Глава 35
У этой женщины уникальная способность- делать меня злым, как черт.
И чего, спрашивается, я вожусь с ней?
Чего терплю ее метания настроения, ее непредсказуемую натуру?
Мне бы отправить ее восвояси, позабыться в объятиях покорной, понятной и приземленной…
А я мечусь…
Мечусь, как идиот.
Как шальной ветер в пустыне…
То, что оракул назначил встречу сегодня ночью, как нельзя кстати.
Чтобы держаться от нее подальше и не прибить…
Дорога по пустыне в темноте подобна падению в черную бездну. Никогда не знаешь, как подбросят машину барханы. И звезды вовсе не твои союзники.
Они светят так холодно и отстраненно, что кажется, словно бы негодуют, что ты потревожил их сакрально-величественный покой.
Мы тормозим у глинобитных остовов- останков замка. Кажется, словно его долго-долго размывала вода- и вот, он застыл в драматичной тишине.
Замок на песке.
Развалины из прошлого.
Легендарное место оракула, где великий Александр Македонский получил свое пророчество о господстве над всем миром…
Ветхий старик, лицо которого испещрено морщинами, как паутиной, ждет меня у тусклой масляной лампады. Перед ним на каменном полу, покрытом тонким слоем песка, камни и палки.
Что-то чертит, бубнит себе под нос.
-Оракул, я пришел!- разрываю тишину и отвлекаю его от вечности.
Меня утомляют эти глубокомысленные старики, которые давно уже глазами в земле.
Но я отчаянно хочу ответы на свои вопросы.
И только он способен мне их дать…
-Ты же знаешь, шейх Ахмад, что основателем алхимии считают Зосиму, уроженца греческого города Панополиса, жившего в IV веке нашей эры в Александрии Египетской и обучавшего слушателей Академии?- вдруг начинает вещать старик через некоторую паузу,- В своих сочинениях Зосима неоднократно упоминал имя легендарного учителя алхимиков Гермеса и называл его Гермесом Трисмегистом - трижды величайшим, повелителем душ и магом богоравным.
По преданию, воины Александра Македонского нашли могилу Гермеса Трисмегиста с каменной плитой - "Изумрудной скрижалью Гермеса". На ней было высечено тринадцать наставлений потомкам. Трисмегиста даже отождествляют с древнеегипетским богом-чародеем Тотом.
В седьмой заповеди говорилось: «Отдели же землю от огня, тонкое от грубого, с величайшей осторожностью, с трепетным тщанием». Это секрет философского камня, превращающего любое вещество в золото… И ты за этим пришел ко мне… Ты хочешь ответов… Ответов на вопросы о том, как добиться еще большего могущества… Тобой движет тщеславие и жажда власти…
-У меня есть достаточно власти,- перрываю его я,- я лишь хочу понять смысл артефакта, который попал на мою землю… Скрижали… Вы видели их. Они настоящие…
-Но тем не менее, смысла их ты постигнуть не можешь, хоть подключил к их расшифровке лучших специалистов…- печально усмехается Оракул.
-Алхимия- это наука мистики, Шейх. И она не только про шифрование знаний. Она про постижение истины… А истина, как подсказывает твой опыт, у каждого своя… Скрижаль- волшебный предмет. Сакральный. И каждому своему владельцу он раскрывает только тот смысл, который единственный для него важный. Скажи мне, есть ли какая-то фраза, которую ты смог прочитать на артефакте.
Я напрягся. Разговор со стариком все только усложнял. Мы крутились вокруг одного и того же…
-То, что внизу, подобно тому, что вверху, а то, что вверху, подобно тому, что внизу. И всё это только для того, чтобы свершить чудо одного-единственного. Это не тайна и не открытие. Это одна из мудростей науки Гермеса Трисмегиста, которая доступна в любом учебнике. Да в статье из Википедии об этом можно прочитать всё.
Оракул усмехнулся…
Впервые поднял на меня глаза и посмотрел куда-то очень глубоко.
- Ты ищешь дар, путь к которому тебе откроет скрижаль, уникальную ценность, которая сделает тебя особенным… Но ты пока слеп и не видишь главного. Иди, Шейх Ахмад. Прозреть ты должен сам. Никто тебе не поможет, кроме себя самого…
-Как это понимать?- еле сдерживая гнев, яростно впился в глаза к старику, но тот уже, казалось, совсем потерял ко мне интерес, снова начав что-то шептать и бубнить себе под нос…
-Хара, -ругательство сорвалось с губ, я порывисто встал и направился к выходу. И уже когда вылезал из его узкой пещеры, услышал себе в спину.
-Двурогий властитель мира (прим. на арабском Александра Македонского называют «Зуль-карнейн», обладателем двух рогов, так как именно такой формы был его шлем) тоже пришел с жаждой знать секрет завоевания мира. И ему открыли правду.. Знаешь, какова была эта правда? Он завоюет, но будет убит. Никогда не сможет насладиться своим величием… Правда… Македонский так и не смог оглянуться назад в триумфе, оценить масштабы своего величия, стоя на пьедестале в столице своей империи… Он станет Богом при жизни, но ему так и не смогут поклоняться, хотя его почитатели будут помнить о нем спустя века. И ведь это тоже правда. Место его погребение до сих пор неизвестно… Именно принятие этой болезненной правды помогло Македонскому покрыть весь мир… А готов ли ты принять свою правду, Ахмад? Прими ее, перестань сопротивляться, и истина тебе откроется…
Выхожу еще более злой и напряженный. Ночь давит. Никогда в пустыне не было влажно, а сейчас в буквальном смысле ощущаю этот липкий слой на своей коже.
Напряжение пульсирует острыми уколами в висках.
Руки на руле сами тянут меня к ней и я не уверен, что сейчас будет мягко.
Я доведен.
Елена внесла огромную лепту в этом мое состояние.
И нянчиться с ней я больше не буду.
Даже если красивое лицо снова окаменеет в образе обиженной и оскорбленной, я поверну ее к себе спиной, поставлю раком, растолкаю ноги…
Подъезжаю к палатке, бросаю автомобиль, даже не заботясь о том, выключен ли он.
Ступаю на раскаленный за день песок и размашистыми шагами иду к палатке.
Охрана стоит чуть поодаль. Я запретил подходить к палатке, чтобы они ненароком не начала заглядывать к спящей сказочнице.
Она только моя. Только я имею право ее видеть…
Замираю в шаге от того, чтобы окинуть паланкин от того, что слышу ее всхлипы и мольбу…
Сердце останавливается, пропуская несколько ударов.
-Ахмад…- шепчет он хрипло,- Ахмад…
Я в ту же секунду выхватываю нож из-за пояса, готовый убить любого, кто осмелился сейчас ее напугать.
Яростно заскакиваю внутрь и…
Замираю…
Елена стоит на столике, испуганно озираясь по сторонам и обнимая себя руками.
Дрожит. Глаза в слезах.
-Что произошло?- реву я не своим голосом.
Она лишь всхлипывает…
Испуганно поднимает палец и показывает куда-то на край шатра.
Я недоуменно замираю.
А потом понимаю, в чем дело.
Большой паук на белой ткани шатра.
Он сидит себе и не шевелится. Ему вообще на нас наплевать.
Черный, мохнатый. Неядовитый. Птицеед.
Не самый очаровательный экземпляр, но и не тот, из-за которого нужно было лить ручьи слез…
Подхожу и быстро расправляюсь с главным злодеем человечества в глазах сказочницы.
Поворачиваюсь к ней.
На удивление понимаю, что ярость и раздражение сменились какими-то совсем другими чувствами…
-Подхожу к ней. Останавливаюсь и столика. Она все еще дрожит и плачет…
-То есть ты не испугалась отчаянной женщины с острым ножом в руках, которая собиралась тебя убить, но тебя испугал паук, и потому ты забралась на стол и стоишь- битый час рыдаешь?
-Почему не позвала никого?
-Мне было стыдно и… ты запретил показываться перед мужчинами без абайи, а я… не успела ее надеть, когда сюда залезала..
Я невольно усмехаюсь.
-Серьезно, Елена? То есть так страшно, что ты даже не смогла быстро напялить абайю? А если бы я не пришел?
Наши глаза пересекаются и она начинает рыдать еще сильнее.
А мое сердце вдруг сжимается до размера спичечного коробка…
На плачет не из-за страшного монстра с восьмью лапами. Он лишь ширма, триггер. Она выплескивает все то, что внутри. Как и у меня…
И я срываюсь.
Срываю себя и все свои предохранители.
Порывисто притягиваю ее к себе и утыкаюсь носом в ее живот. В меру твердый и в меру мягкий. Сводящий с ума, как и все в ней.
Хватаю на руки, заставляю обвить меня ногами, прижимаю свой лоб к её.
- Ты знаешь, сколько ты стоишь?- спрашиваю ее хрипло.
Елена все еще всхлипывает.
Не отвечает. Её сердце сейчас так дико колотится, что аж рикошетит по моим ребрам.
Я впиваюсь в ее губы. Жадно, одержимо, рвано, сходу с ума и отпуская себя…
- Ты бесценна, Елена… Ты…- хрипло, утробно, вырывая клок от моего сердца,- у тебя просто нет цены… Ты… ты…
-Ахмад…- шепчет она так, что я всё….
Жадно рву на ней одежду и кидаюсь с головой…
На приготовленное для нас в шатре ложе и в неизвестность совершенно новых для себя эмоций…