Глава 19

Глава 19

- Представьте, Шейх Ахмад,- начала я, преодолевая дрожь в голосе от необъяснимого волнения. Возмущение и желание задеть все еще по-ребячьи искрились в душе, и в то же время, мне хотелось излить на него эту историю,- также, как мы с Вами сейчас, он стоял здесь, на горе Мукаттам, и смотрел на огни средневекового Каира. Города пороков и города святых, города амбиций и города праведности, города тайн и города открытий. Стоял и думал о том, что он принесет в этот мир… Облаченный в одеяния простого дервиша, бедняка в льняных лохмотьях, царапающих кожу грубым ворсом, он привязал к старому покореженному временем и жарой оливковому дереву- своего осла- и думал о том, как же легко стать неприметным только потому, что на тебе нет драгоценных перстней и шелковых нарядов, а слуги не падают ниц в раболепной позе. Именно поэтому он презирал человечество. Презирал за то, что оно оценивает тебя только по внешней оболочке, не заглядывая глубоко в душу. Возможно, это и объясняло его излишнюю жестокость. Возможно, это и было причиной его безумия…

Абу Али Мансур, известный как халиф Аль-Хаким би-Амр Аль-Лах, что означает "Он правит по велению Бога", был шестым фатимидским халифом Египта с 996 по 1021 год. Аль-Хаким, родившийся в Египте в 985 г., стал преемником своего отца, Абу Мансура Низара аль-Азиза Биллаха, в 996 г., когда ему было всего одиннадцать лет. Тогда маленький мальчик, которому досталось в управление великое царство, еще не знал, какая странная судьба написана звездами на зеркале его судьбы… Не знал, что гора, на которой он так любил проводить время, которая была источником его радостей, тайн, откровений, станет местом его исчезновения, 2 февраля 1021 года. Исчез или был зверски убит? История об этом умалчивает. И наша сказка тоже умолчит, ибо в ней и так будет слишком много загадок и тайн для раздумья…

Его правление характеризовалось напряженностью, поскольку он враждовал с Аббасидами. Аль-Хаким, по велению Бога, разрушил (церковь Воскресения) в Иерусалиме, и это стало одной из причин крестового похода в результате которого был захвачен священный Иерусалим.

Но арабским философам он запомнился не своей воинственностью. Это именно он основал знаменитый Дом мудрости в Каире, который стал культурным центром, где встречались ученые и интеллектуалы со всего региона. И он построил мечеть в Баб ан-Наср, и она стала архитектурным шедевром, известным как "Джамия аль-Хакима по велению Аллаха", и она существует до сих пор. Ее красота, идеальность географических пропорций заставляет сердце замирать, а мозг впитывать исключительность совершенства арабской архитектуры. Этот человек годами давал прибежище страждущим познания и духовного совершенства, чтобы… При нем получили небывалый расцвет философия, астрология, развилась как наука метеорология… И в то же время… Темным дымным облаком над Каиром нависала тень его противоречивой фигуры…

Чтобы потом жестким перстом своей власти низвергать их вниз- на самое дно немилости и позора. Она сначала возвышал, позволяя людям свободно выражать свои мысли, а потом сжигал… Кто-то считал его гением, а кто-то психически больным…

Красота, процветание, расцвет наук- с одной стороны. Жестокость, насилие, фанатизм, безумие и кровопролитие,- с другой.

Со временем ему начало казаться, что люди, обладающие сакральными знаниями или же превосходящие его по способностям, представляют прямую угрозу для его власти. Хаким запретил людям произносить слово "Наш господин", так как только себя считал господином, а потом и вовсе начал убивать всех вокруг, кто знал больше него. Из Египта началось массовое бегство астрологов, поэтов, философов, художников…

С течением времени его состояние ухудшалось. Хаким впал в такой психоз, что боялся уже самого себя. Он облачился в лохмотья аскета, стал ездить на осле, а мечник шел впереди него и приказывал убивать всех, кого видел. Люди разбегались в страхе, как только слышали мерное покачивание бубенчиков на шее серого грязного ишака. И все равно, не всем удавалось прятаться от грозной тени правителя. Так были убиты многие чиновники, министры и судьи. Судье Хусейну бин ан-Ну'ману отрубили шею, и он приказал кремировать его тело и перерезать горло еще примерно 100 людям только потому, что они тоже владели буквой закона. Он начал наказывать смертью за любой малейший поступок. Его боялись христиане и иудеи, потому что он считал их врагами и наказал повесить на свои шеи для постоянного ношения огромные железные сферы. Перед ним в ужасе трепетали торговцы, которых он обязал торговать исключительно ночью, а если поступала жалоба на то, что кто-то из них совершает какое-то нечестное дело, то беднягу тут же подвергали публичной содомии. Женщины тоже не испытывали никакого трепета перед этим Тираном. Им он запретил выходить из дома, а зная лукавый нрав своевольных красавиц, сапожникам было под страхом смерти запрещено создавать женскую обувь…

Под запрет попали многие продукты, включая молочай и водяной кресс, виноград и мед. Отныне нельзя было ловить рыбу и играть в шахматы.

При нем в городе были убиты все собаки, так как они мешали своим лаем ему спать…

Одним из самых странных его поступков было то, что он сначала строил школы и назначал ученых, а затем убивал их и разрушал эти самые школы.

Но кровожадность не могла усмирить внутренних демонов порочного тирана. Он кидался из крайности в крайность. То стирал колени, предаваясь усердным молитвам, то утопал в разврате и похоти в своем гареме… Днями он изнывал от жары и бессонницы. Ночью снова и снова уезжал на осле на священную гору и придвалася странным оккультным обрядам… В одну из таких темных ночей, как сегодня, спустя двадцать пять лет своего правления, Хаким би Амриллах исчез.

Говорят, его приказала убить родная сестра, которая и стала регентом при его малолетнем сыне.

Так бесславно закончилась история очередного тирана, после которого остались великие сооружения, противоречивая память и тысячи грехов. Его имя до сих пор произносят с трепетом и почитанием, он вписан в историю, но для чего? Возможно, для того, чтобы предостеречь следующего тирана, который мечется между самодурством, вседозволенностью и жадностью познания одуматься, пока не поздно…

Ахмад слушал меня с интересом, медленно и умело потягивая кальян.

Когда я закончила свою противоречивую провокационную историю, слегка улыбнулся, дернув кончиками полным порочных губ.

-Я все ждал, какой вывод ты сделаешь из этого повествования, сказочница… Хотела уязвить меня аналогией?

Взяла из его рук трубку от кальяна и затянулась слегка. Курить я не умела, скорее делала это, чтобы скрыть волнение от провокации.

- Скорее чтобы предостеречь…

Он усмехнулся, наблюдая за моими губами. Так красноречиво и демонстративно, что внизу живота все снова скрутилось.

-Думаешь, я не так безнадежен, как Хаким- и все еще могу исправиться?

- Это Вам решать…- пожала плечами…

Он забрал трубку из моих рук и снова затянулся.

-Есть версия, что Хаким был прообразом знаменитого Шахрияра из Тысячи и одной ночи, слышала?

Я удивленно вскинула на него глаза. Этого и правда я не знала.

- Интересно, не находишь? Есть сын-наследник, есть описание оргий и сумасшествий, а ни слова про его женщину… Как думаешь, почему?

- Потому что для таких, как он, женщина не важна… Она лишь плоть, развлечение… Разве не так? Сокол и тот выше по статусу…

Наши взгляды встретились. Мы оба сейчас словно бы обжигались друг другом, но не отводили глаз. Терпели.

-Ты знаешь, что Шахрияр стал убивать женщин в своей постели только потому, что застукал любимую женщину в объятиях стражника? Она была ему не верна- и это разбило его сердце… Возможно, Хаким поэтому так ненавидел женщин и запрещал им выходить из дома? Разве не логично? Лишить женщину обуви, чтобы она не могла пойти на грех…

- Вам тоже изменили и разбили сердце?- произнесла и застыла в ужасе.

И почему Ахмад заставлял идти меня через край. Почему с ним моя провокация вечно выходила за пределы допустимого? Я ведь могла сейчас робко остановиться, а я… Куда, куда я только лезу.

На его лице не дрогнул и мускул.

Он глубоко втянул дым кальяна, прикрыв глаза. Отодвинул тонкую трубку, а потом резко притянул меня к себе, разомкнул мои губы и впустил кальянный пар внутрь. Так умело и быстро, что я закашлялась.

Глаза заслезились, голова тут же сильно начала кружиться от терпкого аромата, попавшего прямо в цель. Я никогда такого не испытывала. Начала кашлять и хватать ртом воздух, но это не помогало. Перед глазами все немного плыло, а ноги стали ватными.

Рука Ахмада быстро и умело сжала мою талию, а потом накрыла бедро. Второй рукой он проворно поддел подол моего платья, отодвинул трусики и резко, одним движением, сразу двумя пальцами вошел внутрь. Я дернулась, но сильные руки удерживали меня на месте железной хваткой. Было неожиданно, слегка больно и… совершенно необычно…

-Мокрая…- прошептал он хрипло мне в губы,- что тебя так возбудило, сказочница, извращенец из прошлого?

-Извращенец из настоящего…- прошептала я в ответ, сама подцепив его губу в ответ.

Ахмад зарычал. Потом гортанно, возбужденно засмеялся.

Сумасшествие. Зачем я это делала?

Слегка отодвинулся от меня.

-Даже не могу понять, раздражает или заводит меня эта твоя бравада смелости и безрассудства… Отчаянно нарываешься на мой гнев, а потом так искренне честно признаешься в свое слабости, что хочется целовать тебя, а не наказывать… Сумасшедшая…- потер носом о мою щеку,- кто тебя создал, Елена? Из какой ты ткани соткана? Робкая плашка, в которой столько женской смелости…

-Вы не поняли,- отвечаю рвано, непроизвольно то раскрывая бедра под его натиском, то снова сжимая сильную жилистую руку своими бедрами, пытаясь ее остановить,- я не признаюсь в своей слабости… Нет ничего слабого в том, чтобы хотеть тирана… Почему бы и нет? Это ведь намного интереснее, чем хотеть простого человека…

Отодвигаюсь и смотрю в его глаза.

-Слабость в том, чтобы полюбить тирана…

Мы замираем. Оба внимательно смотрим друг на друга.

Я снова сжимаю бедра чувствуя, как по ногам бегут сладко-болезненные волны чего-то нового, порочного и неизведанного. Ахмад опускает глаза на мою промежность, открывая своему взору мою плоть, а потом умело поддевает клитор и… я взрываюсь. Впервые в жизни так. От пальцев взрослого мужчины. Жестокого. Порочного.

Не могу удержаться. Жадно хватаю края стола окостеневшими пальцами, кусаю губы, оставляя на своих зубах следы красной помады.

-Открой глаза,- хрипит он грозно, встряхивая меня, как куклу и продолжая насаживать на фаланги, как марионетку,- смотри на меня!

Повинуюсь, глотаю воздух обрывками, трясусь. Впиваюсь в этот страшный черный омут его взора. Запоминаю как неотвратимое. Эти подрагивающие губы, не знающие улыбку доброты, остроту напряженных скул, хриплое дыхание, утробное и угрожающее.

Запоминаю, как он смотрит на меня и жрет мой первый оргазм с мужчиной. И я точно знаю, что он в курсе, что это первый.

Хочу закрыться, спрятаться, переварить, но Он…

Не оставляет ментально ни на секунду.

Когда я уже готова опасть на стол безвольной тряпкой, из который вытащили шарниры, он притягивает к себе. Слышу его дикое биение сердца. Обретаю четкость взгляда. Сумасшедший вечный город продолжает жить под нами своей причудливой жизнью. Его огни загораются и гаснут. В них боль, страсть, радость, грусть, равнодушие… Простая человеческая жизнь во всех её красках. И я бы хотела сейчас с ней слиться, но я в плену… В плену у того, кого сейчас вижу почти полубогом. Кажется, что ему неведомы страсти обычных людей. Он стоит над ними. Стоит и надменно потешается…

И надо мной тоже…

Проводит носом по скуле и жадно вдыхает меня.

- Во-первых, красавица, я никогда не любил. Но знаю тех, кто совершил эту досадную ошибку, а потом всю жизнь за нее расплачивался. Мне это не интересно. Я не слабак. Женщины в моей жизни- это лишь приятное развлечение, а не повод для того, чтобы отвлекать себя от более важных дел... Так что можешь не играть в свои нелепые игры психологических манипуляций со мной… Пару раз это даже забавно, но потом уже начинает утомлять своей неоригинальностью. Во-вторых…- он усмехнулся, поднося руку, которая только что орудовала во мне, к своему носу и тут же облизывая пальцы,- твое удовольствие очень ароматное, вкусное и красивое… Еще один комплимент твоей неотразимости, Елена. Шоу мне понравилось… А в-третьих,- коснулся этой же рукой теперь уже моих губ и полностью смазал с них красную помаду,- у тебя определенно есть способности рассказчицы… Твой язык острый и длинный, а губы манящие и многообещающие. Мне это определенно нравится… Сейчас мы сядем в машину, я отодвину сидение назад и твой сладкий ротик узнает, как я впредь хочу заканчивать каждую сказку, которую ты будешь мне рассказывать…