне нужны гарантии. Я увезу женщину. Если ты меня обманешь я просто перережу ей горло.

Аднан повернулся к Рифату и зычно сказал:

— Приведи русскую и отдай этому.

Сердце болезненно сжалось. Резко. Так, словно меня ударили в солнечное сплетение. Я всхлипнула и замерла….осознание не приходило совершенно. И даже когда Рифат пришел за мной я впала в состояние транса. Я не сопротивлялась. Да и зачем? Это ни к чему не приведет. Они все равно поступят по-своему. Глупая идиотка на что я вообще надеялась?

— Вставай. Пошли. Я знаю, что ты понимаешь арабский.

Вблизи лицо прихвостня Аднана казалось более молодым, это борода добавляла ему годы. Но взгляд черных глаз исподлобья оставался таким же неприятным. Я ему не ответила. Только встала с пола и позволила себя вытащить наружу. Рифат связал мне руки за спиной и подтолкнул в сторону низенького мужчины, который смотрел то на меня, то на Аднана.

— Откуда я знаю, что это она? Пусть снимет с головы платок.

Аднан кивнул и Рифат содрал с меня куфию. Обернулись все. Как и обычно всегда реагируют на мои волосы. Только если в моей стране на них реагировали удивленным презрением, то здесь я увидела суеверное восхищение. Кто-то даже тихо пробормотал:

— Не все чисто с этой женщиной. Пусть ее уводят. Беду она нам принесет.

Бросила взгляд на Аднана и он пристально посмотрел мне в глаза. Не отвел их в сторону и не опустил. Он не испытывал ни малейших угрызений совести, сожалений или сомнений. Просто наблюдал, как мужичок дернул меня за веревку.

— Лезь в седло, — рявкнул мне в лицо, — пошла!

Всю свою злобу после испуга за свою шкуру он сейчас выплескивал на меня. Я карабкалась в седло пока Аднан не кивнул Рифату и меня не подсадили. Посланник Асада взобрался сзади.

— Умное решение, сын Кадира, достойное правителей долины смерти. Асад всегда говорил, что ты достойный противник и он восхищается тобой.

— Не льсти. Это уже ни к чему. Передай Асаду, что при первой же возможности я вспорю его толстое брюхо и надену кишки ему на шею.

— Передам слово в слово. Наби отличный гонец.

Наверно полное осознание пришло ко мне, когда он пришпорил коня, я пнула его локтем в живот и, упав в песок, тут же поднялась с колен на ноги и бросилась к Аднану.

— Не отдавай меня…Аднан, не отдавай.

Стоит и с места не двигается, смотрит на меня без единой эмоции на смуглом лице, только глаза зеленые сверкают и тухнут, как у дикого зверя перед нападением.

— Я могла бы…я могла бы покориться тебе. Я хотела покориться …хотела принадлежать тебе.

— Будешь принадлежать Асаду. Какая разница?

Меня схватили и потащили обратно к лошади Наби.

— Есть разница…я хотела быть твоей. Твоей, Аднан.

Я впервые произнесла его имя. Впервые, обращаясь к нему.

— Желания далеко не всегда исполняются.

И снова прямо в глаза этим пронзительным изумрудом, который режет похлеще алмаза и от чего-то становится больно осознавать, что он так легко отдал меня кому-то…

— Ты расстался со мной быстрее, чем твои слова растворились в бесконечности.

Он отвернулся и уже не смотрел как меня снова затащили в седло.

* * *

— Еще одна подобная выходка и я потащу тебя следом за моей лошадью. Если думаешь, что представляешь ценность ты ошибаешься. Я мог бы везти тебя и мертвой. Асад все равно перепродаст тебя в Кению или Танзанию по частям. Где за один палец, такой как, ты отвалят несколько тысяч зелени. После того как оттрахают во все отверстия всем отрядом и ты надоешь самому Асаду.

Тяжело дыша я смотрела вперед и старалась унять дикое сердцебиение. За каких таких как я…за альбиносов? Так я не альбинос. Я просто светлее других. Он обманул Аднана?…Когда мы отъехали на приличное расстояние он вдруг начал шарить у меня по телу рукой.

— А ты сочная сучка, очень сочная. Наби давно не имел сочных сучек. Наби вообще давно никого не имел.

Направил коня к кустарнику и спрыгнул с седла, дернул и меня за подол джалабеи, так что я упала в песок навзничь на спину. Улыбаясь ртом без двух нижних зубов, он принялся развязывать тесемки своих шаровар.

— Ляг на спину и раздвинь ноги. Будь послушной и Наби вознаградит тебя. У меня есть сахар и даже несколько конфет. Я буду ласковым и нежным. Тебе понравится. Когда-то я был завидным женихом.

Я быстро поползла назад, но он дернул меня за веревку к себе, заставляя захрипеть от боли и от резкого удушья.

— Будешь сопротивляться я отымею тебя своим ножом, а потом членом, как трахают в наших деревнях русских шармут, перед тем как закопать в песок.

Меня передернуло от ужаса, и я лихорадочно озиралась по сторонам и с отчаянием понимала, что все. Это конец мне ничто и никто не поможет.

— Ты еще девочка? Ибн Кадир имел тебя? Покрывал, м? Отвечаю, сука.

Упал на колени надо мной, а я закричала, отбиваясь от него ногами.

— Ах ты ж тварь.

Полоснул меня лезвием по руке, навалился сверху, схватив за волосы и придавливая к песку.

— Раздвигай ноги, Наби тебя отымеет. Наби не самый худший вариант, а может и лучше Асада. Если понравишься Наби спрячет тебя и пусть эти передерутся между собой. Красиваяяя. Не зря все говорили ему что ты красивая.

Ты будешь стоить тысячи долларов. Но вначале тебя поимеет Наби.

Схватился за ворот моей Джалабеи в попытке разорвать и в этот момент я увидела, как его глаза застыли и широко распахнулся рот, а потом из него на меня хлынула кровь. Я закричала, дергая ногами и сбрасывая с себя тело, а когда Наби упал увидела в его спине нож.

А потом и услышала топот копыт…встала с песка, пошатываясь, и чувствуя, как по мне стекает кровь этого ублюдка, а ноги все еще предательски дрожат. Смотрела как приближается всадник и как дрожит и плавится его силуэт в первых лучах солнца. Спешился, пнул ногой тело Наби и подошел ко мне, схватил за лицо и долго смотрел мне в глаза.

— Я хочу тебя покорную, Альшита. Покорную во всем.

А я нагло посмотрела ему в глаза чувствуя, как все еще скручивает в узел желудок и неприятный осадок заставляет пересыхать горло от пережитого страха.

— Срок предложения истек.

Усмехнулся и рывком привлек меня к себе, опутал своими сильными руками, зарываясь в мои волосы на затылке.

— Тогда я заставлю тебя быть покорной. Мне нравятся оба варианта.

Снова провел ладонью по моему лицу от лба к подбородку.

— Твои братья…они…

— За ними поехал Рифат. Я надеюсь они живы. А если нет, то значит такова их участь. Я не испытываю жалости к пленным.

Потом вдруг провел пальцами по моей скуле. Трогая ссадину после удара кулака Наби. Брови сошлись на переносице и взгляд стал острым, цепким, убийственно пронзительным. Иногда…от его взгляда хотелось кричать настолько он был невыносимым. Потом вдруг наклонился над телом Наби и выдернул из его спины нож. Вытер о его джалабею, продолжая смотреть мне в глаза.

— Зачем сказала, что хочешь быть моей? Чем я лучше Наби или Асада?

Покрутил лезвие в руке привлекая мое внимание.

— Ты не лучше их.

— Мне хочется отрезать тебе язык, Альшита. Если бы ты молчала ты была бы бесценной…но я собираюсь научить тебя пользоваться им чтобы ублажать твоего хозяина. Отвечай — почему я?

От его слов вспыхнули щеки и мне даже показалось, что все лицо пошло красными пятнами. Когда он говорил Ублажать» у меня начинало сильнее биться сердце.

— Не знаю…

— Знаешь. Говори!

— Я уже сказала. Нет никаких причин, кроме той что я тебе назвала.

— Есть. Ты прекрасно знаешь, что рядом со мной ты останешься в живых и тебе ничего не угрожает. Я дал тебе эту уверенность.

Наклонился к моему лицу:

— Но я же могу и забрать.

— Почему ты приехал за мной?

— Я так захотел.

* * *

— Асад этого не простит. Честный обмен девку на Камаля. Что ты вцепился в нее, Аднан? Я никогда не видел тебя таким.

Аднан удерживал коня, нетерпеливо перебирающего стройными ногами, взбивая песок, а Рифат смотрел на своего друга и господина сверкающими глазами. Не первый разговор между ними, не первая перепалка, но в этот раз Рифат вовремя не заметил того, как сверлит его взглядом предводитель, на то, как сжались руки в кулаки.

— Я поеду за Альшитой, а ты за братом езжай, смотри в ловушку не попадись я думаю Асад давно им головы срубил. Абдула рассказывал мне, как ублюдок этот вырезал целую деревню вместе с его семьёй, а потом чучела, набитые соломой, на своих променял. Нет у подонка понятий о чести. Острожен будь. Мне каждый воин на счету сейчас.

Намеренно не ответил ни на один из вопросов. Обошел тему, игнорируя то что сжирало главного помощника и его вторую руку с тех пор как появилась в отряде эта девка от которой одни беды.

— Альшитой? Даже так? Не думал, что ты дашь ей имя так скоро.

Усмехнулся и отпил из фляги воду, вытер мясистые губы тыльной стороной ладони. Если бы это касалось любой другой Аднан бы не испытал этого ощущения досадливой злости, когда не хочется, чтоб трогали нечто очень сокровенное внутри него, хрупкое и до безумия красивое. Чтоб даже не заподозрили, что оно там есть… и он пока не знал, как оно называется. Даже Рифату было не позволено лезть в душу настолько глубоко.

— Я сам не думал. Дорога она мне. Моя она. Все. Встречаемся за каньоном и едем в деревню.

— А к Зареме не торопишься?

Аднан вскинул голову и посмотрел на Рифата из-под сдвинутых бровей да так, что тот невольно взгляд отвел. Это было слишком. Слишком даже для настолько близкого человека.

— Что это ты о Зареме вспомнил?

— Первая и единственная жена. Ждет тебя, тоскует. В Каир не собираешься, Аднан?

— Может ты меня решил поучить верность блюсти или о нравственности моей печешься?

— Только свадьбу отгуляли жена молодая, красивая, влюблена в тебя.

— И?

Аднан вздернул одну бровь и чуть прищурил миндалевидные глаза.

— Я так понимаю ты хочешь стать моим евнухом?

Схватил друга за перевязь и потянул к себе, едва не сдернув с седла.

— Послушай, меня, Рифат, и послушай очень внимательно, потому что больше я повторять не стану. Никогда не лезь туда, куда тебя не просили. Никогда не указывай мне как поступать и запомни тебя не касается кого я трахаю, как и когда. Твоё дело проследить, чтоб мне не мешали это делать там, где я захочу и с кем захочу. Еще раз ты позволишь себе сунуть свой нос не в свое дело, а в особенности в мои отношения с женщинами — я оскоплю тебя и сделаю своим евнухом. Тогда ты будешь присматривать за тем, что тебя так волнует. Знай свое место.

Рифат побледнел до синевы и выпрямился в седле, словно застыл или превратился в камень.

— Мы друзья. До того момента пока ты держишь дистанцию. У меня нет сантиментов ни к кому: ни к друзьям, ни к родне. Каждый получает по заслугам.

— Из-за русской шармуты, брат? Из-за нее ты сейчас вонзаешь в меня каждое слово, как кинжал?

— Из-за того, что ты не уважаешь мой выбор, каким бы он ни был. Ты не рядом со мной, а по другую сторону баррикад. Ты где-то рядом с собой. В дружбе нет каждый сам за себя…

— Я за тебя, брат! Я ради тебя сдохну, и ты знаешь об этом.

— Постарайся ради меня не сдохнуть — эта заслуга будет намного ценнее.

Разжал пальцы и ударил коня по бокам. Его сейчас волновала только она. Все исчезло и стерлось, ушло на второй план. Он мысленно отсчитывал насколько они удалились и сколько времени потребуется, чтобы ее догнать. Белокожая ведьма свела его с ума своим телом, запахом и глазами цвета ночи. Он хотел ее до дикого покалывания в паху и пульсирующей боли в висках. Хотел ее не только телом. Он хотел ее мозгами. Ее бесстрашие и непокорность заводили ибн Каира до искр, поджигающих кожу. И когда умоляла не отдавать сердце раскрывалось, как изрезанная рана раскрывается и сочится алой кровью, ему нравилось слышать каждую мольбу ее голосом…одно лишь разочаровывало — он знал почему она просит. Умная маленькая игрушка прекрасно знает, что рядом с ним у нее есть шансы на выживание. И она пытается спасти свою белую драгоценную шкурку любым способом. Одно настораживает — почему Асад так настойчиво пытается отыскать девчонку и вернуть? Зачем она ему? Если он ее даже не видел? Неужели из-за необычной внешности рабыни?

Пока мчал во весь опор за жалкой пресмыкающейся тварью, решившей, что ему удалось заключить сделку века, думал о том, что, если мразь только тронет ее — он разрубит его на части. А когда увидел коня в стороне и барахтающегося ублюдка, а под ним свою Альшиту, ярость вспыхнула огненной пеной. Смерть. Мгновенная. Здесь и сейчас.

От одной мысли, что кто-то ее касается у Аднана все тело сводило судорогой похожей на предсмертную агонию и внутри разливалась ядовитая желчь.

Не представлял, что кто-то вроде жалкого плебея Наби посмеет тронуть. Рассчитывал, что успеет догнать, но чертов уродец свернул с маршрута и явно не торопился отвезти свой трофей тому, для кого он предназначался. Хотя. После того как Аднан отдал ее сам разве он нее имел право делать с ней все что захочет?

И все взревело внутри — не имеет. Взревело надсадным хриплым рыком его собственным голосом. Никто не может даже смотреть на нее, думать о ней и называть ее имя вслух. Для них она бесполое ничто. И каждого, кто осмелится он казнит лично. Похоть грязного ублюдка заставила Аднана озвереть от ярости. И он убил гонца…а не должен был. С этого момента начался отсчет прежде чем Асад нанесет ответный удар…из-за Альшиты скоро развяжется самая кровавая война в долине смерти.

И вдруг пришло в голову осознание, что ему надоело ждать…надоело смотреть на нее и сатанеть от дикого желания обладать ее телом.

Он хочет пронзать своей ноющей от возбуждения плотью, сминать, оставлять следы своих пальцев и врываться в нее, дать волю желанию, которое снедало все эти бесконечные дни и длинные, как тысячелетия, ночи. Но останавливало это едкое желание заполучить не только тело…он хотел въестся в ее мозги, заставить ее повторять про себя его имя. Аднан ибн Кадир мог заставить лечь под себя любую из женщин. Связать, растянуть между столбами или приказать своим людям подержать непокорную и разодрать каждое отверстие на ее теле. Но он любил, чтоб они приходили к нему сами. Опускались на колени и смотрели преданными глазами в ожидании ласки. Его покорные зверьки, которых он заставлял извиваться от удовольствия и жалобно выстанывать свое имя. Иногда они кончали собой после того как он бросал их. Нет, ему это не льстило…у него это вызывало чувство разочарования. Не в себе — в них. Смерть выбирают слабаки, если только нет веской причины сделать такой выбор.

Он думал, что проучит девчонку, а на самом деле проучил себя самого, потому что даже не предполагал, что испытает это мерзкое чувство недолгого бессилия и беспомощности, пустоты рядом с собой в седле и пустоты внутри себя.

Зато, когда она находилась рядом, в нем просыпалось что-то мощное и неподвластное контролю к которому он привык. Каждая его эмоция и сказанное вслух слово всегда были четко обдуманы, взвешены, а с ней он не держал себя в руках. Она словно дергала невидимую ниточку и срывала его с контроля.

Навстречу мчался Рифат с непокрытой головой, гнал коня во весь опор.

— Ловушка. В каньоне засада — все убиты. Махмуд и его женщина мертвы, как и твой брат. Они просто ждали, когда мы уедем или среди нас есть крыса. 1345d3c

* * *

Голова Камаля и трех его людей лежали на песке перед ибн Кадиром. Все воины смотрели в песок, но не на своего предводителя. Аднан долго молчал, молчали и они, не смея нарушить тишину.

— Где тела?

— Вместо тел была солома, как ты и рассказывал. — негромко сказал Рифат и только он и осмелился поднять взгляд на Аднана.

— Едем в деревню. Оповестить семью, похороны завтра на рассвете. Рифат, узнай когда должен идти обоз Асада — мы его встретим в лучшем виде. Ты, Джафар, поезжай к Назиму пусть даст своих людей.

Метнул взгляд на Рифата.

— Пора показать кто здесь хозяин.

— Ты развяжешь войну, Аднан.

— Ублюдок убил моего двоюродного брата и моих людей. Он нагло поглумился над их телами и нашей скорбью по погибшим. Он будет наказан.