Глава 41

Эрдоган тяжело вздохнул, и в этом вздохе промелькнула усталость человека, который несколько суток не смыкал глаз, пытаясь во всем разобраться. Он подвел меня к глубокому креслу, мягко усадил, а сам опустился на край стола напротив, не выпуская моей ладони из своей.

- Это было неприятное зрелище, Вельвет, - начал он, и его голос приобрел тот специфический холодный оттенок, к которому я так привыкла. - Допрос магистра Фартэлл проходил в подземельях Тайной канцелярии. Он до последнего пытался строить из себя оскорбленную невинность, пока на стол не выставили флакон с «Сывороткой Истинного Слова». Некроманты гордятся своим умением контролировать разум, но против этого состава не устоял даже он.

Я затаила дыхание. Образ добродушного, хоть и немного хищного декана, который всегда угощал меня укрепляющими отварами, начал трещать по швам.

- Под действием зелья его лицо изменилось, - продолжал Эрдоган, и его пальцы непроизвольно сжались. - Он признался во всем. Фартэлл методично, капля за каплей, спаивал тебя экспериментальным составом. Это было не просто зелье. Это была сложная алхимическая цепочка, предназначенная для одной цели - заглушить резонанс нашей истинности.

- Но я… я действительно чувствовала себя лучше, - прошептала я, чувствуя, как внутри всё начинает леденеть. - Мои потоки стабилизировались, магическое истощение уходило…

- В этом и заключалась ловушка, - жестко перебил он. - Зелье давало временное облегчение, искусственно выравнивая твои каналы, но платой за это было разрушение той связи, что возникла между нами. Фартэлл - блестящий стратег. Он знал, если наша связь оборвется или ослабнет, я потеряю часть своей силы. Драконы-хранители Императорского двора черпают мощь в равновесии со своей парой. Без тебя мой магический резерв стал бы нестабильным. А нестабильный ректор - это вакантное место. Как в Академии, так и в императорском дворе. Он метил на мою должность, Вельвет. Ему нужна была власть при дворе, и ты была для него лишь инструментом, ключом к моему падению.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Каждый раз, когда я благодарила магистра за «дополнительные занятия», он, должно быть, втайне посмеивался над моей доверчивостью.

- Он действовал в одиночку? - мой голос дрогнул.

- Нет. У него был сообщник. Или, точнее, сообщница, - Эрдоган поморщился, словно от зубной боли. - Элина.

Я застыла. Красавица Элина, которая всегда смотрела на ректора с обожанием и едва скрываемым презрением - на меня.

- Она обеспечивала логистику, - пояснил он. - Покупала компоненты через подставных лиц в обход академических ведомостей, чтобы имя Фартэлла нигде не «светилось». Она надеялась, что когда ты исчезнешь из моей жизни из-за разрыва связи, место рядом со мной освободится. Глупая… Сейчас её допрашивают в соседнем блоке. Она уже начала давать показания, пытаясь свалить всю вину на магистра.

Мир вокруг меня пошатнулся. Люди, которых я видела каждый день, с которыми жила в одной Академии, строили заговоры, совсем не переживая, что их эксперименты могут сделать мне только хуже.

- Мне… мне плохо, - пробормотала я, чувствуя, как комната начинает вращаться. - Как они могли? Я ведь верила ему… я доверяла…

Эрдоган мгновенно оказался рядом. Он опустился на колени у моих ног, обхватывая мои плечи своими сильными руками, возвращая мне чувство реальности.

- Тише, маленькая моя. Всё закончилось, - его голос звучал как бархат, обволакивая и защищая. - Они оба задержаны. Им уже предъявлены обвинения в императорской измене и покушении на жизнь мага и дракона. Я даю тебе слово, ты больше никогда их не увидишь. Ни в этих стенах, ни где-либо еще в Империи. Они отправятся туда, где магия - лишь горькое воспоминание. Даже отец Элины не поможет дочери избежать наказания. Я об этом побеспокоюсь.

Он долго не отпускал меня, пока мое дыхание не выровнялось. Когда я немного пришла в себя, Эрдоган, желая разрядить обстановку, поднялся и потянулся к маленькой изящной чашечке чая, стоявшей на краю его стола.

- Кажется, мне тоже не помешает немного успокоиться, - заметил он с легкой полуулыбкой.

Он сделал глоток, но в ту же секунду его брови взлетели вверх. Он резко отставил чашку и, отвернувшись, буквально выплюнул напиток в стоящую рядом вазу, после чего громко откашлялся.

- Эрдоган! Что случилось? Тебе плохо?! - я вскочила, испуганно глядя, как он вытирает губы платком.

Но вместо того, чтобы позвать лекаря, ректор вдруг низко, рокочуще рассмеялся.

- Невероятно, - выдохнул он, глядя на розоватую жидкость в чашке. - Какая потрясающая наглость. Кажется, кто-то из моих адепток решил, что сегодня - идеальный день для приворотного зелья. Причем самого дешевого разлива, судя по привкусу паленой фиалки. Нужно будет провести беседу с помощником, проникает в кабинет не пойми кто, словно это проходной двор.

Мой испуг в мгновение ока сменился обжигающей волной ярости. Ревность, острая и колючая, впилась в сердце.

- Приворотное?! - воскликнула я, и мои глаза, кажется, вспыхнули не хуже, чем у дракона. - Кто посмел? Пока ты ловишь преступников, кто-то подливает тебе… это?! Кто эта девица? Я лично вылью ей этот чай за шиворот!

Я уже была готова броситься к дверям, чтобы учинить расправу над предполагаемой соперницей, но Эрдоган перехватил меня за талию, притягивая к своей груди. Он смеялся - искренне и открыто, глядя на мои раздувающиеся от гнева ноздри.

- Вельвет, успокойся, - прошептал он, обжигая дыханием мое ушко. - Твоя ревность - самый прекрасный подарок, но она совершенно излишня. Во-первых, я во всем разберусь, виновная будет наказана отработками до конца обучения. А во-вторых…

Он приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от нежности глаза.

- Приворотные зелья на драконов не действуют. Нас невозможно заставить любить магией. Только сердцем. А моё сердце уже занято одной несносной, храброй и совершенно очаровательной истинной.

И прежде чем я успела что-то возразить, он снова накрыл мои губы своими, ставя окончательную точку в этом бесконечно долгом и страшном дне.

Поцелуй был долгим, тягучим и наконец-то лишенным тени тревоги. Когда Эрдоган нехотя отстранился, его глаза все еще искрились весельем, перемешанным с той самой драконьей властностью, от которой у меня слабели колени.

- Ты действительно собиралась вылить кипяток ей за шиворот? - уточнил он, поправляя выбившийся локон моих волос.

- И это было бы самым мягким из наказаний, - буркнула я, понемногу остывая, хотя щеки все еще пылали.

- Не сомневаюсь. Но боюсь, в этом нет нужды. Я ее найду и самостоятельно во всем разберусь.

Как выяснилось через полчаса, интрига была организована с грацией пьяного тролля. Пока одна из моих сокурсниц, славящаяся своей болтливостью, самозабвенно отвлекала помощника ректора в приемной расспросами о правилах заполнения бланков, вторая проскользнула в кабинет.

Этим «гением» заговора оказалась Роззи. В целом, на нее я с самого начала и подумала.

Я стояла в тени коридора, когда дверь кабинета Эрдогана распахнулась. Из нее, едва не сбив меня с ног, вылетела Роззи. Вид у нее был катастрофический, лицо залито слезами, а в руках она судорожно сжимала пустой флакончик.

- В загоны! - донесся из кабинета стальной, не терпящий возражений голос Эрдогана. - На месяц! К мантикорам и огнедышащим саламандрам, адептка! И если я увижу хоть одну попытку магического воздействия на сотрудников Академии - исключение последует незамедлительно.

Роззи всхлипнула так громко, что эхо разнеслось по всему этажу, и бросилась прочь, даже не заметив меня. Назначить нежной фиалке Роззи отработку в вонючих, опасных загонах, где саламандры норовят подпалить подол, а мантикоры плюнуть ядом, было высшей мерой педагогического садизма. Но, признаться честно, сочувствия я не испытала. За шиворот было бы эффективнее, но загоны тоже сойдут.

Дни до выходных пролетели в каком-то феерическом тумане. Моя жизнь превратилась в ожившую сказку, причем Эрдоган, кажется, решил наверстать все время, что мы провели в глупых недомолвках.

Он больше не скрывался. Совсем.

Мы ужинали в «Золотом Грифоне» в городе, где он под прицелом десятков любопытных глаз галантно пододвигал мне стул. На следующий вечер мы пили чай на самой высокой башне Академии, под защитой согревающих чар, наблюдая за полетом ночных птиц. Каждый день я находила у себя на столе то редкий артефактный браслет, защищающий от сглаза (видимо, намек на Роззи), то букет цветов, чьи лепестки светились в темноте.

Академия гудела. Преподаватели понимающе улыбались, адептки кусали локти, а я... я просто была счастлива. До тех пор, пока не наступила суббота.

Приезд мамы всегда был событием стихийным. Что дома, когда она возвращалась после отпуска, что здесь. Фрея Кесс появилась в воротах Академии в облаке дорогого парфюма и дизайнерской одежды, выглядя так, будто она приехала не навестить дочь-адептку, а как минимум инспектировать королевскую гвардию.

- О, Вельвет, крошка! - она прижала меня к себе, обсыпая поцелуями. - Я всё знаю! Весь город только об этом и говорит. Истинная пара!

Я покраснела до корней волос, пытаясь высвободиться из ее объятий.

- Мам, ну не на весь же двор...

- Глупости! Это же блестящая партия! Пусть все будут в курсе! - Мама сияла, а ее глаза лихорадочно блестели. - Эрдоган из древнего рода, его влияние безгранично. Твое будущее обеспечено, и, признаться, я всегда знала, что ты у меня особенная. Теперь этот негодяй Мэтью лопнет от зависти. Он с самого начала был против вашего союза, а я, наоборот, только радовалась.

Упоминание отца всегда действовало на маму как красная тряпка на быка, но я не ожидала, что судьба решит поглумиться над нами в тот же час.

Мы шли по главному двору к оранжерее, когда навстречу нам вышла пара. Высокий, подтянутый мужчина в дорогом дорожном костюме и изящная женщина, нежно держащая его под руку.

Мой отец, Мэтью Кесс, и его новая жена Амелия.

Воздух между двумя женщинами буквально заискрил. Мама выпрямилась, ее подбородок взлетел вверх, а лицо приняло выражение «я сейчас объявлю войну и выиграю ее за пять минут».

- Мэтью? - голос мамы прозвучал как удар хлыста. - Не ожидала увидеть тебя в приличном месте. Тем более…с ней. Привел свою... спутницу подышать академическим воздухом?

Амелия, которая, к слову, всегда была подчеркнуто вежливой и отстраненной, на этот раз лишь плотнее прижалась к отцу.

- Здравствуй, Фрея. Ты ошиблась. Мы с Амелией работаем в Академии.

- Работаете? - мама картинно расхохоталась. - Как трогательно! Вы просто нашли друг друга.

- Фрея, не начинай, - поморщился отец. - Твой тон...

- Мой тон?! - мама перешла на ультразвук, а я поспешила ретироваться в сторону. - Ты бросил нас ради этой моли, а теперь смеешь делать мне замечания?! Да если бы не мой присмотр, Вельвет бы никогда не достигла таких высот!

- Твой присмотр заключался в покупке новых шляпок! Вельвет не приспособлена ко взрослой жизни! - не выдержал отец.

Скандал разгорался по всем канонам жанра. Проходящие мимо адепты начали замедлять шаг, предвкушая зрелище. Я стояла между ними, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз.

В этот момент из-за поворота появился Эрдоган. Он мгновенно оценил обстановку: разъяренная Фрея, багровая от гнева, невозмутимо-раздраженный Мэтью с Амелией и я, мечтающая провалиться сквозь землю.

- Леди Кесс, Мэтью, - его голос, глубокий и спокойный, подействовал как ушат холодной воды. - Какая приятная и неожиданная встреча.

Он подошел ко мне, по-хозяйски положив руку на талию, и слегка сжал ее, передавая свою уверенность.

- Приятная?! - фыркнула мама, но тут же смягчилась под взглядом дракона. - О, милорд Фростскейл, вы вовремя, я как раз говорила, что довольна выбором дочери. В отличии от этих…

Перепалка возобновилась, но уже в более «светском» ключе, с ядовитыми шпильками и завуалированными оскорблениями. Отец пытался сохранять достоинство, Амелия только вздыхала и закатывала глаза, а мама блистала в своей роли оскорбленной добродетели.

Эрдоган наклонился к моему уху, наблюдая, как мама в очередной раз поправляет воротник и переходит в атаку на тему «кто виноват в разбитых вазах тринадцать лет назад».

- Мне вмешаться, Вельвет? - тихо спросил он, в его глазах плясали смешинки. - Могу использовать административный ресурс и развести их по разным концам империи.

Я посмотрела на это стихийное бедствие под названием «мои родители», перевела взгляд на Амелию, которая уже привычно терпела мамины выходки, и вздохнула.

- Нет, - я покачала головой, чувствуя странное облегчение. - Пусть сами разбираются. Знаешь, я долго надеялась, что отец вернется, что все станет как прежде... Но сейчас я вижу, что это невозможно. И, честно говоря, я уже привыкла к Амелии. Она делает его счастливым, а мама... мама просто любит быть в центре внимания. Это их битва, Эрдоган. Моя битва за счастье уже выиграна.

Я посмотрела на него, и он ответил мне взглядом, полным такого тепла, что никакие семейные скандалы не могли его охладить.

- Умная девочка, - прошептал он. - Тогда идем? У меня в кабинете припрятан отличный ягодный пирог, и, клянусь, в нем нет ни капли любовного зелья.

- Только попробуй сказать, что он от Роззи, - рассмеялась я, и мы, не сговариваясь, повернулись и пошли прочь от шумящей толпы в большое и светлое будущее.