Глава 17

Анна

Новая рабочая неделя не предвещает ничего хорошего, потому что теперь наши отношения с Фирсовым стали что ни на есть деловыми, без теплоты, улыбок, и приятных мурашек в его присутствии.

Холоден и равнодушен, со всей серьёзностью занят делами, отчётами и беседами с сотрудниками. Пока не поняла для чего вызывает начальников отделов по отдельности, разговор с каждым занимает более часа.

Я лишь приношу кофе и пополняю запасы его любимого печенья. Отдаёт распоряжения по внутренней связи чётко, понятно и коротко, лишь выполняю всё сказанное, не задерживаясь с исполнением.

Ливанов не появляется вовсе, но всё ещё остаётся на посту заместителя Фирсова. Несколько дней обсуждений синяков зама прошли, и теперь все почти забыли о непонятно откуда взявшихся побоях, а на сбитые костяшки босса так никто внимания и не обратил.

В понедельник, когда я уже собираюсь уйти, потому что рабочий день окончен, Роман останавливает меня практически на выходе, требуя остаться и помочь ему разобрать кипу документов, которая собралась за прошлую неделю после отъезда Артемьева.

Отказать не могу, потому что заявление мною написано и им утверждено, а тон Фирсова не предполагает отговорок в работе.

Располагаемся в его кабинете, практически допоздна разгребая завалы из бумаг.

Через пару дней начинаю более или менее разбираться во всей офисной документации. Становится понятнее, а соответственно работа идёт быстрее.

В такие моменты мы не разговариваем, каждый занятый своим делом. И если в понедельник между нами висело ощутимое напряжение, то ближе к среде атмосфера в кабинете стала более уютной и лёгкой.

Возможно, каждый из нас понял, что работа вместе неизбежна, невозможно отказаться от своих обязанностей только потому, что я ему не доверилась, а он не попытался это самое доверие заполучить.

Иногда искоса поглядываю на Романа, сосредоточенно разбирающегося в графиках, схемах и таблицах. Понимаю, что меня к нему тянет, а при воспоминании наших поцелуев, внизу собираются стайкой бабочки, напоминая о тех приятных, томных ощущениях, которые босс мне подарил.

Возможно, я зря отказалась от близости с ним? Может стоило всё-таки попробовать приручить Фирсова?

Но затем я сразу вспоминаю, что не пройдёт ещё недели, и Роман улетит в Москву, оставив меня наедине со множеством вопросов без ответов. Я ему не подхожу, не его уровня, не с ним, не так. Мы оба это понимаем. Не хочется стать временным развлечением для богатого мужчины, который, вернувшись в столицу, тут же о тебе забудет.

Но как бы я не старалась абстрагироваться от Романа, создавать видимость равнодушия, этот мужчина меня притягивает. Словно наше молчание, какая-то только нам обоим понятная игра: хитрая, продуманная и чётко выверенная. Роман молчит, но тем самым привлекает меня ещё больше, волнует, возбуждает, заставляет содрогаться от каждого слова и взгляда.

Кажется, ещё немного и я просто взорвусь.

Каждый вечер, почти в одиннадцать, служебная машина отвозит меня домой. Романа забирает другой водитель, видимо, чтобы не было соблазна остаться наедине. Но я не против, так даже легче. Легче не чувствовать его, не ощущать его запах, намертво впитавшийся в меня ещё там, в клубе.

И как бы я не старалась выбросить Фирсова из головы, он настойчиво возвращается в мои мысли, занимая там своё, особое место. Даже когда он уедет, уверена, я ещё долго буду просыпаться по ночам от воспоминаний о нём.

Запал в мою душу незаметно для меня самой, засел так глубоко, что, кажется, не избавиться, не вытравить, не выгнать потрясающего босса оттуда, как бы я не старалась.

К пятнице понимаю, что невероятно устала. Работа с раннего утра и до позднего вечера даёт о себе знать, не позволяя полноценно выспаться и отдохнуть. С ужасом думаю о том, что Фирсов может заставить меня работать в субботу, хотя и сегодня, в пятницу, я можно сказать, уже нетрудоспособна.

Заснула по дороге на работу, и водителю пришлось расталкивать меня на заднем сидении, что у него получилось не сразу, поэтому опоздала на добрых двадцать минут. Мне кажется, я приседаю и начинаю засыпать, да что там — я пару раз засыпала стоя.

Опасаюсь спросить у Романа насчёт субботы, потому что мысленно молюсь всем богам, чтобы у него на завтра были хоть какие-нибудь дела.

После обеда Роман покидает свой кабинет, и я с облегчением складываю руки на столе и тут же опускаю голову, чтобы почти заснуть. Но мечте не суждено сбыться, потому что в кабинет возвращается Фирсов и торжественно объявляет:

— Одевайтесь. Едем в Волжский. Мы не успели там побывать с Артемьевым.

Готова скулить, потому что дорогая туда и обратно займёт два часа, а ещё работа в самом городе. Разочарованно понимаю, что отдых теперь для меня что-то из разряда фантастики.

Медленно плетусь на парковку, и практически вползаю в машину, сразу же откидываясь на сиденье. Кажется, тут же засыпаю, надеясь расслабленно провести хотя бы час.

— Ань… Анюта… — слышу собственное имя сквозь толстую пелену, не сразу понимая, кто меня зовёт и зачем.

— Да… — открываю глаза, обнаруживая перед глазами лицо Фирсова, который настойчиво трясёт меня за плечо. — Я проснулась! — резко подскакиваю, сталкиваясь с ним лбами. Не рассчитала немного. — Ай! — потираю ушибленное место и смеюсь, потому что он делает тоже самое. — Пора?

— Куда? Я уже всё сделал, пока вы спали, — вглядываюсь в окно автомобиля, понимая, что солнце почти закатилось за горизонт, накрыв город темнотой.

— Почему не разбудили? — становится неловко, что Фирсову пришлось всё сделать самому, а я, можно сказать, поехала, чтобы просто поспать в машине. Самое удивительное, что глаза снова закрываются, и я бы с удовольствием продолжила начатое ещё в Самаре.

— Вы… сладко спали, — отворачивается, словно слово «сладко» какое-то нецензурное, запрещённое к употреблению. — Если не ошибаюсь, у вас в этом городе мама живёт?

— Да, — отвечаю механически, лишь потом понимая, что, скорее всего, Фирсов просто посмотрел моё личное дело.

— Заехать не желаете? Пока мы в городе.

— Желаю, — смотрю на босса, до конца не веря, что он сам это предложил. — А можно? Вы что, будете меня ждать? — я была у мамы месяца полтора назад.

Мы конечно созваниваемся несколько раз в неделю, делимся новостями, обсуждаем знакомых, но в последнее время я настолько погрязла в работе, что, кажется, за эту неделю ни разу не позвонила родному человеку.

— Можно, — усмехается. — Говорите адрес.

Водитель тут же везёт в указанном направлении, но по пути останавливаемся около супермаркета, где Фирсов покупает торт и множество сладостей. Я настойчиво говорю, что в этом нет необходимости, но он меня не слушает, приобретая всё, что считает нужным.

Неужели собрался со мной? Зачем ему это?

А когда подъезжаем к многоэтажке, Роман выходит из машины вслед за мной, подхватывает пакеты и большой торт. Идёт молча, не говоря ни слова, а я боюсь спросить Фирсова хоть о чём-то.

Подхожу к знакомой двери, нажимая на звонок. Дверь распахивается и передо мной предстаёт мама.

— Анюта! — бросается обниматься. — Вова, иди быстрее, Аня приехала.

— Мам, привет! — обнимаю её и только сейчас понимаю, насколько соскучилась.

— А кто это с тобой? — мама переводит взгляд за мою спину, внимательно осматривая Фирсова, который, кажется, совершенно не смущён, наоборот, спокойно позволяет себя рассмотреть.

— Это Роман Яковлевич — мой босс. И не просто босс, а владелец компании, в которой я работаю, — чуть не добавила «но почти уволена», — мы были в городе по делам компании, и Роман Яковлевич разрешил заехать к тебе ненадолго.

— Оксана Анатольевна, — тут же представляется. — Ой, что же мы на пороге стоим? — мама затаскивает меня за руку в квартиру, приглашая Романа. — Вов, ну ты где?

В конце коридора показывается Владимир Васильевич. Хозяин дома медленно движется, сразу впиваясь взглядом в Фирсова. Видимо, что-то для себя отмечает, ненадолго поджимая губы, но тут же расплывается в широкой улыбке.

— Анюта, — чмокает в щёку. — Как хорошо, что ты заехала. Добрый вечер, — протягивает ладонь Роману, — Владимир.

— Роман, — тут же откликается босс. — Простите за неожиданное вторжение. Были в городе, предложил Ане заехать к своим. Наверное, давно не была.

— Ой, да, — мама тут же всплёскивает руками, — месяца полтора уже, или больше. Но мы часто созваниваемся. В последний раз Аня говорила, что Назар Николаевич вернулся в Москву, а на его место пришёл новый руководитель, но не упомянула, что вы владелец, — мама смотрит с укоризной, словно, я не поделилась с ней какой-то очень важной тайной. — Проходите, Рома, — тут же осекается, — можно вас так называть? — всё-таки понимает, что мой босс — это не друг, и не хороший знакомый.

— Конечно, и на «ты».

Фирсов располагается на стуле, и, кажется, чувствует себя абсолютно комфортно в новой, довольно скромной по московским меркам, обстановке и с новыми людьми. По-хозяйски открывает торт, пока мама выставляет кружки и блюдца на стол, будто он знает всех тысячу лет и для всех «свой».

Я лишь молча наблюдаю за ним, иногда встречаясь взглядами. Вижу в них тепло, то тепло, которое тлело на дне чёрных глаз до его обещания больше никогда ко мне не прикасаться.

Наслаждаюсь… Пока мы здесь, пока он такой — тёплый, близкий, мой. На время, на чуть-чуть, но этого достаточно, чтобы почувствовать себя нужной, особенной для Романа. Как только мы выйдем отсюда, всё станет по-прежнему — мы сами возвели стену, и она слишком высока, чтобы так просто её разрушить в один миг.

— Так ты из Москвы? — вступает отчим, поглощая вишнёвый торт. — Как оказался в Самаре? — допрос начался.

— У нас большой холдинг «Фирсвязь», выкупаем контрольный пакет акций небольших фирм, которые почти разорились, и вкладываем в них деньги.

— Зачем?

— Чтобы потом продать тому, кто желает заниматься данным видом бизнеса.

— А компанию, в которой Аня работает почему не продали? — Владимир Васильевич даже перестаёт жевать, ожидая ответа. Но теперь и мне интересно — почему?

— Ну, такие компании, как «Самтелеком» очень прибыльны для холдинга. Артемьев проделал большую работу, вывел компанию на второе место, что нас очень устраивает. Так что пока продавать не планируем, хотя покупатели были, но отец отказал, — Роман говорит уверенно и чётко.

— Отец? — в допрос вступает мама. — А мама?

— Давно развелись. Мама второй раз замужем, живёт за границей, но детей от второго брака нет. Когда получил образование, присоединился к делам отца. У меня есть младшая сестра — Лиза, тоже живёт в Москве.

Мне кажется, я слушаю, открыв рот, потому что на самом деле ведь совсем ничего не знаю о Фирсове, и тот факт, что у него есть сестра, становится для меня новостью.

— Ой, Рома, кушай-кушай, — мама накладывает ещё и ещё, ни на минуту не оставляя тарелку Романа пустой.

Всё это время просто молчу. Во-первых, не хотелось бы, чтобы босс проговорился о том, что через неделю я уже не буду являться работником компании, а поисками новой работы я пока не занялась. А во-вторых, мне очень интересно послушать подробности жизни Романа, потому как никаким другим способом я этого не узнаю.

Рома лишь иногда посматривает на меня, тут же переводя взгляд на мою маму, и, скорее всего, отмечая наше невероятное сходство. Я, будто её копия, только моложе на двадцать лет.

— Рома, а ты женат? — мама спрашивает с опаской, осторожно, потому что это личный вопрос.

— Нет, был помолвлен, но помолвку разорвал месяц назад.

— Почему?

— Моя невеста мне изменила, — произносит с какой-то злостью, но больше разочарованием, при этом смотрит на меня — прямо, не отводя взгляд. Это он для меня сейчас сказал?

— Прости за бестактный вопрос, — мама тушуется, понимая, что такая тема для любого человека неприятна.

— Ничего страшного, — Фирсов поглощает торт, словно ничего не произошло. — Хорошо, что я до свадьбы понял, что нам совершенно не по пути.

— А вот Аня у нас тоже свободна, — мама гладит меня по голове, словно маленькую девочку, а мне сквозь землю хочется провалиться под жгучим взглядом босса, — с Андреем давно рассталась, а новых отношений нет. Уже замуж пора…

— Мам! — восклицаю, чтобы остановить поток ненужной информации из уст близкой женщины. — Это Роману Яковлевичу неинтересно совсем.

— Почему же? Очень интересно, — впивается угольным взглядом, чуть улыбаясь.

— Так, Андрей нашу Анюту не оценил. Наговорил кучу гадостей: не такая, то делает не так, это не так, — мама вздыхает, но она знает лишь часть, всего, конечно же, я не рассказала. — А Анечка хорошая у меня, правда Вова?

— Конечно, правда. Ей хороший мужчина нужен, надёжный, способный позаботиться. Вот, как ты Роман, — указывает на босса вилкой, а почти захлёбываюсь чаем от неожиданности.

Вот только попыток сводничества мне не хватало и намеренного создания пары. К тому же, мы эту пару не смогли создать, остановившись в самом начале пути.

— Но Анечка тебе, наверное, не пара, — стихает мама, — у вас в Москве, в ваших кругах, совсем другие девушки, — ну наконец-то хоть одна здравая мысль из уст моей матери!

— Почему же? Как раз такие и ценятся, — смотрит в глаза, словно пожирает меня сейчас взглядом — всю, без остатка, подчиняя, заставляя задыхаться.

Пространство вмиг становится тесным и душным. Хочется выскочить на улицу и вдохнуть полной грудью морозный воздух, чтобы все дурные мысли из головы вылетели.

Ещё почти час разговариваем обо всём, кроме моей личной жизни, что радует. Рома смеётся, рассказывает смешные истории. Оказывается, у него есть лучший друг — Кирилл, с которым они вместе с самого детства, и с которым, как выяснилось, постоянно происходит что-то необычное.

Долго прощаемся, потому что маме Роман понравился. Я всегда знаю, когда она к человеку со всей душой расположена, искренне, открыто, но, к сожалению, порадовать её не смогу. Мы с Фирсовым договорились — никаких прикосновений, точнее, обещание дал он.

Как только садимся в машину, понимаю, что невероятно хочу спать. Прикрываю глаза, кажется, на секунду, и проваливаюсь в сон.