Глава 26 · Не тот друг, кто медом мажет, а тот, кто правду в глаза скажет

Зачем Моррокей спрашивал у нее согласие на косметолога, если та женщина приехала уже к обеду со всеми своими сундуками?

Драконы такие драконы — делают все по-своему, не сильно оглядываясь на пожелания окружающих.

При этом, когда служанка доложила, что к леди Милдред прибыла некая госпожа Лиэль, Моррокей сразу же стал прощаться, ссылаясь на то, чтобы не мешать «прекрасным девушкам наслаждаться всякими женскими штучками». Или он понял по взгляду человечки, что сейчас издевки от нее могут стать очень толстыми? И кое-кто нарвется на откровенную грубость?

Мила вышла встретить гостью. Или новую прислугу? Никак не привыкнет к тому, что у нее теперь есть прислуга! Правда, не совсем ее — не она им платит, и хотя они ее слушаются, но хозяин у них другой.

Вот и эта женщина… Нет, женщиной ее нельзя было назвать. Вот Лиэль действительно была прекрасной девушкой!

Какая же она красавица! Стройная, изящная фигурка, королевская осанка, сложная, но не вычурная прическа, которая собирала густые, чуть волнистые светлые волосы замысловатым плетением повыше, оставляя возможность любоваться лебединой шейкой девушки. А лицо! Идеальное! Большие светло-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, в меру тонкий носик, пухлые губки цвета красного коралла. Нежная светлая кожа с легким, едва уловимым румянцем на скулах.

Лиэль точно человек? Такие бывают?

Интересно, она от природы такая красивая или настолько мастерица в косметологии? И сейчас является ходячей рекламой собственному искусству?

Правильно, что Моррокей вовремя сбежал!

Неизвестно, чего он хотел добиться, но сейчас Мила почувствовала себя рядом с такой невероятной красавицей не то что Золушкой, а совсем уж замарашкой. Так можно даже комплекс неполноценности получить!

Даже платье у гостьи — то есть ее новой прислуги, успела забыть из-за растерянности — было роскошнее, чем у Милы, которая опять была в одном из своих старых повседневных. Нет, лишнего декора или особо богатой вышивки на платье Лиэль не было, но сдержанный стиль идеально облегал, подчеркивая в нужных местах, достоинства ее фигурки. Ткань была неяркой, но точно качественной, то есть дорогой.

Скромная изысканность.

Идеально выдержанный баланс между красотой, стилем и… знанием своего подчиненного положения. Да, прислуга, но красивая. Или так, наверное, у драконов положено? Что бы даже окружающий их интерьер тоже был достаточно красив и не оскорблял их утонченный взгляд «примитивной простотой»?

Мила дернула головой, пытаясь разогнать невесть откуда взявшиеся подобные мысли. Которые ей совершенно не нравились!

Потому что тогда вновь всплывали в памяти намеки, что она недостаточно хороша, даже чтобы просто посетить дом герцога?

Но она там должна быть по делу — прийти, рассказать интересные идеи и уйти! Лучше всего в дальнем кабинете и уже не дракону, а кто там у него в советниках или помощниках? И уж точно не для того, чтобы стать украшением гостиной или декоративной фигуркой рядом с камином или… лишь бы не в спальне!

Настроение девушки все равно покатилось куда-то вниз. А уж когда Лиэль плавно повернулась к ней и нежнейшим мелодичным голосом стала говорить!

Все! Мила поняла, что ей настолько прекрасной никогда не стать, даже если она следующие полгода проведет в самых современных косметических салонах Земли, не выходя оттуда. Да что там — даже пластические хирурги скорее всего не помогут. С таким выигрышным набором качеств можно было только родиться. И вновь появлялся вопрос… который Мила, не сдержавшись, сразу и задала:

— Лиэль, ты человек?

Дрогнули опахала достаточно темных для блондинки ресниц. Легкий румянец на идеальных скулах потемнел на тон-полтора, не больше.

— Да, леди Милдред, я человек, — ответили ей мелодичным голоском, которому позавидовали бы райские птички.

Только почему Мила не верит? Вернее, не до конца верит?

Однако спохватилась, что вести подобные разговоры не стоит во дворе, где уже собираются зрители. И волки, и даже орчата вышли полюбоваться на их гостью. То есть на новую прислугу.

Однако Мила все равно позвала Лиэль в гостиную, распорядившись, чтобы новенькой выделили комнату и отнесли туда ее вещи.

Лиэль держалась скромно, но с достоинством. Взгляд лишний раз на хозяйку не поднимала, сидела на краешке кресла, отвечала на заданные ей вопросы негромко, но четко.

А Мила решила — неважно, это новая шпионка или нет, но почему бы не побаловать себя спа-процедурами? Тем более что, может, человечку все же позовут на тот якобы ее прием, а она как раз окажется хоть сколько-то подготовленной красавицей? Потому что, как оказалась, Лиэль владела также массажем, в том числе с разными душистыми мазями, мешочками с травами и нагретыми камнями. И все у нее уже с собой, в тех самых сундуках. И не только это.

Ладно, Мила почти прощает Моррокея за подобную выходку. И посвятит весь день себе, тем более пока орчата заняты и в целом притихли. А то все дела-дела, пора и собой, любимой, заняться. Она у себя одна, надо себя беречь.

Еще познакомится с косметологией этого мира. Насколько в этом направлении магический мир опережает или отстает от ее родного, технического?

Два дня пролетели мигом за разговорами с Лиэль, за разбором скляночек со здешними средствами красоты. Мила узнала много нового. И не только о косметике. Сама попросила у своего личного косметолога пару уроков этикета. Да и в целом общаться с новенькой служанкой — хотя землянка воспринимала ее скорее как дуэнью, даже наставницу — оказалось интересно.

Иномирянка, наконец, стала узнавать о культурной стороне жизни в драконьей империи. Свои вопросы оправдывала, что в Санае строгий батюшка не поощрял подобные увлечения, поэтому она о них ничего не знает. А потом жила в глуши, на границе, в окружении простого народа, поэтому все еще не в курсе.

Здесь были театры! И оперы! Вернее, специальные здания, где залы выстроены выверенными способами для лучшей акустики. А что там на сценах происходит — спектакль или певцы выступают — зависит от того, кого пригласит хозяин земель. Есть известные деятели искусств, которые ездят в турне по империи и даже за ее пределы, есть даже специальные школы, куда отбирают талантливых детей и обучают разным искусствам мастера. Правда, такие дети потом полностью подвластны своим учителям, и все их доходы и даже дальнейшая жизнь контролируются именно выучившим их мастером — как допытала все же дотошная Мила.

Вот и Лиэль тоже когда-то училась в подобной школе, но позже ее контракт выкупил род Качевайн. О личных моментах девушка говорила осторожно, так ловко переводя разговор на другие темы, что Мила даже не сразу заметила этот маневр. Но зато затем хмыкнула про себя и думала, как попросить у Лиэль еще и такие уроки. В общении с первородными пригодится осторожное лавирование, а то сама она слишком часто срывается, выскакивает у нее изо рта то, что не следовало бы.

Время, проведенное с интересом, пролетело так незаметно, что Мила даже вначале опешила, когда как-то вечером Лиэль спросила, какое платье назавтра приготовить леди для приема.

Для приема!

То есть даже чужая прислуга все-таки знала! Заранее, раз уж посыльных с тех пор не было. А Моррокей не удосужился даже намекнуть Миле на предстоящее событие!

Ну и кто он после этого?

Гад!

Интриган и… трижды гад!

— Полагаюсь на твой изысканный вкус, — доверила Мила дуэнье.

Заодно посмотрит, как настроена к ней Лиэль. А то вдруг Моррокей хочет, чтобы Мила опозорилась на мероприятии?

Но нет, Лиэль выбрала самый удачный из самых роскошных нарядов. Предложила заранее потренироваться с прической, обсудить макияж. То есть позора «глупой дикой человечки» Моррокей не хочет? Или Лиэль превыше всего идеальный образ ее подопечной леди?

Ближе к обеду дня Х за Милой приехал Конрой. Уверенный, что человечка будет его ждать уже готовой к выходу, разнаряженной как следует.

Мила была готова, но зачем так сразу признаваться? Погоняла туда-сюда своих дежурных орлят, вроде как спросить у приехавшего и ждущего во дворе оборотня, а разве, мол, они куда-то собирались выезжать?

По коридору, вообще-то, устеленному толстыми коврами, тяжелой поступью прозвучали шаги. Хотя оборотни ходят так же тихо, как кошки. Когда им надо. Но господин Конрой изволит злиться? И выражает это более чем демонстративно?

— Человечка, ты!… — рявкнул с порога глава герцогской стражи, только ступив на порог. Запнулся, увидев, что она сидит уже собранная и красивая. — Ты намер-р-ренно меня злишь⁈

— О чем вы, господин Конрой? — повернулась она от зеркала и старательно похлопала ресничками.

— Ты уже собр-рана! Выходи!

— Куда? — и вновь хлоп-хлоп опахалами, которые у нее теперь тоже густые и красивые.

И без наращивания обошлись, Лиэль настоящая кудесница! Может, даже магию использовала какую-то, но Мила постеснялась спросить, чтобы и такую свою неосведомленность не выдавать.

— Гр-р-р! — наверное, и во дворе этот рык будет слышно.

Но почему злится он, а не она? Мила развернулась на пуфике еще сильнее в сторону волка.

— То, что я сейчас сижу такая красивая, не ваша заслуга, Конрой! Почему я от чужих людей узнаю о том, что будет какой-то прием в доме герцога, куда меня вроде как пригласили⁈ Причем в последний момент узнаю! — тоже погромче рыкнула она в ответ.

— Почему это от чужих? — опешил мужчина, покосился на Лиэль, которая, сложив руки перед собой и опустив глаза в пол, стояла безмолвно у зеркала.

— Вот и я говорю — почему⁈ Скажи-ка мне, кто из ваших должен был сообщить мне эту радостную весть? Официально назначен уведомить заранее?

Конрой открыл было рот, закрыл. Опять открыл:

— А как же Ее Светлость?

Что⁈ Какая еще «ее» светлость? У Его Светлости Шанитира есть «Ее Светлость»⁈

А зачем он тогда предлагал ей свое покровительство? Или успел жениться за последний год, пока она в доме айна была заперта? Поэтому потом не торопился? Но зачем-то все-таки привез в столицу.

Оставалось надеяться, что действительно только ради предложенных ею проектов, и ничего более!

Теперь Мила открывала и закрывала рот.

Очень хотелось отказаться от приема и остаться дома. Не хочет она ехать в драконий дом в принципе, а если там будет еще какая-то Ее Светлость, которая, видимо, и должна была ее подготовить к приему?… Да нет! Кто же так делает⁈ Что бы жена дракона — тоже наверняка дракониха — занималась какой-то его гостьей, тем более человечкой, притащенный загулявшим мужиком, кто знает из какой глуши? Даже для драконов не слишком ли это… эгоистично? По-гадски?

— Ладно, я узнаю, кто там чего должен был, — более мирно добавил Конрой, качнул головой. — А теперь пошли уже, время идет.

А можно ей остаться дома?

Доехали до замка быстро и без приключений. Вернее, еще немного препон во дворе, но в итоге решилось, как Миле надо.

А то Конрой, видите ли, не хотел брать ее охрану! Мила предупредила Китра и Шогра приготовиться. Урнак скрипел зубами, но его группа все еще была отстающей, да и за него самого она не могла пока поручиться. И когда Конрой увидел, что два орга-подростка уверенно шествуют вслед за девушкой, удивился.

— Что не так, господин Конрой? Это моя охрана, — ответила ему Мила.

— Вот твоя охрана! — рыкнул мужчина, указывая рукой на группу взрослых оборотней, упакованных в новенькие плотные мундиры.

Некоторые из них уже в седлах сидели. Карета тоже ждала во дворе, и сегодня гораздо более удобная на вид и богатая, нежели та, в которой ехали с границы.

— Нет, это ваша охрана, — возразила девушка, и пока главный открывал рот, поспешила добавить: — Герцогская. А это моя личная. Или вы меня под арест берете, коль отказываете моим охранникам следовать…

— Следовать⁈ Этим… м-м, малышам? — едва подобрал слова оборотень, хватающий ртом воздух. — Оборванцам?

На такой «комплимент» Шогр демонстративно оголил нижние клыки, а Китр сделал вид, что не слышит.

Мила сама еще раз глянула на ребят. Ничего они не оборванцы, новые почти рубахи и даже не мятые… но да, босиком. Зато ремни для нескольких ножей у каждого какие красивые, с тиснением, мальчишки сами делали.

— Сапоги позже купим. Если бы меня кто-то заранее известил о дате приема, мы бы успели… — начала она.

И если бы кто-то выпускал ее из дома, на тот же рынок съездить.

— Сапоги? Нам? — воодушевились ее «охранники». И сами сникли: — Нельзя.

— Почему нельзя?

— Потому что сапоги носят только орги-наемники! Воины! А не вот эти вот, — Конрой опять плеснул в нее своим недовольством. — Им свои же наваляют за сапоги, одетые не по чину.

Спасибо, что «идиотка» не добавил, но на его лице это слово явно проступило.

Мила посмотрела на Конроя, на своих босых мальчишек, на оборотней в охране.

— А личной гвардии сапоги положены? Например, как часть обязательной формы? Хотя бы для парадных выходов?

— Чего⁈ Какой еще личной гвардии⁈

— Моей. Моей личной гвардии.

Конрой замер на пару ударов сердца, моргнул, затем медленно развернулся всем корпусом в сторону мелкой человечки.

— Ты. Совсем. Оборзела⁈

— Вовсе нет, господин Конрой. Просто я не помню в Уложениях, что вы давали мне читать, чтобы свободному человеку, гражданину империи, было запрещено собирать свою гвардию, если он может себе это позволить. И да, помню, что за деяния своей охраны отвечает тот, кто ее нанимал.

— Но ты их не нанимала!

— За монеты — нет, — кивала Мила. — Но старшие воины их общин выдали мне этих ребят, в том числе для моей охраны. Ах, да, вы же в курсе, что горзанская община официальна объявила, что берет меня под защиту? И если вас не устраивают именно эти мои охранники, — еще раз кивнула на внимательно слушающих мальчишек. — То можем подождать, пока местная община пришлет мне охранников постарше. И в сапогах, если это так важно для посещения…

— Грых с тобой! — махнул рукой оборотень, у которого желваки на челюстях перекатывались. — Лезь уже в карету! И чтобы я тебя не видел больше до самого замка. И не слышал! И твоих сопляков тоже.

Так и доехали — Мила с Китром в закрытом экипаже, где она давала ему отдельные наставления, зато не видя и не слыша Конроя. Шогр где-то снаружи — то ли с кучером на облучке умостился, то ли сзади.

Во внутреннем дворе замка — и явно не парадном — куда заехала доставившая ее карета, суетились слуги, сновала и другая охрана. Не успела Мила даже толком оглядеться, как навстречу вышел Гурмон.

— Мне спросить быстро кой-чего, — повар со своим бандитским шрамом, но в белоснежной рубахе, кивнул обернувшемуся на него главе герцогской охраны. — Вопросы по новому десерту, Милдред сечет за эти тонкости.

Озадаченная Мила не могла понять, что за вопросы, которые Гурмон действительно стал ей задавать. Насколько кислым может быть напиток, подаваемый к торту, не сладить же, коль сам десерт сладкий. И какого лучше цвета ягоды выбрать? Лучше туда мятную или лимонную нотку добавить?

Но еще больше девушка опешила, почувствовав, что в ее ладонь ткнулось… что-то крошечное и твердое? Сложенная записка?

Чуть было не опустила голову, чтобы убедиться, но Гурмон очередным резким вопросом отвлек ее, чтобы почти тут же, под недовольное сопение Конроя попрощаться и уйти.

И что это было?

Однако ладонь с кусочком бумаги она прижала к ткани лифа и послушно последовала за показывающим дорогу Конроем.

Ее еще и через служебный вход ведут? Замечательно! Прием точно в ее честь? Или какую именно честь ей выделили на том мероприятии? Быть закуской?

Зато в суете широких служебных коридоров, где метался народ, девушка смогла на ходу осторожно заглянуть в бумажку.

«Будут айны. За тобой приехали» — было на ней нацарапано пляшущими буквами.

Девушка аж споткнулась от такой новости, но идущий позади оборотень успел подхватить за локоть, чтобы не дать упасть. Конрой обернулся, недовольно прищурился.

— Юбки! — поспешила объясниться Мила, сжимая бумажку в кулаке. — Такие неудобные, когда их много. — И ни капли не соврала. — А можно помедленнее идти?

Глава герцогской гвардии молча отвернулся и зашагал дальше. Но чуточку медленнее.

Мила же теперь категорически не хотела никуда идти. Но понимала, что как раз теперь ее в любом случае доставят до нужного зала. И именно сейчас она той самой закуской — или десертом? — себя и почувствовала.

Мысли панически метались.

Значит, айны будут? Будут на приеме или в замке чуть позже? В смысле ее после обеда им отдадут? Или на самом приеме торжественно передадут? Может, еще и бантиком перевяжут? Вернее, рот ей бантом перевяжут, как когда-то Конрой грозился — потому что если ей оставят возможность говорить, то она сделает все, чтобы никто ее и забесплатно не взял.

Или там было написано «Из-за тебя приехали»? Буквы были неровные, да и читала она вполглаза, могла ошибиться.

И что им от нее надо? Все лиураидаи ей простить не могут? Вряд ли.

Лайнфаэр потерялся, не доехав до Леса? Так она ни при чем! Он оставался дома живым и невредимым, когда она его последний раз видела. А после нее его вроде видели, тот же Шанитир.

Что еще может быть? Больше идей нет.

Однако они уже успели пройти множество коридоров и пару лестниц. И сейчас остановились в какой-то небольшой проходной комнатке, а Конрой скользнул за дверь.

Нужно куда-то деть записку. Жаль, что внутрь ее орчат все-таки не пустили, отдала бы им.

И еще раз мысленно поблагодарить Гурмона.

Ну надо же! Грубиян грубияном, но нашел возможность ее предупредить. Хотя не обязан был. Хотя бы потому, что он работает на дракона.

Но предупредил.

Она запомнит.