Глава 13

Бегу из офиса, а тело потряхивает от возбуждения, словно до сих пор чувствую на себе прикосновения Романа и его поцелуи.

Я почти поддалась, потеряла на время голову, окунувшись в сладостные ощущения близости с мужчиной. Он меня воспламеняет, разжигая внутри совершенно несвойственные моему телу желания.

Реагирую провокационно, готовая врасти в Фирсова, наслаждаясь каждым поцелуем его горячих губ. Никогда не была жадной до ласки мужчин. Или мужчины были не те и ласка не настолько терпкой?

Спускаюсь на нулевой этаж подземной парковки, чтобы дождаться такси, которое вызвала пока бежала из кабинета босса. Машина всегда приезжает сюда, зная, что половина офиса не пользуется общественным транспортом.

Парковка пуста, все работники, кто на собственных автомобилях, давно покинули офис. Звук стучащих каблучком гулким эхом разносится в пустом пространстве. Смотрю под ноги, покидая компанию.

Рывок настолько неожиданный, что я не сразу соображаю, что происходит. Меня резко разворачивает и прижимает к стене, настолько сильно, что затылком ударяюсь о бетон.

Передо мной Ливанов.

— Ну что, куколка, а теперь поиграем по-настоящему! — хищный оскал и яростный взгляд, направленный на меня, даёт понимание, что мужчина настроен на решительные действия прямо сейчас.

Пытаюсь отпихнуть его в сторону, собираюсь всем телом, концентрируя силу в руках, упираясь в грудную клетку зама, но тщетно. Он сильнее, намного сильнее и выше ростом. Я для него не соперник — разная весовая категория.

Сжимает руку в локте, прижимая мою грудную клетку с силой, не даёт даже пошевелиться.

— Я же сказал, что трахну, хочешь ты этого или нет. Слишком долго я смотрел на твою аппетитную задницу, — впивается в мои губы, пытаясь протолкнуться языком в мой рот.

Прикусываю с силой кончик, пытаюсь увернуться от его настойчивых грязных поцелуев, которые и поцелуями-то назвать сложно — омерзительные облизывания. Его руки уже под пальто лапают меня. Тянет юбку вверх, поглаживая мою промежность — настойчиво и больно.

Начинаю трепыхаться в его захвате, стараясь избавиться от подонка, но Ливанов меняет положение, и вот теперь мужская пятерня с силой сжимает мою шею.

— Моя куколка, — облизывает мою щёку, спускаясь противным слюнявым языком по шее.

Сильнее сжимает ладонь, и я понимаю, что мне нечем дышать. Хватаю воздух ртом в попытке вдохнуть, сделать хоть один живительный глоток. Начинаю обмякать, потому что больше нет сил сопротивляться, бороться с ним, лишь чувствую его пальцы, проникающие под кромку трусиков.

Неожиданно рука на шее исчезает, и я наконец-то делаю долгожданный глубокий вдох. Ещё и ещё.

Сквозь пелену слышу глухие удары и мужские стоны, а когда открываю глаза вижу перед собой Фирсова, наносящие удары заму. Ливанов корчится на земле, лицо в крови, пытается закрыться от Романа, обхватывая голову руками.

Босс в бешенстве, кажется, он настолько зол, что может убить Ливанова. Красное лицо, раздувающиеся ноздри и маты, слетающие с губ Фирсова, говорят о том, что зам получит по заслугам.

Отдышавшись, отлипаю от стены, прикасаясь к Роману. Он дёргается, но понимая, что перед ним я, словно стряхивает с себя всю злость и смотрит более осмысленным взглядом.

Очень вовремя подъезжает служебная машина и Фирсов просто заталкивает меня в неё, отдавая приказ водителю трогаться.

— Что это было? — осматривает мою шею, на которой, скорее всего, остались следы от пальцев Ливанова. — Аня, ты меня слышишь? — чуть встряхивает за плечи.

— Приставал… — шепчу, голос слегка хрипит.

— Приставал? — рычит. — Он тебя чуть не задушил! Если бы я не спустился… даже подумать боюсь, чтобы бы было. Впервые приставал?

Отрицательно мотаю головой. Сегодня утром, когда зам зажал меня в чайной и пригрозил, что всё равно трахнет, совсем не подозревала, что свою угрозу он исполнит в этот же день, подкараулив меня на парковке.

— А когда ещё?

— Утром, — шепчу. — Когда за кружкой в чайную ходила.

— Почему не сказала? Аня, надо было сказать. Одно дело обоюдный флирт между сотрудниками, симпатия и даже отношения по желанию, совсем другое домогательства, а тем более применение физической силы по отношению к женщине.

Роман говорит, а у меня из глаз скатываются слезинки, которые я не могу контролировать и остановить. Всхлипываю от обиды и страха, от произошедшего потряхивает.

— Это впервые, или раньше уже было?

— Было, — снова шепчу. — Год назад Ливанов стал оказывать знаки внимания, настойчиво и неприятно, — кривлюсь, вспоминая лицо зама. — Назар Николаевич случайно увидел и пригрозил Ливанову, если ещё раз подойдёт ко мне со своими грязными намёками, босс его уволит. Больше не приставал, даже не разговаривал со мной.

— Но вчера Артемьев уехал, и Ливанов решил, что теперь его никто не ограничивает в действиях, так? Не стал тянуть, позволил всё и сразу, — снова киваю, обессиленно опуская голову. — И я ещё добавил… не знал, что так…

И только сейчас замечаю, что у Фирсова сбиты костяшки на правой руке и выступила кровь. Достаю влажную салфетку и стираю, аккуратно, не спеша, чтобы ему не было больно.

— Можно меня домой? — спрашиваю позволения, а он молча кивает. Называю водителю свой адрес, и он, развернувшись на повороте, едет в направлении съёмной квартиры.

Всё остальное время едем молча. Я отдышалась и, кажется, шея почти не болит, но следы останутся, слишком сильно Ливанов сжимал. Обтёрла руку Романа, позволил, спокойно доверяя мне делать то, что считаю нужным.

— Может, с тобой пойти? — уточняет, пока выползаю из машины на негнущихся от напряжения ногах. — Нехорошо, что будешь одна, — во взгляде тревога и беспокойство — искренне.

— Я не одна. Я с подругой живу, вместе квартиру снимаем. Она уже давно дома, — показываю вверх на окно, в котором горит свет.

— Завтра четверг, не приходи на работу. Считай, что у тебя отгул. С Ливановым я разберусь сам. Больше он даже в твою сторону не посмотрит, — в эту секунду прищуривается, вижу, как дёргается кадык Фирсова, понимая, что сегодняшние побои для Ливанова не являются окончательными.

— Спасибо, — шепчу и стараюсь улыбнуться.

Роман

Как только снял рубашку с Ани, переживая, что она ошпарилась, в момент переключился на налитую грудь в плену тонкого кружева.

Меня накрыло молниеносно, захотелось прикоснуться, почувствовать её на ощупь, ощутить сладкую дрожь в тонком теле. Гладил почти не касаясь, а её тёмно-персиковые соски тут отреагировали на касание острыми вершинками.

Подалась всем телом вперёд, словно приглашая пойти дальше, и я рискнул. Целовал, присваивая нежную девочку и не мог остановиться, оплетая хрупкое тело руками, прижимая к себе настолько крепко, что, уверен, почувствовала адский стояк у меня в штанах.

Пусть знает, как её хочу, как желаю фею почувствовать всю, без остатка. Подмять Анюту под себя и ласкать, чтобы стонала в моих руках, просила не останавливаться, позволила брать.

Почти ослеп и оглох от её близости, от дрожащего в моих руках тела, призывно манящего меня.

Но в секунду оттолкнула и отступила. Видел борьбу во взгляде — с самой собой. Готовая ко мне, но всё же останавливающая себя в порывах. Что мешает открыться? Помнит моё предложение заплатить за ночь с ней?

Несомненно. Именно это.

Идиот. И как теперь вытравить из неё эти воспоминания? Как достучаться до маленького сердечка, которое теперь мне не доверяет, отталкивает?

Остановил себя. С трудом, через силу, скрепя зубами. Но настаивать не стал, чтобы не испугать Анюту своим напором, дать возможность ответить мне по собственному желанию.

Молча протянул рубашку, позволив уйти. Ещё минут десять накручивал круги по кабинету, успокаиваясь.

Самого трясёт. У меня сейчас в голове не колокольный звон, как говорил Кира, у меня там с десяток колоколов звонят одновременно в бешеном ритме так, что от возбуждения в глазах чёрные мушки.

Хочу мою сладкую фею. Всё, теперь точно — только её. Меня от неё срывает, стирает к чёрту все мысли и запреты, остаётся только одно — присвоить.

Немного успокоившись, спускаюсь на парковку, заранее вызвав водителя. Иду не спеша. Слышу какую-то возню и голос мужчины, негромкий, словно полушёпот. Поравнявшись, поворачиваю голову и просто охреневаю.

Леванов прижимает к стене Анюту, сжимая её горло пальцами. Фея почти хрипит, прикрыв глаза, а мужик второй рукой лапает её между ног.

Ярость накрывает мгновенно. Дёргаю мудака за шиворот, оттаскивая от Ани и наношу удары один за одним, не останавливаясь, не позволяя ему закрыться, пока мой зам не падает обессиленным кульком на пол. Закрывается руками, ожидая продолжения ударов, но я жду, пока поднимется, встанет во весь рост.

Чувствую прикосновение, и, повернувшись, сталкиваюсь с янтарными глазами, полными слёз и страха. В этот момент подъезжает служебка, и я почти впихиваю Аню на заднее сидение.

Плевать на Ливанова, который скрючился на земле по-прежнему прикрывая голову, подумаю позже, что делать с этой тварью.

Аня хрипит, всё ещё с трудом старается отдышаться. По щекам стекают слезинки, а тонкое тело заходится мелкой дрожью. Прижать бы сейчас, окутать собой и дать понять, что она в безопасности, но могу сделать ещё хуже, поэтому соблюдаю дистанцию.

Лишь расспрашиваю, а узнав новые подробности, снова закипаю злостью. Артемьев приструнил козла, но как только покинул компанию, Ливанов решил, что запрет больше не действует и решил взять Анюту силой. Видимо, весь год распирало от желания трахнуть коллегу, сдержаться не смог — захотел всё и сразу.

И я ещё со своими поцелуями полез. Если б знал…

Фея сидит тихо, словно мышка, заботливо вытирает кровь с моих рук. Не останавливаю, молчу, пусть делает, если сама хочет, возможно, быстрее успокоится, переключившись на что-то другое.

Пока едем, думаю, что делать с Ливановым. Нужно наказать, обязательно, но изощрённо, так, чтобы гадёныш на всю жизнь запомнил, что хрупких девочек трогать нельзя и, если женщина не хочет тебя, лучше отступить.

Машина останавливается, и я понимаю, что мы приехали по адресу, которого я не слышал, потому что был сосредоточен на Анюте, так заботливо ухаживающей за мной.

Напрягает, что будет одна, но фея тут же успокаивает, говорит, что дома ждёт подруга. Подруга — это хорошо: пожалуется, выплакается, расскажет всё. Девочкам проще и легче рассказать всё друг другу в поисках поддержки.

С трудом отпускаю, предлагаю взять на завтра отгул. Ане нужно всё переварить, успокоиться, собраться с мыслями, в конце концов, просто отдохнуть.

А я пока займусь своим мудаком замом.