Глава 21

Роман

Зря я отпустил Аню в воскресенье, совершенно зря.

Проведя с моей феей два дня, отчётливо понял, что, когда она ушла я, будто кусок от самого себя оторвал, остался в одиночестве, в разрывающей меня тишине, которая до тошноты стала противна.

Внутри насколько всё свербило, что хотелось вскочить, запрыгнуть в машину и ехать за ней не останавливаясь, лишь бы снова ощутить в своих объятиях золотую девочку.

Понимаю, что меня разрывает на части в отчаянном желании быть рядом с ней, касаться, видеть улыбку и слушать сбившееся от моих ласк дыхание. Безумное желание обладать, присвоить, сделать только своей раз и навсегда, не отпуская ни на миг.

Словно с ума сошёл, всё время вспоминая о ней. Так прибило к Анюте, что не оторвать, не отлепить не получится, только ещё больше, ближе, намертво.

И представить не мог, что когда-нибудь меня будет так сносить от женщины в болезненном желании её нахождения рядом постоянно. Даже с Вероникой понимал, что у каждого человека должна быть своя жизнь и время на себе, когда двое совершенно не обязательно должны на постоянку прилипнуть друг к другу, поглощая общий кислород.

Но, после двух проведённых дней с феей, абсолютно ясно понял, что даже двадцати четырёх часов рядом будет мало.

Мы о многом поговорили и, немного приоткрывшись, я понял, что Анюта многого боится, а именно уменьшает собственную значимость, отчего-то убеждённая, что не подходит мне, столице и той жизни, которой я живу. И как бы я ни старался переубедить мою фею, опасения закрались в золотую головку и поселились там намертво.

Уверен, всё изменится, когда я представлю Аню отцу и Лизе, объявив её своей парой официально, чтобы никто не посмел усомниться в серьёзности моих намерений по отношению к фее.

Ворочался полночи, с трудом уснув под утро. Не хватало тонкого тела под боком и медового, пряного аромата, будящего меня два утра подряд.

Всё, не отпущу, будет со мной, иначе свихнусь в попытках уснуть хоть ненадолго.

В понедельник мчался офис со скоростью света, подгоняя водителя преодолевать расстояние до офиса в два раза быстрее. Даже уточнил, что у меня срочное совещание, а я опаздываю, хотя, опаздывал я откровенно к Анюте.

— Роман Яковлевич, нужно согласовать отчёт, — в дверях лифта натыкаюсь на Муравьёва, главного экономиста. — Десять дней до нового года, нужно закрываться, а с руководителем не согласовано.

— Через час в моём кабинете, — отрезаю, назначая точное время, потому что именно час нужен мне, чтобы насладиться Аней сполна.

Мужчина лишь утвердительно кивает, довольно войдя в лифт. Уверен, кроме Муравьёва будут ещё желающие. Но самая большая интрига состоит в том, кто же станет руководителем. Я уже всё решил, и решение озвучу в пятницу, чтобы выходные благополучно посвятить сборам Анюты.

Влетаю в приёмную и замираю, потому что фея готовит мне кофе, и, облокотившись на маленький столик, сексуально оттопыривает свою сочную попку.

Прилив желания и дикой ревности настигает в одночасье, потому что понимаю, что на моём месте мог быть кто угодно и пялиться на то, что принадлежит теперь только мне.

Подхожу сзади, обхватывая в объятия Анюту, отчего она судорожно выдыхает и откидывает голову назад, подставляя персиковые губки.

— Доброе утро, — трусь идеально выбритой щекой о нежную кожу и разворачиваю, чтобы поцеловать по-настоящему глубоко. — Скучал, — зарываюсь в золотые волосы, вдыхая божественный аромат.

— Доброе, — привстаёт на носочки, чтобы обхватить мою шею и прижаться теснее.

Заглядывает в глаза, словно маленькая девочка, искрящаяся счастьем и задорными бликами в янтарных глазах.

— Не стой так больше, — делаю серьёзное лицо, пытаясь высказать недовольство, но фея снова улыбается, и вся моя серьёзность летит к чертям, а я сам готов урчать от удовольствия. — Если бы вошёл кто-то другой, нарвался на потрясающий вид твоей сладкой попки, — и тут же ладонью это смачное место сжимаю.

Аня взвизгивает, пытаясь вырваться из моих объятий и смеётся — звонко и заливисто.

— Я знала, что войдёшь ты! Слышала, как разговаривал с Муравьёвым.

— Ах, ты, хитрюга, — сжимаю с силой её в объятиях, чувствуя себя идиотом, который не может сдержать собственных эмоций.

Но рядом с ней всё моё самообладание рушится, будто карточный домик, разлетаясь мелкими кусочками к ногам Ани. Она управляет мной, заставляя откликаться на каждую эмоцию и движение тела, но это происходит настолько естественно, что я, кажется, готов выполнить любую прихоть моей феи.

— Сегодня после работы со мной. И не спорь, — сразу же пресекаю все предлагаемые аргументы. — Как оказалось, без тебя спать проблематично. Привык.

— Так быстро? — задорные огоньки в глазах призывно манят, чтобы я снова сорвался в поцелуи.

— Да. Именно так, и никак иначе, — обнимаю, на миг осознавая, что Аня права — всё быстро, но мне это кажется настолько правильным, верным во всех отношениях, что все сомнения, изъедающие предательски внутри, исчезают, оставляя только ощущения тотального спокойствия от присутствия Ани рядом. — В девять придёт Муравьёв, пусти. А потом вызови Ливанова. Я знаю, — останавливаю словесный поток, готовый вылиться на меня из этого ротика, — тебе не очень хочется с ним общаться, но это в последний раз.

— Ты его уволишь? — Аня вытягивает губки в изумлении. — За то, что он тогда со мной…

— И за это тоже. Потом всё расскажу, — чмокаю в щёку сладкую девочку и, наконец, отлипаю от неё, проходя в свой кабинет.

Анюта приносит как всегда кофе, и рабочий день плавно становится активным. Муравьёв проводит в моём кабинете больше часа, раскладывая по полочкам, и я понимаю, что не зря решил назначить именно его главой компании.

Послушав мнения обо всех начальниках отделов, пришёл к выводу, что к нему сотрудники относятся практически так же, как и к Артемьеву — тепло и с уважением. Лучшего кандидата не найти на мой взгляд. Но пока он исполняет свои непосредственные обязанности, а уже в пятницу, собрав весь коллектив, я объявлю о его официальном назначении.

А теперь перейдём к Ливанову и избавим компанию от омерзительного сотрудника, который здесь явно является лишним.

***

— Ну, проходи, — Ливанов мнётся на пороге, будто стыдливая девица, опустив глазки в пол, ковыряет носком ботинка покрытие перед собой. — Что замер? — специально обращаюсь на «ты», показывая пренебрежение в максимальной степени.

— Я так понимаю, увольнение всё-таки будет? — вскидывает взгляд, на миг становится уверенным и наглым, но всё быстро исчезает, заменяется опасливым недоверием.

— Будет, конечно. И тебе выбирать «по собственному» или по статье.

— За что статья? — охренел в край козёл, не за что, оказывается. Хотя, он, видимо, откровенно не понимает.

— Ты чуть не придушил девушку, пытаясь взять силой на парковке моей компании. И неважно, что она сотрудница, на её месте, как я понял, могла быть любая. То есть, по-твоему, ты ничего не сделал? — постукиваю пальцами по столешнице, вальяжно закинув ногу на ногу. — Интересно получается…

Ливанов мнётся передо мной, но стоит, потому что сесть я не разрешал. Хочу, чтобы мужчина чувствовал себя неловко в данной ситуации, а мой тон и нежелание пригласить сесть, дали понять ему, что уважения к нему я не испытываю.

— Она сама хотела, — прокашливается, — просто изображала недотрогу, — хмыкает, ищет себе оправдание.

Почти закипаю, когда Ливанов нагло врёт, приписывая себе симпатию Ани. Она на него смотрит с отвращением и неприязнью, никакой, даже отдалённой симпатии я не увидел. Набить бы ему морду ещё раз, чтобы окончательно мудак понял, кто он и что из себя представляет.

— А у меня другие сведения. Год назад Артемьев тебя приструнил после вот таких же приставаний к Астаховой, насколько я понимаю, объяснил всё настолько понятно, что целый год в её сторону ты даже не смотрел. А то, что полез лапать мою помощницу в первое же утро после отъезда босса, чётко показывает, что от желания переспать с хорошенькой девочкой ты не отказался. Так вот, сейчас ты пишешь заявление по собственному и сваливаешь из моей компании.

— Я хорошее место терять не намерен! Получил от босса по морде — переживу. К тому же, насколько я понял, Артемьев рекомендовал меня на своё место перед отъездом?

Откровенно заливаюсь смехом. Вот это наглость! Можно позавидовать уверенности этого мудака, который сейчас говорит всё это не просто руководителю, а владельцу компании.

— Рекомендации Артемьева я выслушал, но решение приму сам. И ты точно это место не получишь и в компании не останешься.

— Мой дядя — вице-мер города! — торжественно заявляет Ливанов, словно он сын президента. — С этим придётся считаться!

Смотрю не моргая, понимаю — Ливанов настолько жалок и ничтожен, что даже руки марать об него не придётся.

— Интересно, а как твой дядя отреагирует на это? — открываю видео, включая на полную громкость.

Глаза Ливанова в секунду округляются, непонимающе хватает ртом воздух, переводит взгляд с телефона меня и обратно. Старается дотянуться рукой до экрана, чтобы отключить порочащий его ролик, унижающий во всех смыслах. Нервно дёргается, отводит взгляд в сторону, чтобы снова не столкнуться с противной пятничной картиной, которую, я уверен, он желал бы забыть раз и навсегда.

— Не думаю, что вице-мер города, будет рад родственнику нетрадиционной ориентации, — заключаю, нажимая на паузу.

— Это подстроено! — верещит, словно девчонка, вызывая ещё больший смех с моей стороны.

— Не важно. Факт остаётся фактом: валишь прямо сейчас, иначе этот прекрасный фильмец посмотрю не только я, но и половина жителей города. А всё, что произошло в пятницу должно дать тебе чёткое понимание, что силой взаимности добиться невозможно. Видео скину на память, — размахиваю смартфоном перед носом зама, — чтобы не забывал о своём наказании за применение силы в отношении хрупкой девушки. Заявление на стол, вещи собрал и вали из моей компании. Расчёта не будет — не заслужил.

Смотрю на Ливанова в ожидании длинной тирады о несправедливости жизни и коварности бытия, но нет, молча разворачивается, покидая мой кабинет в два шага.

Думаю, девушки компании скажет мне спасибо за избавление от мерзкого Ливанова, который своими похотливыми глазёнками то и дело проходится по задницам сотрудниц. Ну, кроме Светочки, конечно, с которой у Ливанова вроде как роман, как сказала Анюта.

Тут же вызываю Аню, которая входит в кабинет слегка испуганная и растерянная. В руках лист бумаги, она то и дело смотрит на него, затем на меня.

— Ливанов по собственному написал… — кладёт аккуратно на край стола. Хватаю за запястье, и Аня падает точно мне на колени.

— Да. Написал. Вариантов не было. Не нужны такие в компании.

— Он всем хвастался, что станет руководителем. Ещё до твоего приезда в Самару, — обхватывает тонкими ручками мою шею, откидываясь на плечо.

— Не станет. Другой станет.

— Кто? — глазки загораются интересом, трётся о мою щёку, уверенная, что я расколюсь.

— Узнаешь в пятницу вместе со всеми.

— Так не честно! — бьёт кулачком в плечо, заливаясь смехом.

Поглаживаю милое личико, снова срываясь в глубокий поцелуй. Не могу не касаться её, словно для меня это жизненная необходимость, настолько желанная, что не прикоснись я сейчас к этим персиковым губкам, просто сдохну.

Рвано выдыхает и сама тянется ко мне, с силой прижимая. В янтарных глазах, поглощающая меня глубина, обволакивающая и затягивающая с головой. Я готов утонуть в моей фее, лишь бы она желала того же самого.

Нежная и трепетная, кутается в мои объятия, зажмуривается, подставляясь для поцелуя и требуя ласки, и я безоговорочно даю всё, что только Аня пожелает.

Быстрей бы прошла эта неделя, и мы улетели в Москву, чтобы встретить новый год уже вместе.

***

Неделя пролетела на удивление быстро, настолько, что я даже не понял, сколько раз Аня оставалась у меня на ночь.

День довольно быстро перетекал в ночь. После работы ехала в квартиру, переодевалась, чтобы с утра пойти на работу в чём-то новом и ехала ко мне. Все мои уговоры взять вещей на всю неделю сразу отчего-то отвергала, и предложив пару раз такой вариант, просто сдался, уступив Анюте.

Здесь она может делать, как считает нужным, но, когда прилетим в Москву, никуда не денется, потому что отпустить я фею уже не смогу.

Я, словно врос в мою золотую девочку, день ото дня всё больше открывая её для себя заново и иногда с совершенно неожиданной стороны. И если сначала я был уверен, что Аня робкая и нерешительная, то сейчас понимал, если присутствует необходимость, она спросит, скажет и даже поспорит.

С интересом расспрашивает меня о семье и правилах, по которым мы привыкли жить. Много рассказал об отце и маме, их сложных и по сей день взаимоотношениях, но умолчал о Лизе, потому к сестре и её часто нахальной манере общения нужно привыкнуть.

Меня в некоторой степени напрягает, что Лиза, которая дружит с Вероникой, с появлением Ани будет вставлять палки в колёса, чтобы наши отношения разрушились, и место освободилось для Сёминой.

Нужно привлечь отца, чтобы он, как минимум, поставил сестру на место, запретив ей засовывать свой нос куда не следует, иначе это сделаю я, и тогда Лиза, надув губы, перестанет со мной разговаривать вообще.

Наши только-только окрепшие отношения с Аней могут быть легко разрушены давлением Лизы и осуждением Ани со всех сторон. Моя фея к такому обращению не привыкла, поэтому ей необходимо время для принятия меня, Москвы и моей семьи, какой бы она ни была.

Совещание в пятницу проходит быстро. Основные вопросы и оглашение нового руководителя компании — Муравьёва, у которого от неожиданности назначения даже дар речи пропадает на некоторое время, но уже через пару минут приходит в себя и начинает принимать поздравления.

Он не желал этой должности, и не стремился к ней, как Ливанов, идя по головам во что бы то ни стало. Уверен, Муравьёв станет вторым Артемьевым, способным управлять компанией, при этом не теряя уважения всех сотрудников.

Анюта тоже удивлена не меньше, отчего я получил нагоняй, что не предупредил её заранее. Но она также рада, как и все сотрудники, что во главе компании встанет серьёзный и думающий человек.

Мысленно молюсь, чтобы пятница быстрее закончилась, и я смог с головой погрузиться в свою фею, посвятив ей все выходные. Именно в эти два дня планирую обсудить вариант её переезда в Москву быстро и просто, избежать сложностей и решить все проблемы, которые только могут возникнуть.

Всю неделю Аня по непонятным мне причинам уходила от темы отъезда в столицу, словно до конца не верила, что я действительно настроен серьёзно и основательно. Она верит, но глазах я всё же вижу явное сомнение, по какой причине так и не понял. В маленькой золотой головке основательно прижилась мысль, что простая девушка из Самары мне совсем не пара, и пока переубедить Анюту не представляется возможным.

Противно дребезжит рабочий телефон, и, подняв трубку, слышу неуверенный голос охранника:

— Роман Яковлевич, на проходной девушка. Утверждает, что ваша сестра. Зовут Елизавета.

Чуть трубка из рук не выпала. Какого, спрашивается, хрена?!

Лиза, твою мать, всё-таки приехала в Самару в самый неподходящий, неудобный момент, когда с Аней полная идиллия и почти согласие на переезд в Москву. Сейчас понимаю, что меня напрягает не сам приезд сестры, а тот факт, что она могла притащить с собой бывшую невесту.

— Сейчас спущусь. Не пропускай в офис.

Вылетаю пулей, радуясь, что Анюты нет на месте. Вот прямо сейчас я со своей сестрой не готов её знакомить, к тому же, Лиза, которая безоговорочно поддерживает Веронику, может только навредить моим зарождающимся отношениям с Аней.

Решено. Не сейчас. Не так и не здесь.

— Рома, в чём дело? Меня не пропускают! — Лиза, лишь завидев меня издалека, начинает верещать в голос.

Боже, какого хрена она такая громкая?!

— Во-первых, у меня важное совещание и назначение нового руководителя компании. Во-вторых, не пропускают по моему приказу, — одобрительно киваю охраннику, и он отходит, оставляя нас одних. — В-третьих, я очень надеюсь, что ты прилетела одна, — испытывающе смотрю на неё, ожидая ответа. Лиза молчит — Ты одна? — рявкаю, так и не дождавшись.

— А с кем я должна быть? — закатывает глаза, цокая.

— Лиза, — выдыхаю, чтобы не заорать во весь голос, — я хочу думать, что ты не притащила с собой Веронику, потому что, если это так, я лично посажу вас обеих на самолёт прямо сейчас. Не зли меня.

— Рома, я одна! — топает ножкой. — Доволен?

Убедительно, но сомнения не отпускают. Что-то не позволяет поверить Лизе полностью, что-то, что называется дружбой и женской солидарностью. Но допустим…

— Зачем в компанию приехала?

— Ты не брал трубку.

— У меня важное совещание, и важный день назначения нового руководителя. Езжай в отель, сними номер, я оплачу.

— А ты в каком?

— Я снимаю квартиру, потому что здесь не на день, и даже не на два.

— А можно к тебе? — глазки загораются.

— Нельзя.

— Ром, но я только душ принять, передохнуть немного, и отель выбрать. Так сразу не получится, — превращается в маленького ребёнка, только что не хнычет.

Неприятное и отвратное «нет» крутится внутри, желая жёстко отказать Лизе, но она всё же моя сестра, а не просто посторонний человек.

— Лиза, я даю тебе ключ, адрес кину сообщением, — протягиваю ключик, который тут же схватывает женская ладошка. — Но! До шести вечера ты должна исчезнуть из квартиры, сняв номер в отеле. Оплачу любой. У меня свои планы. Личные планы и на сегодня, и на все выходные, а это значит, присутствие третьих лиц меня не устраивает. Ты поняла?

— Поняла, — поджимает губки, уводя взгляд, и, чёрт, это не предвещает ничего хорошего. Слишком хорошо я знаю сестру, слишком много видел и понимаю её реакции.

— Я очень надеюсь, что ты всё правильно поняла, — отрезаю, давая ей понять, что не стоит шутить со мной, тем более, сейчас.

— Я. Всё. Поняла, — чеканит каждое слово, давая надежду на выполнение обещания.

— Тогда можешь ехать. Когда будешь покидать квартиру, ключ оставишь охраннику комплекса. Вечером заберу.

Провожаю взглядом удаляющуюся Лизу, чётко осознавая, что прямо сейчас я совершил ошибку, позволив ей посетить мою квартиру. Пока не понимаю, что именно не так, но отчего-то уверен — за это решение я поплачусь.