Глава 22 · Столичные будни

Милу не выпускали за порог их дома-крепости!

Конрой, доставив ее до порога, уехал, даже не попрощавшись. И теперь главным надсмотрщиком опять был Вуггерс.

Он же сказал девушке, что пока ей не сошьют «приличное платье», в герцогский дом она не попадет. Так что придется обождать.

Не очень-то и хотелось ей в логово дракона торопиться.

Гернад тоже уехал, так что осталась Мила со своими орчатами, за которых, раз столько свободного времени пропадает, взялась всерьез.

Тем более что раз их-то взаперти не держали, мальчишки успели сбегать в город и… вернулись со следами драки на лицах и телах. Даже Шогр был с кровоподтеком! Тот, что самый крепкий, рослый и часто одерживал верх над своими соплеменниками.

— Что случилось? — устроила допрос мальчишкам Мила, завидев последствия боя.

— Ниче, — с самым честным видом смотрели они на нее в ответ.

— С кем подрались?

— Эт не драка, так, — отмахивались они, но один выболтал: — А че тутошние на нас перли?

— «Тутошние»… кто? — затаив дыхание, уточняла девушка.

— Да со своими же подрались, — «успокоили» ее дежурные волки во дворе. — Ежели на своих двоих пришли, значит, с такой же детворой схлестнулись.

— Ни че се, детворой. Мы не детвора! Они были старше, но мы им наваляли! — загомонили наперебой орчата, у некоторых даже ломающимся баском выходило.

— Та-а-ак, — выдохнула Мила. — Вижу, вы заскучали, раз есть время цеплять других. А давайте-ка мы…

И сбежать у мальчишек, чующих, к чему дело идет, не получилось.

Они вновь делали доски для дартса и метания ножей, теперь уже сами вырисовывая со всем старанием цифры краской в секциях. Делали большие учебные доски, чтобы писать мелом, и маленькие личные церы, заливая их воском. Упражнялись в арифметике и зубрили таблицу умножения — всего-то на два и три, но с каким мученическим видом!

Оборотни посмеивались над мальчишками, но и сами прислушивались, чего там еще человечка рассказывает. Или над их разговорами потешались.

— Повторенье — мать ученья, — Мила пыталась мотивировать орчат на решение задачек вновь и вновь.

— Чёй-то мать? Вапще-то отец всему, че надо, учит, — спорили с ней мальчишки на смеси санайского и оргского языков.

Человечка ведь тоже училась — у своих же учеников их диалектам.

— Ничего, тяжело в учении — легко в бою, — поддерживала она тех, у кого не ладилось со счетом.

— Мне в бою ниче считать не надобно, — спорил с ней отстающий. — Биться надобно, а не ерундой маяться.

— А как поверженных врагов считать? Чтобы потом похвастаться успехами? Или тех, кто наступает на вас? Скажем, пять троек чужих воинов вышло против вашего отряда на поле. Сколько всего?

— А че их считать? Надо идти и бить!

Мила вздыхала.

— А как будешь делить трофеи? Или оплату за охрану каравана? Вот, например, дали вам девять монет на троих…

— А че так мало⁈

В стороне похохатывали волки.

— Условно девять… То есть, предположим, что…

— Энто как так «условно»? Ненастоящие, че ли? Иль в смысле вапще не дадут, че за «предположим»⁈ — возмущались мальчишки.

Тогда чтобы вдохновить своих ребят на «тяжелый» умственный труд, Мила пообещала им скоро новую игру показать. Которая точно будет им интересна — чтобы и подраться можно было, и побегать. Но только когда они успешно возьмут «рубеж» умножения на три. А про себя думала: пусть лучше застоявшиеся орчата выпускают пар во дворе, а не на улицах столицы.

Не выдержали волки — подошли втихую спросить, что за игра такая. Они тоже скучали, практически запертые с подопечными в одном дворе. И ведь никто до сих пор, за пару дней не навестил Милу, то есть даже тем для новых пари не было у охраны.

— Расскажу, если поможете нам быстрее сделать мяч.

За основу игры она взяла земное регби, и мяч попросила сделать такой же продолговатой формы, причем прошитый в два слоя, но набитый… песком! Потому что игра будет в первую очередь для оргов и оборотней, а они сильные, пусть таскают тяжелый мяч.

К тому же у самих оргов были подобные забавы, она видела раньше, еще на границе, как мальчишки перекидывались отрезанной головой какой-нибудь дичи, пока другие пытались у них этот «трофей» забрать в догонялках и потасовках. Разве что теперь она добавит побольше счета, ограничений и судью. А поле, то есть у них это будет задний двор, рядом с конюшней, надо бы как-то разлинеить. Может, песком посыпать линии?

Пролетела еще пара дней. От модистки привезли пару новых, дорогих платьев и еще часть вещей, но Милу все равно никуда не вывозили, к ней никто не приходил. Будто привезли сюда, закрыли и забыли. А у нее, вообще-то, и свои дела есть!

Или хотя бы дела с Вернером, но от сыновей повара тоже ни одной весточки. Хотя Гернад знает, где они остановились. Неужели нельзя заглянуть к ней и поделится новостями? Например, доехал ли сам Вернер до столицы? Что там с их таверной?

Зато их посетили… местные орчата! И пропустила же их охрана на воротах. Или они не через ворота зашли?

Мила, выйдя утром третьего дня во двор, не сразу поняла, почему шум громче обычного, почему галдящих мальчишек как-то многовато. Только потом догадалась пересчитать по головам, а их уже не десять!

— Что происходит? — спросила она громко, привлекая внимания чем-то увлеченных орчат.

Ну хотя бы не дерутся с «тутошними», явно же местные пришли «в гости», уже хорошо.

На нее обернулись, будто только заметили.

— Да вот… тут… так, — мялся Горм, пока остальные не торопились отвечать.

Чужие подростки-орги, некоторые действительно более мощные, то есть старше даже Шогра и других дарзанцев, смотрели на человечку с нескрываемым любопытством в черных глазах. У этих тоже длинные жесткие волосы были собраны на макушке в хвосты, переплетенные с металлическими бусинками.

— Короч, они не верят, че ты умеешь нашенское готовить, — выдал в итоге Шогр. — И вот.

За расступившимся мальчишками Мила увидела на земле тушу барана.

— Они поспорили, как раз на этого барана, — выдали орчат волки, которые нашлись неподалеку.

То есть все они видели и были в курсе? Просто так заскучали, что пустили на охраняемую территорию чужих?

Но ладно это дети, а если бы… хотя нет, откуда здесь айнам взяться. Да и не будут они к ней заваливаться под боком у Шанитира, хотя такая мысль почему-то успела мелькнуть в мыслях девушки.

— Уточните условия спора, — потребовала у своих учеников Мила.

А те, видя, что она не злится, стали вываливать подробности, перебивая и оживленно дополняя друг друга. Однако ехидно скалящиеся оборотни тоже комментировали. И выходит, что мальчишки похвастались местным орчатам, что у них есть человечка, настоящая леди, которая не только ест истинно орочью еду и не кривится, но даже сама умеет ее правильно готовить. Конечно, им не поверили. Подрались, потом поспорили. На двух баранов. Что та человечка и приготовит как надо, и съест, не кривясь.

Поэтому местные притащили свежеубиенного барана, чтобы было из чего готовить.

Если победят гости, то есть человечка сдюжит, то местные им второго барана принесут. Если нет — то двух баранов и признать, что они трепло, должны будут приезжие.

Когда вываливать на Милу подробности закончили, мальчишки с новой порцией интереса заглянули в ее лицо. И чужие, и свои.

Нет, ну надо же! И свои туда же! Наверняка это плохое влияние волков, которые постоянно ставки делают?

— Кто придумал такой спор? Чья идея?– скрестив руки на груди, строго спросила Мила, старательно хмурясь.

Стажеры переглянулись.

— Моя, — признался Китр, задрав квадратный подбородок, но глядя на девушку с опаской.

— Молодец! Пять баллов Гриффиндору за смекалку, — не сдержавшись, улыбнулась попаданка.

— Че? — хором спросили не только орчата, но и оборотни.

Последние наверняка думали, что человечка на своих учеников орать будет? Не дождутся! Ведь мальчишки только что, считай, добыли на пропитание двух баранов! В центре столицы герцогства. Даже ничего не нарушив и никого не побив… почти. Умнички. Добытчики!

Осталось им только подыграть.

— И чего стоите? Кто будет разделывать тушу? Я, что ли? Я леди, у меня маленькие ручки. Не люблю шкуры снимать, «маникюр»… свои ногти берегу. Урз, на тебе сделать костер с котлом. Шогр, займитесь тушей. Китр, а наши гости только мясо принесли? А корешки и специи? Наши запасы почти закончились.

Гости вытаращились на нее, но дело закрутилось.

Поскольку все равно делать было нечего в ожидании, пока о ней вспомнят власть имущие, Мила решила сразу же заняться… их будущим обедом. И надеялась, что ее стажеры не настолько «умными» стали, чтобы таким образом отвлекать ее от уроков. Она же и за стряпней найдет, чем умственным их занять. Например, можно про себестоимость еды и всего остального поговорить. Добавить им к арифметике немного экономики.

К тому же в комплект прислуги в выданном доме входили и кухарки, так что «гостью герцога» до печек не допускали. И Мила уже успела соскучиться по готовке. Чтобы собственными руками создавать что-либо вкусное и вдохновляющее из набора имеющегося.

А здесь такой вызов — местные не верят, что человечка умеет готовить их национальную еду? Неужели никто из людей здесь не умеет? Даже в столице, где много народа живет, где проезжают самые разные караваны, наемники и так далее?

Как же ей повезло, что в прошлом она стала ыарнерой Торги, и ради чего ее обучили настоящей оргской кухне. С ней поделились такими тайнами! Или местные люди сами не хотели ничего оргского узнавать?

Так что тот день прошел весело. Мила и с новенькими пообщалась, городские новости расспрашивала, при необходимости ее мальчишки переводили, и пахучей похлебки наготовила на костре, и всех «детишек» накормила, чужих тоже. А как они, чужаки, раскрыв рты и затаив дыхание, смотрели, не поморщится ли человечка, пробуя настоящую оргскую похлебку!

«Тутошние» впечатлились. Даже потом потыкали в Милу пальцами с вопросами: «А это точно настоящая человечка? А она точно леди?».

Если кто и остался недовольными, так только оборотни. Во-первых, слишком пахучую и острую оргскую еду они есть не стали. Не перепало им вкусностей. Во-вторых, даже спорить было не о чем, они же сами знали, кто будет победителем в этом споре орчат.

Зато из второго барана, который ближе к вечеру притащили местные, признав свое поражение, Мила предложила часть мяса замариновать на шашлык, который волки очень уважали. И она тоже любила. Остальное по праву отдала мальчишкам. Их добыча.

Вдвойне приятная, потому что полученная не силой, а — наконец-то! — мозгами.

Желая быстрее получить новую игру, орчата кое-как освоили таблицу умножения на три, раздавая пинки своим же отстающим, чтобы не подводили всех.

Так что вскоре, еще через пару дней Мила вынесла мяч, который сделали оборотни, и стала объяснять правила игры. Охранники, кстати, тоже собрались все, даже те, у кого выходной. Ждали новинку от человечки, поэтому не ушли в город, а остались зрителями.

— Опять считать? — взвыли мальчишки, дослушав до конца, как начисляются очки в игре.

— Зато можно драться сколько угодно! — утешала их Мила. — Но осторожно! Если мяч рвется, то минус по одному очку каждой команде. И игра останавливается раньше времени.

— А чей-то каждой? А ежели он в руках этих порвется? — кивал Горм на дарзанцев.

— Неважно в чьих руках он порвался. Ведь так можно специально подстроить…

— Да-а⁈ А как? — озорно сверкнул своими черными маслинами дарголец Китр и тут же увернулся от пинка дарзанца Ворга.

Отличием от регби было и то, что здесь была не итоговая черта, а корзина. Вернее, ее подобие — просто кольцо из толстого прута, подвешенная на высоте. Поскольку в тесном дворе не разбежаться, и игровое поле получалось маленьким, то Мила усложнила тем, что тяжелый мяч нужно еще закинуть в кольцо. Только тогда начислялись очки. И чем дальше был бросок, конечно, тем выше балл.

Команды тоже сделала маленькими — по три основных игрока и два в запасе. Мальчишки возмущались, поскольку никто не хотел быть «запасным».

А уж когда Мила сказала, что команды будут не по общинам разделяться, а как жребий выпадет, то совсем уж заупрямились.

— Отставить «демократию»! — перекрикивала их человечка. — Вы все в моем отряде сейчас! Кто недоволен правилами, которые я здесь устанавливаю, то могут не играть! Насильно тянуть на поле не буду. А недостающих… вон, из волков пригласим.

— А чей-то из волков сразу? — все еще возмущались, но уже тише орчата.

— Или ваших новых приятелей из Виндшадора.

— А этих-то чего? — еще больше недоумевали стажеры. — Это наша игра! Нечего им тута делать!

Так что остаток того дня прошел очень активно. И интересно, ведь оборотни наконец-то могли делать ставки на каждую игру и даже кто в каком порядке забьет мяч. А для Милы еще и познавательно. И не только для нее.

А уж как громко!

— Ворг! — орала Мила на коренастого мускулистого дарзанца в перерыве на жуткой смеси санайского и оргских диалектов, а порой и русские «народные» словечки проскакивали. — Это командная игра! Общий ваш результат важнее личного! Я же сразу вам это объяснила. Так какого ты сам пер к корзине, вместо того, чтобы передать пас Урзу⁈

— Чей-то ему, чужаку? — начинал было парнишка, но под яростным взглядом «тирана» человечки поправлялся: — Он слабше меня, у него мяч заберут. А у меня фиг!

К сожалению, орчата набрались у иномирянки не только новым терминам, но и «мусорным» словечкам.

— Так будь ему в защите, раз такой сильный.

— Че⁈ Я⁈ Ему?

— Ворг, я понимаю, что ты сам хотел забить мяч и получить очко для команды. Но одно! Понимаешь? С твоей позиции всего одно можно получить! А Урз более ловкий и со своей позиции мог забросить мяч на два очка! Но вы их не получили, потому что ты пожадничал. А думать надо о команде в целом!

— А ежели бы у него перехватили мяч?

— Тогда ноль очков, но ты на что? Защищай. И да, риск есть, но как и шанс быстрее выиграть. Кто не рискует, тот не пьет вкусные вина…

— А нам тоже уже можно вина? А у нас в запасах нету…

— Нельзя! Это просто выражение такое. Я говорю вам о том, чтобы вы работали совместно, а еще лучше продумывали стратегию в каждой игре до ее начала. Или хотя бы в процессе друг другу…

— А-а, эт такое «условное» выражение? Типа «предположим»? — почесывая затылок, уточнял Китр.

— Или в процессе друг другу особые знаки подавали бы, что ли, кто кому мяч пасует. Какую комбинацию разыгрываете в этот раз, — продолжила Мила, стараясь не отвлекаться на реплики. — У вас же есть свои особые знаки, я знаю.

— Так то боевые знаки! — оттопырил нижнюю губу Шогр. — А эт игра!

— И что? — не видела разницы Мила. — Чем игра отличается от боя? Разве что здесь не до крови и смерти вы бьетесь за победу. Но суть одна и та же. Да что там, как говорится, вся наша жизнь — это игра. А она, знаешь ли, в любом случае со смертельным концом.

— Это где ж такое говорят? — встревал кто-то из оборотней.

— Про то, что жизнь рано или поздно заканчивается смертью?

— Про то, что вся жизнь — игра, — поддакивал другой волк.

— А разве это не так?

— Мне тоже очень интересно, в чем смысл этого выражения, — неожиданно показался и Моррокей.

И как давно он здесь? Почему сразу не подошел? Как долго наблюдал втихую?

И почему? Что выглядывал?

И где пропадал эти дни, тоже забросив ее?

Но вопрос первородного нельзя игнорировать, как оборотней, пришлось отвечать.

— М-м, кажется, так когда-то давно сказал один великий человек…

Волки дружно хохотнули, будто какую-то шутку услышали. Вот что за расистские предубеждения здесь в отношении людей?

И неважно, что тот великий человек, о котором она говорит, жил в другом мире. Просто в этом людям явно не дают развернуться во всю мощь их талантов — их так часто принижают подобными предвзятыми мнениями остальные расы, что люди сами начинают верить в свою никчемность.

— И этот великий человек сказал… — твердо повторила Мила, метнув недовольный взгляд на оборотней. — Что-то вроде того, будто жизнь это как… спектакль, а все в нем играют свои роли. Поневоле, потому что судьба распоряжается, кому какие роли выпадут. И великие предки с небес наблюдают за игрой живых.

Адаптировала бедолагу Шекспира, как смогла.

Оборотни притихли, покосились на Моррокея. Тот только хмыкнул:

— Занятный, вероятно, был человек.

— Да, мы, люди, в принципе занятные… и не так можем… особенно когда нам не мешают.

Хорошо, что удалось удержать за зубами «всякие нелюди со своей гордыней».

Да, оборотни и орги сильнее и быстрее людей, айны быстрее и искуснее… много в чем, дверги тоже искусные мастера и непревзойденные торговцы, драконы — так вообще круче всех… наверное. Магически они точно сильнее всех остальных. И богаче, самые властные и так далее.

Но люди тоже, как говорится, не «хвост собачий»*. Люди много чего могут, и удивлять своими неожиданными силами или способностями… когда им очень нужно.

А что Мила оказалась такой «занятной» для местных, так секрет прост. Она выросла в мире, где люди жили одни, и другие расы им комплекс неполноценности не привили!

Наоборот, Мила выросла на убеждениях, что именно человек является венцом эволюции. Поэтому нет у нее ограничителей в голове, навязанных извне.

И самооценка, тем более целой расы, как она теперь видит на примере местных людей, очень многое значит.

* Есть такая пословица: «Лезет в волки, а хвост собачий». Так говорят о человеке, который «лезет не в свою стаю», хочет выдать себя не за того, кто есть.

Но есть еще более емкая фраза: Дед был казак, отец — сын казачий, а внук — хвост собачий. Когда имеется в виду, что мельчает род, недотягивает новая поросль до «вот были люди в наше время, не то, что нынешнее племя».