Глава 23 · И всяк тебе друг, да не вдруг

Игра так завлекла народ, что мальчишки остались на поле, даже когда стало смеркаться. Что не удивительно — и зрение у оргов отличное даже в темноте, и сил у них много. Так что Мила оставила «детишек» под ответственность охраны и ушла спать.

Утром крики с внутреннего двора опять продолжались.

Или «все еще» продолжались?

Мальчишки ведь не всю ночь играли?

Когда же девушка спустилась, то оказалось, что теперь на площадке играют стражники. И азарта у них не меньше, чем у мальчишек. Как они — и игроки, и зрители — живо поддерживали криками удачные броски, как яростно бились за мяч, будто за какую-то ценность.

Но смотреть на полуобнаженных мужчин, оживленно мечущихся, толкающихся, даже дерущихся — взмыленных, разгоряченных, с радостно блестящими глазами — увы, леди было неприлично. И нет, никто Милу этим не попрекал. Тем более сами волки, которые вроде ее не заметили при столь увлеченном деле, как дележ мяча, но рядом стремительно покраснела личная горничная, увязавшаяся следом, и попаданка вспомнила, что она не в своем мире. Другой мир — другие правила.

Пришлось оставить игроков и идти заниматься другими делами.

К счастью, в тот день Милу навестил гость.

И был это… Гурмон Дугиан по прозвищу Кровавый Кулак. Повар герцога.

И только когда личная горничная спросила у леди Милдред, где та изволит встреть гостя — в гостиной или на террасе — иномирянка вновь спохватилась, что не знает всех тонкостей местного этикета!

Ее удивило то, что герцог озаботился гардеробом для нее, а учителем манер — нет. Хотя знает, что она иномирянка, чужачка. Так почему перед приглашением в дом столь высокого по положению дракона ее не готовят?

И почему до сих пор, спустя столько времени, когда у нее уже полно платьев, ее до сих пор никуда не зовут?

Мила приняла Гурмона в гостиной.

Тот тоже не был знаком с этикетом, но его это, видимо, совершенно не волновало.

— Ну че? Как тебе столица? — сразу задал он вопрос в лоб, усевшись самовольно в понравившееся ему кресло, перед этим лишь лениво кивнув хозяйке.

Или в этом мире как такового этикета особо нет? Может, она слишком много себе надумала, перечитав исторических романов на Земле?

Мила тоже села в кресло напротив, расправила складки своего платья, из тех простеньких, что шила на свои деньги и привезла с собой. К новым платьям пока не прикасалась. Зачем, если дальше двора она не выходит?

— Не знаю, меня за порог не выпускают. Кстати, не знаешь, почему? — встречно поинтересовалась она у герцогского повара.

— Не пускают? Хм, мож ты сама не просилась? Да и куда тебе здесь идти, знакомых небось у тебя нету?

«Не просилась»⁈ Еще как просилась! Но слышала лишь «Не положено!». Или ей нужно было штурмом брать запертые ворота?

— А ты чего приехал? Нет, я, конечно, рада, что хоть кто-то из семейства Дугиан ко мне за все время, наконец, заглянул. А то твой Вернер будто забыл, что я тоже в столице, ни разу не навестил. Или сам справляется? Вопросов у него нет? Вообще никаких? — раз Гурмон не особо соблюдает вежливость, то и она не будет.

— Ни разу не навестил? — вот теперь мужчина нахмурился.

— Или мои возможные гости тоже недостаточно сильно просились ко мне? — хмыкнула Мила. — Даже удивительно, что тебя пропустили, я здесь будто в изоляции.

— Ла-адно, разберусь я с этим оболтусом. А к тебе по делу пришел, — поерзав, чтобы устроиться в кресле удобнее, Гурмон продолжил: — Мож какое интересное блюдо подскажешь? Может из своего, санайского. В ваших краях я не бывал. А коль прием в твою честь…

Мила тоже не бывала в «санайских краях», и какие там национальные блюда, не знает. Но как сейчас не выдать себя? Или…

Стоп! Что он сказал?

— Какой еще прием в мою честь? — уточнила девушка.

— Ну, так… прием. Небольшой совсем, но надо, чтобы все на уровне было, самом высоком, — глянул на нее с недоумением повар. — А ты че, не знала?

Откуда бы ей знать?

И, кажется, у нее к дракону, который черный, все больше уже не только вопросов, но и претензий копится.

— Так че насчет твоего чего-нибудь? Подскажешь? Ну типа ж прием ради тебя, — Гурмон продолжил то, за чем пришел, проигнорировав нюанс, который только что узнал.

Мила, едва сдерживая закипающее негодование и повернув голову, смотрела в окно. В гостиной окна выходили на передний двор, где даже клумбы имелись, но эмоциональные вопли играющих охранников и здесь были слышны.

— Ради меня, значит, — протянула она медленно. Выдохнула тоже медленно. И решилась. — А знаешь, Гурмон, не надо делать санайские блюда. Это будет слишком… предсказуемо. Надо что-то прям совсем… чтобы «ах!». Например, м-м, слышал о моем новом торте «Яркая девочка»? Хотя откуда, мы же его только недавно…

— Слыхал, как не слыхать, — потерев широкий небритый подбородок, ответил мужчина. — Гернад мне им все уши прожужжал. Вкусно говорит, и ярко. Как ты сделала разноцветное тесто?

Мила, уже справившись с эмоциями, повернулась к гостю.

— Хочешь рецепт с подробностями? Хорошо. Я тебе его продам.

— Че? Продашь⁈ Вот ты наглая! Это для твоего же приема!

— О котором я даже не знаю? М-м, и даже не знаю, как мне вообще к такой «чести» относится. Может, как забыли меня предупредить, так забудут и позвать? Но тебе кого-то все равно надо будет кормить. Удивлять.

— Ладно. За скока? — как-то быстро он согласился.

Или понял, что ее быстро штурмом не взять, а новинка все же нужна?

— За «дорого», — хмыкнула Мила.

Жизнь в столице, куда ее выдернули из дел, и поэтому у нее в начинающемся бизнесе теперь простои, пока для нее бесплатная, но совершенно непонятная. Раз ее ни о чем не предупреждают и вообще словно забыли. Так что кто знает, что будет завтра.

— Не, все-таки ты борзая, девочка. Будь поскромнее, — прищурился здоровенный мужчина в кресле напротив.

— Была бы я поскромнее, то меня бы не заметил дракон, не притащил бы в итоге в свою столицу и не организовал бы якобы в мою честь вроде как прием. И тогда у тебя бы не было шанса явить столице или каким-то там высоким гостям свой новый кулинарный шедевр, — опять усмехнулась в ответ девушка.

— А так я подробно тебе все расскажу и даже покажу, на моей кухне потренируемся, руку набьем, — продолжила она. — А дорого, потому что ты получишь не просто рецепт необычного блюда, но и еще несколько секретов. Рецепты красителей, например, парочки видов пропитки и бонусом кое-какие идеи.

— Идеи в тарелку гостям не положишь… — начал было бурчать Гурмон.

— Ты рецепт безе, который я тебе еще в письмах присылала, не потерял? — перебила его Мила. Дождалась невнятного кивка. — Добавишь красители в разных пропорциях в состав того безе. И получишь новый десерт. А в разных пропорциях, чтобы разные оттенки были — от светлого к насыщенному. И выкладываешь все эти разноцветные безешечки, такие разные, полной цветовой гаммы, на одно блюдо, которое точно привлечет внимание самых высоких и взыскательных гостей. Такую мою идею, как видишь, в тарелку можно положить.

— Дальше, — продолжила она, не давая гостю и слова возразить. — Берешь корж бисквита, тот самый, что и в «Яркой девочке» будет, сверху выкладываешь горкой белые… или лучше кремовые безе. Или нет, кофейные! И пропитываешь все это кремом с хорошим содержанием, скажем, коньяка. Или иного пахучего хорошего алкоголя. Получаешь еще один десерт, который даже мужчинам понравится. Называется «Пьяные развалины»… Кхм, или по-другому можешь назвать.

— Почему «пьяные» я понял, а че за развалины? — смог вклиниться в поток ее слов Гурмон.

— Ну так… дракон был пьян, приземлился неудачно на соседский замок своей толстой… хвостом и всё… одни развалины, — ух как Мила была зла на одного… нет, двух драконов!

Или Моррокей не знал о приеме? Или вчера приходил именно об этом ей сказать, но забыл, увлекшись игрой?

Она настолько зла, что даже…

— А сухие крошки от бисквитов, у которых будешь края обрезать, тоже в дело пойдут. Можно сделать шарики… — и положить под нос этим гадским драконам пирожное «картошку», которое выглядит своеобразно. — Или нет, это для следующего раза оставим. Хватит твоим гостям пока этих десертов.

— Твоим гостям, — фыркнув, поправил ее мужчина. Еще почесал небритый подбородок и махнул широкой ладонью: — Лады, давай свою «Девочку». Только покажешь мне сейчас, че там с красителями-то.

С каким боем леди Милдред отвоевывала себе кухню — отдельная история. Она пыталась уговорить кухарку по-хорошему, но та, поджимая полные губы и упирая руки в крутые бока, не сдавала свою территорию. Пока Гурмон, смотрящий на все это с ухмылкой, не гаркнул на главную кухарку, чтобы убиралась с глаз его долой. Из-под его кулака, пока он добрый.

Только тогда кухню им освободили. Все. Потому что Гурмон не собирался делиться купленными секретами. И во всей немалой кухне они сейчас одни были.

— Знаешь, я тут задумалась, а как у вас получают звание повара? — пока собирала необходимые продукты на стол, Мила решила пообщаться. А то столько дней никого не видеть кроме орчат, молчаливой прислуги и надоевшей уже охраны! Даже Моррокей вчера толком не задерживался, как-то быстро исчез. — Наверное, в бою? Кто кухню себе первый отжал, выжил после битвы, тот и повар?

— «У вас»? — Гурмон первым делом взялся инспектировать ножи и, пробурчав под нос что-то очень нелестное и еще более нецензурное, взялся их точить. Сейчас на столе перед ним лежало немало тесаков и ножей разных размеров. — А у вас в Санае разве не так?

Ой!

— Я имела в виду, м-м, драконьи земли. У нас поваров выбирают по тому, как много он может изысканных блюд приготовить. Какие приемы, тонкости он знает… — можно не уточнять, где «у нас», а Гурмон вряд ли поедет в Санай проверять.

— Это ты че щас, намекаешь, что хочешь на мое место? — перестав точить, здоровенный мужчина, больше похожий на бандита с большой дороги, повернул к ней голову и уставился… будто примерялся.

— Вот уж нет! Я хочу работу подальше от драконов! — а то чем больше с ними общается, тем меньше они ей нравятся. — И уж точно не на кухне одного из них!

— «Подальше от драконов», — медленно повторил Гурмон, не отводя от нее взгляда и даже не моргая. — И поэтому приперлась в империю Сынов Неба?

— Сюда я приперлась… — вспомнить бы еще, что там раньше было. Ах, да! — … за свободой для женщин! Чего в Санае точно не было в законах. И поэтому, уже как свободная, хочу выбирать сама, где и кем работать. И нет, поваром пока не хочу.

— «Пока»? — мужчина медленно провел лезвием ножа по точильному камню, производя довольно неприятный, скрежущий звук.

— Если повара могут быть только на кухнях драконов, то совсем не хочу. А другие варианты есть?

— Думаешь, поверю?

Мила прекратила перебирать яйца в корзине и тоже посмотрела на насупившегося мужчину в упор.

— Ты ведь на окладе, так? То есть одна и та же сумма жалованья каждый месяц? Только этим драконам еще попробуй угоди. А я со своим бизнесом могу увеличивать свой доход чуть ли не каждый месяц. Может, даже вдвое. Может, даже каждый раз вдвое. Чуешь разницу? Ну и стоят ли драконы того?

В тиши кухни опять медленно, будто вкрадчиво зашуршало лезвие по камню.

— Или можешь прогореть со своими странными затеями, попасть на долги или даже на разборки с недовольными… как их там, партнерами, — тоже почти вкрадчиво произнес Гурмон, он же Кровавый Кулак.

— Или могу прогореть, — не стала спорить Мила. — Но это будет моя жизнь, мои испытания и переживания. На свободе. А не под лапой дракона, который может на меня рычать каждый раз, когда у него плохое настроение или изжога.

— А стала бы женой моему обол… Вернеру, так никаких переживаний. Таверна своя была бы точно. Коль я ему отделяю. И увеличивай себе там доход каждый месяц, — мужчина продолжил точить нож энергичнее, но глаз от девушки не отводил.

— Ха! Никаких переживаний! — Мила перебирала имеющиеся овощи и зелень, из которых они будут добывать пищевые краски. — Да твой Вернер еще тот кобель! И это, видимо, наследственное… кхм, извини.

— А че такого? — не понял ее возмущения Гурмон, ловко меняя ножи в руке. Даже подбросил их пару раз, проверяя балансировку. — Значит, здоровый мужик. Нам больше любви надо, кто ж спорит… Так, зато ты при деле будешь, при своем. И уж ты-то долгов не наделаешь, значит, сыта и богата… сколько там сама наработаешь. Как свободная.

А последнее добавил, чтобы передразнить?

Девушка аж замерла от философии «че такого». Хотя с кем она говорит! У этого Кровавого Кулака, наверное, в каждом городе по сыну? Успел оставить везде, пока наемничал и путешествовал? И все дети от разных женщин? А он сам-то женат? Сколько сейчас его отпрысков по Виншадору бегает мал мала меньше?

Хотя нет! Она не хочет знать! И точно не будет спрашивать.

— Зато твой сыночек, который понятно теперь, чем именно на тебя похож, наделает кучу бастардов. И как же я буду богата, если он потом возьмется каждого из них содержать, учить или обеспечивать немалым наследством, вот как ты сейчас⁈ И будет делать это из нашего вроде как семейного бюджета, ради которого я, между прочим, буду немало вкалывать… пока он прыгает по кто знает чьим койкам⁈ По-твоему, это «никаких переживаний» и «сыта и богата»?

Гурмон опять остановился, задумался. Крякнул.

— Ну… э-э, мда. С такой стороны, конечно…

— Поэтому извини, Гурмон, но с твоим Вернером только деловой договор и ничего больше! А вот к Гернаду ты лучше присмотрись. Этот еще не настолько испорчен… кхе, то есть у него хороший потенциал. Смышленый парень. От него в таверне был бы больший прок, чем от Вернера, у которого силы не туда, куда надо уходят.

Мужчина, который опять водил очередное лезвие по камню, покосился на девушку. Хмыкнул.

— Странно, что ты девка… В смысле, то как старуха говоришь слишком умные для девицы вещи, то как парень, который по зубам еще не получал, рот раскрываешь на тех, кто тебе не по зубам.

Потом подумал и добавил под скрежет металла:

— Хотя не, это хорошо, что умная и с огоньком. И даже ниче так, смазливая. Жаль, я женат. А то бы сам на тебе женился.

У Милы аж в животе похолодело от такой перспективы. И что… он женат⁈ Кто ж за него такого согласился выйти?

— И как умная и дерзкая девица я тебе вот что скажу, — решила девушка сразу расставить все точки над и. — Когда… если ты овдовеешь, Гурмон, ко мне свататься не приходи!

— Чего это? — вскинул тот голову, прищурился предупреждающе так.

— Потому что уже знаю, что у тебя много сыновей, и что ты им богатые наследства отделяешь. А я жадная, не позволю своему мужу тратить его… наши деньги на взрослых оболтусов, которые пусть сами идут зарабатывать.

Мужчина рассмеялся. Пригрозил в ее сторону тем, что было в его руке — ножом.

— А все-таки ты слишком дерзкая. Ох и дерзкая!

— Угу. Поэтому предлагаю тебе еще одну сделку: я тебе еще один рецептик, а ты мне подробнее расскажешь, что там за прием в мою честь и когда будет. А еще бы узнал, действительно ко мне твоего Вернера не пускают, или он решил дальше все сам делать в своей таверне?

Надо узнать точно, неужели ее специально заперли? Или тот оболтус просто загулял, а герцог с Конроем здесь ни при чем?

— Вот ты наглая! Рецепт один, а с меня два дела?

— Так, второе твоему же оболтусу надо. Или тебе — чтобы сэкономить, вообще-то, твои, папочка, монеты. Пока тебя сынуля не разорил, — поясняла Мила, уже почти все нужное собрав на столе. — Кстати, помнишь, что по договору мы можем для своего франчайзи также обучать персонал? Не знаю, кого наберет в стряпухи Вернер, умеют ли те вообще читать и как будут готовить по моим рецептам. Но раз уж я здесь, в столице, пользуйтесь случаем. Могу ваших будущих работников обучить как надо. За отдельную плату, конечно.

Гурмон опять оставил в покое ножи и теперь не то с возмущением, не то с восхищением глядел на Милу.

— Даже я таким дерзким не был в молодости! — а, все же с восхищением. — Из всего монеты делаешь, да? Меня не сын… и не сыновья, а ты разоришь. А ты даже не жена моего сына!

— Гурмон, лучше сейчас потратить небольшую сумму, чтобы быть спокойным за работников… и твои деньги, поскольку делом займется профессионал. Чем потом все, что ты выделил на таверну, просто уйдет в песок, а таверну заберут за долги.

— Мда… Ничего не обещаю, но постараюсь узнать, чего тебя тут — заперли или чего, — все же ответил мужчина, пусть и не сразу. — И почему. Хотя могу сам догадаться… — и на вопросительный взгляд девушки со смешком добавил: — Да тебя ж выпусти в город, ты его или разоришь, со всех прохожих выманив деньги, или скупишь! Ясное дело, чего Шанитир тебе взаперти держит — чтобы ты у него его же город из-под носа не увела!