Глава 19

Роман

Открыл глаза, тут же взглянув на часы. Одиннадцать. Почти обед, но сегодня выходной, поэтому о времени можно совершенно забыть.

В моих объятиях фея. Мягкая, тёплая, пряно пахнущая мёдом, свернувшаяся в комочек, мурлычет тихонько мне в шею.

Безмятежно спит, пушистые ресницы подрагивают, на губах едва уловимая улыбка, хочется верить, что Анюте снится что-то очень приятное.

Наконец-то я её заполучил. Всю. Накручиваю золотые пряди на палец, вспоминаю нашу ночь и ту страсть, с которой Аня отдавалась мне раз за разом. Скованность и напряжение прошли, а расслабившись и отдавшись полностью эмоциям, открылась, показала, что в постели мы можем без запретов наслаждаться друг другом.

Я ждал её, без давления и напора, но это стоило того. Каждый её поцелуй, стон и оргазм несомненно отдавался во мне адским наслаждением. Не думал, просто брал Аню, податливо отзывающуюся на каждое моё требование. Приняла полностью, забыв о смущении и «если», которые так волновали эту золотую головку на протяжении двух последних недель.

Сейчас вспоминаю совет Кира отступить, сделать шаг назад и понимаю, что такое априори невозможно с феей, потому что она нужна мне до боли, судорог и желания заполучить насовсем.

Я бы желал просыпаться с медовой девочкой каждое утро, прерывая её сон томительными ласками и слышать в ответ сладкие стоны. Целовать персиковые губки, которые с неистовым желанием будут отзываться, притягивая ближе и требуя большего.

От всех этих мыслей снова возбуждаюсь, к тому же хрупкое тело рядом настойчиво подталкивает к утреннему сексу.

Глажу пальцами скулы, провожу по пухлым губам, спускаясь на подбородок и дальше ниже, к ямочке под ключицей. Вслед за пальцами провожу языком, и слышу, как спокойное и размеренное дыхание прерывается едва слышным всхлипом.

Откидываю покрывало, тут же припадаю к соскам, обвожу языком и несильно посасываю, отчего тело Ани выгибается мне навстречу, а с губ срывается стон. Обхватываю ладонями грудь — идеальную, сочную, сжимаю, теперь лаская более настойчиво, слегка прикусывая.

— Рома-а-а-а… — моя девочка просыпается от приятных ласк и тело содрогается первой волной возбуждения. — Ещё! — хнычет, подставляясь под мои губы, и зарываясь пальцами в волосы.

— Будет! — ласки становятся настойчивее и интенсивнее, понимаю, что Аня догнала меня в возбуждении.

Нависаю над ней, подгребая под себя. Целую глубоко, жадно, погружаюсь в её рот с остервенением, выбивая стоны. Ласкаю стройное тело, проводя ладонями по бархатной коже. Сжимаю с силой, в ответ ощущаю, как её тело дрожит, вибрируя, словно струна.

Хочу в неё. Резко и на всю длину. Сразу услышать возбуждённые всхлипы, срывающиеся в тишине комнаты.

Опускаю пальцы и вхожу в неё сразу, без подготовки, отчего Аня подаётся вперёд, и сама насаживается глубже с каждым движением. Впивается в мой рот, исследуя языком и стонет протяжно и долго.

Чёрт, она такая горячая и сочная внутри, пальцы окунаются в соки феи, отчего сам стону, желая немедленно заменить их членом. Прижимает к себе с силой и трётся сосками о мою кожу, острые вершинки впиваются, вызывая приятные покалывания.

Прижимаю большим пальцем пульсирующий клитор, и фея дёргается подо мной, закидывая голову и срываясь на крик.

Она нравится мне такой: возбуждённая, с разметавшимися золотыми локонами по подушке, совершенно расслабленная и доступная лишь мне одному.

И когда я уже собираюсь в нетерпении войти в горячее лоно, расталкивая бёдра шире, Аня останавливает:

— Я хочу тебя попробовать, — произносит и краснеет, будто сказанное ею верх неприличия и пошлости.

Смотрит из-под опущенных ресниц, словно я сейчас активно буду осуждать за такое развратное и откровенное желание. Облизывает пухлые губки, отчего я судорожно сглатываю, уже представляя её язычок на своём члене. На секунду замираю, прикидывая, как хочу получить от неё ласку.

Подхватываю Аню, усаживая у изголовья и встаю перед ней на колени. Практически сразу упираюсь членом в её губы и провожу по ним головкой, отчего фея краснеет ещё больше, но не отшатывается, а наоборот, с жадностью обхватывает член у основания и сжимает, чем вызывает искры из моих глаз.

Обводит языком, чуть посасывая и сжимая губами, двигается, сначала медленно и неуверенно, но наращивает темп, заглатывая больше. Упираюсь ладонью в стену над её головой и с жадностью наблюдаю, как сладкий ротик поглощает возбуждённый орган в себя.

— Направляй меня… — просит чуть хрипло, заглядывая в глаза и я понимаю, что, либо она никогда этого не делала, либо делала, но неумело и неопытно. — Или сам.

— Не сдержусь, — сминаю пальцем её губы. — Начну и не смогу уже остановиться, — я и так уже на грани, ускорюсь и сразу кончу, а тут ещё её персиковые губки призывно манят оттрахать. Но боюсь напугать Аню жёстким минетом.

— Не сдерживайся. Я хочу…

И это её «хочу» просто срывает на хрен, вытравляя последние адекватные мысли.

Сгребаю её волосы в ладонь, фиксирую на затылке и начинаю двигаться, всё больше вхожу в её ротик.

— Расслабься и дыши через нос, — говорю уже сквозь собственные хрипы, наращивая темп и теряя контроль.

Впивается ноготками в мои ягодицы, и сама насаживается на мой член так глубоко, что чувствую, как головка долбится в горло, в одно и тоже место. Слезинки стекают по щекам феи, но она сладко стонет, прикрыв глаза, заглатывая до конца.

Млять, невыносимо и горячо. Её губки натянуты вокруг члена до предела — сладкие и пухлые, принимают меня полностью, до самого основания.

Перестаю себя контролировать, просто трахая горячий ротик на максимальной скорости — жёстко и основательно. Фея начинает стонать громче, а смачные причмокивания подстёгивают в возбуждении, отчего теряюсь в пространстве.

Последний самый глубокий рывок и рвано кончаю, кажется, стону громче, чем она от оргазма. Невероятное облегчение накрывает полностью, освобождая тело от напряжения, накачивая губительным ядом кровь и разнося его по венам с бешеной скоростью.

Меня сносит в ощущениях, делаю пару движений, прежде чем понимаю, что я до сих пор не освободил Аню, так и держу мёртвой хваткой ладонь на её затылке. Не могу оторвать руку, словно пригвоздился навечно в желании не отстраняться.

Опускаю глаза, встречаясь с пьяным и шальным янтарным взглядом.

Секунда, вторая, третья… Сглатывает, медленно отстраняется и аккуратно обводит языком головку, снимая всё без остатка.

Со свистом выдыхаю, сносимый безумными ощущениями, что с моей феей может быть так остро и горячо.

Но моя девочка осталась неудовлетворённой, а я хочу, чтобы и она стонала в разрывающем удовольствии.

Отстраняюсь, стягивая Аню ниже и тут же развожу в стороны стройные ножки, устраиваясь между них. Не даю ей опомниться, захватываю губами клитор и обвожу интенсивно языком, заставляя тонкое тело дёргаться и стонать.

— Рома… Рома…

Раздвигаю розовые лепестки, проникая глубже, трахаю мою девочку языком, вкручиваясь в тугую дырочку снова и снова резкими движениями.

Аня мечется на подушках, сжимает простынь в кулаках и всхлипывает. Запускает ладонь в мои волосы с нажимом наталкиваясь на мой язык. Стремится к своему удовольствию, сносимая в экстазе каждым движением моего языка в ней.

Поднимаюсь выше, снова захватывая губами напряжённый кусочек плоти, втягиваю и чувствую, как по её телу проносятся острые разряды. Запускаю пальцы и проникаю в мою девочку одновременно с движениями языка.

Толкаюсь жадно и голодно.

Каждую клеточку тела феи трясёт, словно в лихорадке, на кончике моего языка. Ускоряюсь, размашистыми движениями вылизывая сочные лепестки и долблю пальцами, пока Аня не вскрикивает и не заходится в диких конвульсиях, пронизываемая частыми судорогами.

Кончает, сильно сжимая в себе мои пальцы, не отпускает. Её смазка сладкой патокой остаётся на моей ладони, бьёт в нос медовым запахом, вызывая в голове неконтролируемый взрыв.

Жадно сглатываю её наслаждение.

Боже, она везде такая пряная…

Укладываюсь рядом, притягиваю к себе Анюту, которая всё ещё тяжело дышит после своего наслаждения — расслабленная и одурманенная лаской, безумно красивая, с опухшими губами и опьянённым взглядом.

Моя. Моя и точка.

— Я всё правильно сделала? — снова краснеет, зарываясь в мою шею и пряча глаза.

— Если ты так будешь делать всегда, я с тебя не слезу, — усмехаюсь и добавляю, — точнее, не вылезу, — понимаю, что сморозил полную глупость.

Но фея улыбается и тихонько хихикает, прижимаясь ко мне, и от этого её тонкого смеха и искрящихся глаз, сердце ухает куда в район желудка, а дальше вниз, взрываясь счастьем.

— Хочу в душ, — выбирается из моих объятий, заворачивается в полотенце, так и оставшееся на кровати после ночного душа, сползает с кровати. — И позавтракать, — шепчет еле слышно.

— Иди, а я всё закажу, — хватаю телефон, набираю номер ресторана, из которого уже пару раз заказывал еду.

Аня скрывается за дверью, а через пару минут я слышу девичий визг.

Подскакиваю, откидывая телефон в сторону и по пути из спальни натягивая на себя боксеры. Анюту что-то напугало, но пока не понимаю, что именно.

А когда вылетаю из комнаты, бегло оглядываясь по сторонам, замечаю виновника резкого визга феи.

Кира. И не просто Кира, а совершенно голый и мокрый, вальяжно разгуливающий по кухне. Но после того, как Аня его увидела, друг отошёл к барной стойке, и теперь она закрывает его ровно по пояс.

— Кир, какого хрена ты здесь делаешь? Да ещё и голый? — прижимаю Аню к себе, давая понять, что нежданный гость мне знаком. Очень даже хорошо знаком.

— Блин, Ромыч, прости. Я прилетел полчаса назад, сразу сюда. В душ хотелось жутко. Я ж не знал, что ты… это… не один, — прищуривается, хитро улыбаясь.

— А женские ботинки на каблуке у двери тебя ни на какую мысль не навели? — указываю в направлении обуви.

— Да я даже не заметил! Сумку бросил и помчался в душ. Было тихо, думал, ты ещё спишь. Ты не слышал, как я песни распевал?

— Не слышал, — кривляюсь, потому что был занят стонами Ани и доставляемым ей удовольствием, сосредоточился на фее настолько, что даже не понял, когда в квартире появился Кира.

— Рома, это твой друг? Тот самый? — шепчет Аня, всё ещё прижимаясь ко мне.

— Что значит тот самый? — Кир выпрямляется, удивлённо хлопая глазами.

— Тот самый, — цежу сквозь зубы, — который часто появляется не вовремя и не в том месте, и постоянно попадает в очень своеобразные ситуации.

— Ой, расскажешь тоже… Было-то пару раз, — цокает, закатывая глаза, — ну ладно — не пару, но меньше десяти точно.

— Анюта, иди в душ, — целую её в лоб, поглаживая волосы. Хорошо, хоть Аня в полотенце, а то они с Киром были бы на равных — испуганные и голые. — А я с другом пообщаюсь.

Молча кивает и, обходя меня сзади, проскальзывает в ванную комнату. Нахожу на диване в гостиной вещи этого засранца и швыряю в него.

— Одевайся. Не хочу, чтобы моя женщина пялилась на тебя голого.

— Боишься, что понравлюсь? — гогочет друг, но, поймав мой гневный взгляд, тут же становится серьёзным. — Прости, Ромыч, я действительно не понял, что ты не один. А вообще — поздравляю, — подмигивает, — заполучил свою фею! Судя по тому, что вы только что проснулись, ночь была о-о-очень долгой.

— И утро таким же… — бурчу под нос, выискивая свой телефон, чтобы сделать наконец заказ и накормить свою фею. — А вообще, тебя это не касается.

— А у меня для тебя есть приятное видео!

— Ты о чём?

— Ты разве не помнишь, что должно было произойти вчера? — пялится на меня в ожидании, что я вспомню. — Ну, Ромыч! Твой зам, Ася, гей-клу-у-у-уб…

— Точно! — подпрыгиваю на месте, вспоминая, что вчера Ливанов должен был получить по заслугам с помощью здоровых парней, но вчерашние события и увлечённость Аней, выбили напрочь из головы все мысли. — Показывай!

Кир достаёт мобильник, открывая видео. Сначала не совсем понимаю, что происходит, но затем, присмотревшись, вижу Ливанова, который совершенно голый, с завязанными глазами и руками, лежит на массажном столе.

В помещение входят четыре здоровенных парня, намазанных маслом, в масках, с плётками в руках. Начинают делать массаж заму, который стонет и просит ещё, не догоняя пока, куда именно попал и кто находится рядом.

Через минуть пять парни срывают с глаз Ливанова повязку, и вот тогда, осмотревшись, он начинает понимать, куда попал. Матерится и визжит, пока мужики мнут его тело, пытается вырваться и соскочить с массажной кушетки, но его с силой возвращают на место и стягивают бельё.

И вот тогда зам начинает верещать, как резанный во всё горло, опасаясь надругательства над собственным телом.

Смотрю, как Ливанов мечется, словно его заживо сжигают и ржу, закинув голову.

— Аська сказала, что он визжал, как девчонка! Вылетел из клуба, как ошпаренный, бежал, не разбирая дороги. Видос тебе скину, — Кир не переставая ржать, тыкает в телефон. — Кстати, девственности мальчики его лишили, — подмигивает.

Внутри разливается приятное тепло от полученной мести мудаку, обидевшему мою Аню. Это куда жёстче, чем просто дать по морде.

— Асе спасибо от меня скажешь. Или могу отблагодарить её в денежном эквиваленте.

— Бесполезно, — машет рукой, — не берёт она ничего, даже от меня. Всё время отказывается. Даже от подарков. Вот дорогущий графический планшет ей купил для работы. В художественном агентстве работает, ей такая вещь необходима, а позволить не может. Надеюсь, желание иметь такую штуку пересилит принципы, и подарок примет.

Кира собирается, скидывая в сумку разбросанные вещи.

— Ты куда?

— К Асе, а завтра в Москву, отец просил с делами помочь перед новым годом, все долги по отчётам закрыть.

— На следующие выходные прилетишь? — подаю ему вещи, пока Кира заталкивает в сумку тёплое пальто.

— Не-а. В следующую среду новый год, так что прилечу уже тридцатого за Асей, чтобы забрать на праздники к себе.

— К себе? — я удивлён, потому что слышать такое от Кирилла сродни фантастики. Для него выходные после нового года проходят в бесконечных вечеринках и тусовках по клубам, а поймать его можно только после десятого января. — Так всё серьёзно?

Друг застывает, становится серьёзным, словно прямо сейчас обдумывает для себя что-то важное, но пока, видимо, не готов делиться.

— Пока не знаю. Не загадываю. Пусть всё идёт, как идёт, — уходит от прямого ответа, но уже то, что Кир третьи выходные подряд проводит с одной девушкой, прилетает за шестьсот километров на один день и планирует провести с ней все праздники, доказывает всю серьёзность его намерений.

Вот только пока не признаётся даже самому себе, видимо, озадаченный тем, что он, меняющий женщин каждый день, может остановиться на одной.

— Всё, вали уже. Я хочу выходные провести со своей феей, — подталкиваю его к двери, стараясь избавиться до того момента, пока Аня не вышла из душа. — Ты и так мне утро подговнял.

— Кстати, Ромыч, пригодится, — достаёт из кармана пачку презервативов и бросает в меня.

— Не пригодится, — засовываю обратно ему в руку. — Себе оставь.

— Не понял… Ты что, решил прям… серьёзно, что ли?

— Решил. Окончательно и бесповоротно. Хочу маленькую фею. Или феёнка… Чёрт, не знаю, как это правильно склоняется. Отец не против. Теперь, главное Аню утащить с собой без особого сопротивления.

— Уважаю, — Кир пожимает мою ладонь. — Пока, — скрывается за дверью и я, успокоившись, наконец, заказываю нам еду.

Выбираю из предложенного меню кучу всего, потому что не знаю, что предпочитает Аня, к тому же, до завтрашнего дня отпускать я её не планирую.

— Твой друг уже ушёл? — тихий вопрос заставляет обернуться и увидеть одетую фею, мнущуюся на пороге.

— Да, а ты зачем оделась? — резонный вопрос, потому что я сам так и расхаживаю в одних трусах.

— Думала, он останется, неприлично же в полотенце, — снова краснеет, опуская глаза в пол.

— Не останется. Уехал к своей девушке, больше не приедет, — медленно снимаю с неё кофточку и брюки, оставляя в одном нижнем белье. — Не помешает, — прикасаюсь к губам, погружаясь глубже и снова ловлю себя на мысли о спальне. — Никто больше не помешает, — подхватываю под попку фею и волоку в спальню. — Еду заказал, но пока едет доставщик, мы успеем подарить друг другу ещё одно «доброе утро», — опускаю Аню на кровать и нависаю сверху, чтобы тут же погрузиться в янтарный, полный желания, взгляд.