Глава 18

Роман

Заставил Анюту работать со мной допоздна всю неделю, каждый день. Рассчитывал, что, проведя со мной много времени, привыкнет и перестанет дёргаться, бояться каждого звука. Уже к середине недели стала спокойнее и размереннее выполнять работу, не напрягаясь при каждом моём вопросе.

Мы почти не разговаривали, но я практически прожигал фею взглядом, то и дело рассматривая кукольное личико и золотой водопад волос. Иногда, задумавшись, Аня неосознанно облизывала губы, чем вызывала во мне адский фейерверк искр.

Хотелось вскочить, впиться в эти персиковые губы и ласкать до стонов, до хрипов, до выкрика моего имени. Задумавшись, представлял её распластанной на большой кровати, которую выбрала сама. Челюсти сводило от желания обладать этим хрупким телом, попробовать, присвоить.

Каждый из нас молчал, лишь окидывая взглядом другого. Тонкая игра, понятная лишь нам двоим. Мне кажется она заводилась каждый раз, когда бегло скользила по моему лицу, иногда спускаясь ниже и осматривая широкую грудь.

Я сохранял дистанцию, но тем самым притягивал фею к себе ещё больше, ближе. Каждое моё слово достигало цели, заставлять вздрагивать не от страха, скорее, от самого тембра голоса, проникающего в неё.

От каждого моего жеста содрогается, а когда подхожу ближе, так что чувствует на затылке моё дыхание, облизывает сухие губы, проходится по ним язычком снова и снова. В глазах обречённость и страх перед неизвестностью. Сомнения, поедающие Аню заживо.

Напряжение между нами ощущается практически тактильно. Фея на грани, готовая взорваться в любую секунду и меня разнесёт этим взрывом. Но я затягиваю интригу, верно иду к своей цели, не выпуская свою добычу, наоборот, не даю вздохнуть, в ожидании пока сама скажет мне «да».

Я и сам на грани. Хочу Анюту до звона в ушах. Возбуждение накрывает каждый раз, когда произносит моё имя — с придыханием, нежностью, хрипотцой, словно манит, даёт сигнал к действию. Но я не тороплюсь, растягиваю удовольствие, чтобы потом сорваться в фею, насладиться ею сполна.

В пятницу засыпает на ходу, даже на работу опоздала, уснув в машине. Я её вымотал, намеренно, чтобы усыпить бдительность, стереть все барьеры.

Еду в Волжский по делам, знаю, что там живёт её мама. Как только садится в машину, сразу отключается и мирно сопит на моих коленях всю дорогу. Не смог разбудить — слишком сладко спала моя фея.

С трудом растолкал Аню, чтобы предложить съездить в гости к своим. Хочу понять, могу ли я заполучить её мать в союзники, поможет ли она мне в случае критической ситуации?

Аня копия матери — цвет глаз и волосы. Даже усмехнулся про себя: интересно, если у нас будет девочка, передастся ли ей всё это?

Будет? Будет. Непременно будет, только пока моя фея этого не знает.

Принимают хорошо, тепло, по-родственному как-то. Чувствую себя, как дома, несмотря на то, что в гостях у совершенно чужих мне людей, понимаю — мама на моей стороне. Даже дочь свою «рекламирует», хотя, незачем, я уже всё понял, с самой первой встречи в клубе.

Готов загрызть этого Андрея, который мою фею недооценил. Не такая… Всё в ней идеально — моё. Отводит глаза, каждый раз, когда мать говорит о её достоинствах, словно ей стыдно за саму себя, неприятно, когда хвалят.

Дурочка, моя сладкая.

Понимаю, что Анюта рвётся уехать, чтобы мама лишнего не сболтнула, поэтому говорю, что нужно ехать, уже поздно. Но как только садится в машину, сразу отключается.

Когда приезжаем в Самару, бужу Аню, но она не откликается, настолько крепко спит. Выясняется, что водитель не знает, где Аня живёт, а личное дело феи на работе. Тут ж решаю забрать к себе.

Хватаю на руки и поднимаю в квартиру. Осторожно, нежно укладываю Аню на кровать, снимаю ботинки и тёплое пальто, накрывая пледом. Свернулась клубочком, сладко сопит, подложив ладошку под щёку.

Дыхание сбивается, когда смотрю на неё такую нежную, беззащитную, тёплую. Понимаю, что спать с ней рядом опасно, но удержаться не могу. Не знаю, когда ещё выпадет шанс просто так обнимать мою фею.

Остаюсь в рубашке и брюках, укладываюсь рядом, но не прикасаюсь, нахожусь на расстоянии, оставляя между нами пространство.

— Ром… — тихий голосок заставляет откликнуться.

— М?

— Обними меня…

Даже дышать перестал от её просьбы. Интересно, это она сквозь сон, или в реальности понимает, что я рядом с ней?

Не думаю ни минуты. Притягиваю фею к себе, оплетая руками, укутывая в себя настолько, насколько возможно. Зарываюсь носом в золотые волосы. Она пахнет мёдом и корицей, так сладко, что мои рецепторы сходят с ума, вбирая этот божественный аромат.

Накрываю её ладошку своей, и Аня сплетает пальцы, ещё больше проникая в мои объятия, притягивая так тесно, что чувствую каждый изгиб её тела. Почти стону, потому что желаю её попробовать, выпить, насладиться, задыхаясь её желанием и стонами, заполучить, наконец, тонкое тело, терзая его лаской.

Но нельзя пугать, с трудом себя сдерживая рядом с желанной женщиной. Чёрт, я ещё никогда ни одну так долго не ждал, ограничивая себя в желаниях, контролируя каждое слово, каждый жест.

Но её подожду.

Ворочаюсь долго, наконец, засыпая.

Анна

Просыпаюсь, утыкаясь взглядом в электронные часы на тумбочке. Три ночи. Только потом понимаю, что я не в своей квартире, и даже не в квартире мамы.

Последнее, что помню, как садилась в машину в Волжском, лишь на секунду прикрыв глаза. Холодный пот окатывает с ног до головы от осознания, что я нахожусь в неизвестном месте. Хотя, пробежавшись взглядом понимаю, что обстановка мне кажется знакомой. Вот только не помню, где всё это видела.

За моей спиной тяжёлое дыхание, а моя рука сжимает мужскую.

Рома.

Узнаю по следам на костяшках пальцев. Повреждения зажили, но ещё заметны. Точно, я в квартире, которую сама и выбрала Роману!

Пытаюсь осторожно встать, выбраться из его объятий.

— И куда ты собралась в три часа ночи? — голос над ухом раздаётся неожиданно, заставляя вздрогнуть всем телом, а мужская рука прижимает сильнее.

— Как я здесь оказалась?

— Пытался разбудить, когда приехали, ты не реагировала. Водитель не знает куда ехать, я тоже. Забрал к себе.

Сжимаюсь, понимая, что мы с ним в одной постели. Вдвоём. Вокруг никого. Только наше дыхание звучит хрипло и напряжённо.

— Не убегай, — шепчет куда-то в шею, а я покрываюсь мурашками от звуков его голоса.

Осознаю — он рядом, близко, касается меня горячими ладонями, прижимает настолько сильно, что спиной чувствую его пресс и широкую грудь. Тону в этих ощущениях, готовая сорваться в него.

Поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядами. В глазах мольба и опасение, что уйду прямо сейчас, оставив Романа одного.

Но я не хочу. Желаю вдыхать терпкий запах его тела, сливаясь с ним в единое целое, чувствовать на своей коже его прикосновения, поцелуи, желание обладать, дышать мною.

Это же так просто. Нужно только остаться. С ним. Сейчас. Сделать шаг, показать, как Роман мне нужен, необходим до невозможности дышать без него.

— Не смотри на меня так, — шепчет почти в губы. — Не сдержусь.

— Ты ведь обещал не прикасаться… — шепчу в ответ.

— Обещал. Оказалось, что сказать легко, выполнить почти невозможно. Нет. Просто невозможно.

Между нами жалкие сантиметры, спёртое дыхание, выжигающее нас обоих и желание прикоснуться к друг другу по-настоящему, жадно, до криков.

Отключаю голову, здравый смысл и осуждение самой себя. Прикасаюсь к его губам осторожно, мягко, почти невесомо.

Но меня тут же сметает адский, горячий поцелуй, настолько глубокий, что кажется достаёт до самого горла. И я стону, обвивая руками мужскую шею, царапая его кожу, притягивая ближе, будто хочу впечататься в тело Романа.

Целуемся, почти задыхаясь, выпивая друг друга досуха, без остатка. Его язык исследует мой рот, захватывая полностью, делая своей. Покусывает губы, сталкиваясь языками в жадном поцелуе, а я забываюсь, отдаваясь ему полностью.

— Рома… — стону, когда твёрдые губы спускаются на шею, прикусывая и тут же проводя языком.

— Понял, дальше нельзя, — трётся своими губами о мои, пытается себя сдерживать, с силой сжимая ладонью моё бедро. — Чего ты боишься?

Всё тело трясёт в желании почувствовать его в себе. Низ живота скручивается напряжением, которое требует немедленного выхода, освобождения, и подарить его мне может только Роман.

Не знаю, как ответить на его вопрос, опасаюсь разочарования, осуждения в конце концов.

— Я не сильна… в сексе, — шепчу, прикрыв глаза, в ожидании жёсткой реакции со стороны Романа.

Тут же подминает моё тело под себя, нависая сверху, вжимается между моих ног, давая почувствовать дикое возбуждение. Трётся возбуждённым членом по самому чувствительному местечку, отчего дёргаюсь и снова стону.

— Просто чувствуй меня, — шепчет в губы, расстёгивая пуговички на моей рубашке. — Ничего не нужно понимать, доверься собственным ощущениям.

Раздевает за минуту, скидывая одежду на пол. Я совершенно обнажённая перед ним, открытая. Бродит взглядом по моему телу, словно прикасается, уже ласкает, двигается во мне.

Сгораю от его желания. От своего почти не дышу. Но пытаюсь закрыться ладошками, не в силах выдержать чёрный, испепеляющий меня взгляд. Он не просто смотрит — он уже во мне.

Откидывает мои руки, выдыхая со свистом. Мужские ладони накрывают грудь, зажимая соски между пальцами. Теребит, перекатывает тугие вершинки, заставляя меня выгибаться и стонать.

Влажный рот накрывает соски, перекатывая их, посасывая и даже кусая. Припадает губами по очереди, сжимая полушария в ладонях. Запрокидываю голову, закрываю глаза и полностью отдаюсь эмоциям, накрывающим меня.

Кончиком языка ведёт тонкие дорожки по моему телу, спускаясь к животу, обводит по кругу пупок, неожиданно перебираясь на внутреннюю сторону бедра. А через секунду чувствую горячее дыхание Фирсова между своих ног.

Всем своим существом понимаю, что Роман смотрит прямо туда, на розовые складочки. Становится неуютно, безумное желание прикрыться не даёт расслабиться. И как только собираюсь сказать ему об этом, меня касается его язык.

Отрывисто всхлипываю от необычной для меня ласки, впитывая новые для себя ощущения, пронизывающие насквозь.

Ускоряется в движениях, размашисто движется языком по складочкам, раздвигая и проникая глубже, словно уже проникает в меня. Чувствую каждое жаркое прикосновение, отдающееся яркой пульсацией внизу живота.

— Расслабься. Слышишь меня? Просто не думай ни о чём… — слышу шёпот Романа снизу, и его рот накрывает пульсирующий клитор.

Выгибаюсь ему навстречу, и больше не в состоянии себя контролировать, думать о чём-то правильном, верном для нас, просто улетаю в какое-то мутное марево, отдаю своё тело в его полное распоряжение.

Круговые движения становятся интенсивнее, словно закручивающаяся спираль стягивается в том самом месте, где движется его язык. Помогает пальцами, проникая в меня в унисон с языком.

Не могу сдерживать вырывающиеся стоны, слишком громкие, чересчур показательные. От ласки закатываются глаза, а пальцы впиваются в простыни, с треском натягивая на себя.

Мне кажется нужно совсем немного, чтобы освободиться от неистового напряжения, выворачивающего меня практически наизнанку.

И вот, когда я почти улетаю за грань, Рома останавливается.

С трудом разлепив глаза, наблюдаю, как мужчина расстёгивает рубашку, сексуально стягивает по широким плечам. Прохожусь взглядом по груди с тёмными завитками волос, спускаюсь ниже, очерчивая глазами натренированное тело, цепляясь на секунду за чёрную дорожку, скрывающуюся в брюках.

Лязгает ремень, и Фирсов стягивает брюки вместе с бельём, представ передо мной обнажённым. Напряжённый член подрагивает, а я не могу оторвать взгляда от внушительного органа, уже мысленно представляя его в себе.

Неосознанно облизываю губы, и ловлю помутневший вмиг взгляд Романа. Сжигающая похоть в глазах мужчины разбрасывается по телу миллионами мурашек, предвкушением того, что произойдёт дальше.

Я больше не боюсь, лишь желаю заполнить им ту пустоту, что так противно напряжена внутри меня, там, где губы и язык Фирсова почти возвели меня за грань блаженства.

Наваливается сверху, расталкивая шире мои бёдра. Ему тяжело сдерживаться и уже невозможно остановиться.

С неимоверной тоской гладит мои скулы, нажимает пальцем на чувствительные и распухшие от поцелуев губы, и я готова раствориться в нём, отдаться без остатка, в нетерпении закидывая ножки на поясницу Фирсова и притягивая к себе.

— Моя девочка…

Толчок, заполняющий до отказа. Стон Романа подстёгивает изнутри, не могу разобрать неразборчивый шёпот куда-то в шею.

Размашистые движения члена внутри растягивают, наполняют, заставляя двигаться ему навстречу. Поддаю в такт бёдрами, словно сама насаживаюсь. Впиваюсь в плечи, притягивая ещё ближе. Больше. Глубже.

Сама набрасываюсь на его рот с поцелуями, проникая языком и стону от каждого проникновения, методично бьющего в одно и тоже место. По телу сладкими импульсами разливается сладостный прилив, обволакивая, не позволяя остановиться в ритмичных движениях разгорячённых тел.

Я больше не думаю, не анализирую, не предполагаю, что будет потом, здесь и сейчас растворяясь в ласках желанного мужчины.

— Рома… — выдыхаю, переходя на протяжные стоны.

Меня резко выгибает, и изнутри, из места, куда ритмично бьёт толстая головка члена, искрами рассыпается серия разрядов, охватывает всё тело, заставляя трястись в сладких судорогах.

Рома замедляется, нависая надо мной и позволяя получить свою маленькую смерть в полном объёме, шепчет какие-то глупости, ладонями до боли сжимая ягодицы.

Пульсирующий член внутри подстёгивает к продолжению, настойчиво обжигая каждым движением. Я чувствую крупный орган каждой клеточкой тела, словно каждая венка отпечаталась во мне, срастаясь намертво.

Облизываю пересохшие губы, дышу раскалённым воздухом с мужчиной, который ещё не кончил, но находится на грани своего наслаждения.

Ничего не существует вокруг, остались только звуки нашего прерывистого дыхания, протяжных вздохов и нестерпимого продолжения. Теряюсь в запахе его парфюма и возбуждённых тел, соединяющихся в сексе.

Секс тоже пахнет — возбуждающе…

Аромат неудовлетворения, адского притяжения тел и голода, который каждый из нас желает немедленно утолить.

Приникает к губам, жадно посасывая мой язык и втягивая в себя. Поднимает за плечи, усаживая на себя сверху. Сцепляет ладони на пояснице в замок, фиксирует положение на себе.

— Двигайся, — словно приказ, но я беспрекословно его исполняю, насаживаясь на раскалённый член.

Скачу на Романе, захлёбываясь от разрывающих ощущений и громких шлёпающих звуков, которые разбавляют наши стоны. Взлетаю вверх, чтобы снова и снова опускаться на стальной орган, вонзающийся в меня.

Разбухшие от оргазма складочки пульсируют, дрожь в теле появляется снова и сотрясает меня короткими спазмами, болезненно отдающимися внизу живота.

Роман хрипит, прижимая меня к мокрой груди. Ладони мужчины впиваются в ягодицы, помогая мне насаживаться на него рывками, до основания, полностью принимая член в своё лоно.

Держусь за его плечи, царапаю кожу, извиваясь на члене, словно змея. Запрокидываю голову назад и перестаю контролировать его манипуляции, растворяюсь в наступающих, сметающих меня, приливах, один за одним заполняющих моё тело.

Внезапно накрывший оргазм, заставляет трястись на Романе, сжимать его член внутри пульсирующими спазмами. Его движения во мне затрудняются, но Роману это нравится — хриплые стоны становятся громче, пока он не дёргается, кончая внутри.

Чувствую, как изнутри меня заполняет горячий поток, смешиваясь с остаточными импульсами моего оргазма, подстёгивая снова дёргаться, прижимаясь к Фирсову. Роман делает пару коротких выпадов и вместе со мной обессиленно падает на кровать.

Кажется, от диких стонов я сорвала голос, потому что не могу произнести ни звука, а язык, прилипший к нёбу, требует живительной влаги в непомерных количествах.

Рома, не останавливаясь целует, спускаясь по шее. От его учащённого дыхания снова накрывает эйфорией, но другой — нежной и пряной, не такой острой и фантастически несдержанной.

Обхватываю его руками и ногами, прижимая к себе, словно сплетаемся, наслаждаясь долгожданной близостью, которую мы сами намеренно откладывали.

Меня обволакивает счастье, захлёстывает ласковой волной произошедшего между нами сладостного обладания.

— Сладкая фея, — шепчет, поглаживая покалывающие от голодных поцелуев губы. — Моя. Вся.

Тону в сладостном огне его глаз, призывно манящих утонуть без остатка, без права дышать без него. Он сейчас, будто безумец, наконец, получивший вожделенное счастье, успокоившее бешено мечущуюся душу.

Вожу пальчиками по упругому телу, вызывая дрожь и вбирая каждый сантиметр мужчины в себя, получая наслаждение лишь от того, что я рядом, касаюсь его.

— Чего-нибудь хочешь?

— Рома. Душ, — с трудом выдавливаю два коротких слова, и Роман тут же поднимается, подхватывает меня руки и идёт в направлении ванной комнаты.

Ставит меня, включая тёплую воду, стекающую по нашим телам тонкими струйками. Наливает в ладонь гель, растирает по моему телу, прикасаясь нежно, очерчивая изгибы, не упуская ни сантиметра. Прикрываю глаза, доверившись Роману полностью.

Лишь слегка затрагивает соски, и я распахиваю глаза от лёгкого покалывания. Играет с сосками, слегка придавливая вершинки и выкручивая между пальцами. Оттягивает и снова сдавливает, тисками ладоней обхватывая грудь полностью.

Всхлипываю, подаюсь ему навстречу и трусь острыми сосками о мужскую грудь, вызывая и его стон. Разворачивает меня лицом к стене, упираясь затвердевшим членом в нежные складочки. Толкается между разведённых бёдер, изматывая ожиданием.

Внизу живота скручивается тугой узел, свербит ожиданием проникновения и жёстких толчков. Но Роман не торопится, двигаясь членом между моих ног и поглаживая пальцами клитор.

Чуть сильнее надавливает на разгорячённый бугорок, и я взвизгиваю от искр, выстреливающих вниз живота. Прислоняюсь к холодной кафельной стене в попытках остудиться и выровнять дыхание, которое уже прерывается сдавленными стонами.

Оттопыриваю попку навстречу Фирсову, расставляю ноги ещё шире, и практически сама трусь о его член мокрыми складочками. Между ног дикая пульсация, требующая почувствовать его внутри немедленно.

Роман врывается сразу, до упора, вколачивается на всю длину резкими, отрывистыми движениями, выбивая каждым толчком мой стон.

Вбивается в меня с тихим рычанием. Сжимает ягодицы, насаживая на свой член, полностью руководит мною, лишь устраивая удобнее.

Я практически скулю от испытываемого наслаждения и происходящего сейчас сумасшествия — остро накрывающего отрывистыми непрерывными разрядами. Каждым толчком Фирсов словно выбивает из моих лёгких весь кислород, показывая, что я принадлежу ему — навсегда, насовсем.

— Ещё, — стону, пытаясь ухватиться за скользкие стены.

— Сейчас, моя девочка, — хриплый шёпот на ухо и сдавливающие мою грудь мужские ладони, выносят на запредельную высоту желания и экстаза.

Моё тело взрывается множеством разрывающихся бомбочек, порождая сладкие конвульсии. Дрожу и чувствую, как на каждое моё содрогание тут же откликается тело Романа, дёргаясь в непрерывном, накрывающем и его наслаждении.

Замираем, сплавленные телами. Роман хрипит, зарываясь в мои волосы и шумно вдыхая. Поддерживает, потому что мои ноги не слушаются, и я медленно сползаю вниз по стенке.

Снова открывает воду, споласкивая нас обоих очень быстро. Заворачивает меня в мохнатое полотенце и, подхватив на руки, несёт на кровать, чтобы, устроившись рядом, обвить моё тело руками, плотно прижимая к себе. Будто убаюкивает, укачивая.

— Спи, моя фея, — короткий поцелуй и шумный выдох.

Кажется, только и ждала его приказа, потому что тяжёлые веки тут же опускаются, и я, обессиленная, но счастливая, проваливаюсь в долгожданный сон.