Глава 23

Анна

Два дня моего личного ада в воспоминаниях о Романе.

Каждое его слово сейчас особенно остро врезалось в сердце, оставляя кровоточащие раны от лжи. Каждое прикосновение стало фальшью, чем-то ненастоящим, призрачным, поддельным, тем, во что верить теперь никак не получается.

Неужели притворялся? Взгляды, прикосновения, вздохи, шёпот, объятия — ненастоящие? Или я слишком плохо его знаю, чтобы с лёгкостью поверить во всё, что делал Роман Фирсов?

Почему не сказал честно о том, что планирует воссоединиться с бывшей невестой? А, может, она и бывшей никогда не была, а рассказ про измену в гостях у моих родителей лишь приманка, что маленькая девочка Аня поверила в серьёзность его намерений?

Мне казалось, я настолько его чувствовала — глубоко, по-настоящему, что доверяла безоговорочно, не поставила под сомнение ни одного его слова.

Но в конце концов лишь подтвердила собственные, съедающие меня опасения — я ему не пара, не ровня, та, что просто не может находиться с ним рядом в той жизни, к которой он привык.

Мне бы не стало легче, если бы он сказал всё это мне в глаза, но хотя бы всё было честно.

Два дня слёз в подушку сделали из меня обессиленную тряпочку, неспособную даже ответить Ирке. Не знаю, спала ли я вообще, лишь периодически проваливалась в сон и выныривая из него, снова и снова возвращаясь воспоминаниями в пятничный вечер.

Невеста Ромы настолько уверенно себя вела, что не возникало сомнений в том, что в квартире она находилась именно по его приглашению и согласию. Безусловно.

— Ты на работу собираешься идти? — Ирка застывает в дверях, а я с трудом поднимаю голову, чтобы встретиться с сочувствующим взглядом.

— Мне уже не нужно. Мои четырнадцать дней прошли.

— А документы забрать? — присаживается рядом, поглаживая по спине.

— Документы?..

— Книжку трудовую, например, личные вещи, которые остались в кабинете?

— Нужно, наверное… — шепчу, понимая, что я не готова ехать в офис. Не сейчас, не сегодня. — Не хочу случайно встретиться с Фирсовым.

— Хочешь, я съезжу?

— Правда? — поднимаюсь, усаживаясь на кровати, с мольбой смотрю на подругу, которая может избавить меня от встречи с Романом.

— Конечно. Только позвони кому-нибудь, чтобы мне документы отдали.

Нахожу телефон, который отключён с вечера пятницы. Интересно, хоть раз позвонил, или с облегчением выдохнул, избавившись от проблемы по имени Аня.

Пока аппарат загружается, обдумываю кому звонить, решая, что именно Евгения Александровна — начальник отдела кадров, наилучший вариант. С ней у меня ровные и спокойные отношения, она не откажет в услуге. Когда получаю положительный ответ, рассказываю Ирке куда и к кому подойти, чтобы всё забрать.

Снова отключаю телефон, лишь мельком уловив сообщение, что Рома звонил более двухсот раз за два дня. Переживает, или всё-таки желает объяснить почему так поступил? Неважно. Достаточно того, что я видела собственными глазами, остальное будет лишним.

— Не хочешь ему позвонить? — Ирка спрашивает, задержавшись в дверях. — Может, стоит выслушать его версию событий?

— Не хочу. Того, что я видела и слышала в пятницу, было достаточно, — снова откидываюсь на подушку, уткнувшись в одну точку.

— Как знаешь, — подруга оставляет меня одну, и через пару минут я слышу, как щёлкает входная дверь.

***

— Всё. Забрала, — Ирка вручает мою трудовую книжку и коробку с вещами, которые оставались в приёмной.

— Фирсова видела? — отчего-то отчаянно хотелось узнать хоть что-то о Романе.

— Видела. Мельком. Евгения Александровна отдала документы, потом проводила в приёмную и вещи помогла собрать. Твоего босса видела ровно минуту, когда он, выйдя из кабинета, спросил, что мы делаем. Лишних вопросов не задавал, позволив сделать всё спокойно. Кстати, краем уха слышала, что сегодня вечером он улетает.

— Понятно… — разочарованно шепчу, понимая, что его реакция полностью соответствует облегчённому избавлению от надоевшей помощницы. — Я ужин приготовила, что смогла.

Усаживаюсь перед полной тарелкой, но аппетит отсутствует совершенно. Последние два дня кусок в горло не лезет, но сегодня намерена насильно затолкать в себя немного еды.

— Ань, летим со мной в Москву? — название города, который у меня теперь ассоциируется непосредственно с Романом, заставляет подскочить на месте.

— Зачем?.. — непонимающе смотрю на подругу.

— Послезавтра новый год, напоминаю. Ты же не собираешься праздновать в одиночестве? Твои же уехали?

— Да, к сестре отчима. Вернутся только после праздников.

— Вот, так почему тебе не составить мне компанию? Вера примет нас обеих, не сомневайся. Погуляем, посмотрим все значимые и интересные места. Отвлечёшься, в конце концов, от переживаний по своему Роману. Новый год — семейный праздник, его просто противопоказано встречать в одиночестве.

Видимо, это будет худший новый год в моей жизни, потому желание веселиться отсутствует напрочь, напротив, хочется зарыться в подушку и тихонько скулить от боли и разочарования.

— Билеты дорого стоят, да и нет уже их, наверное, перед праздниками всё разгребли.

— Есть, — Ирка вскакивает в поисках сумочки, из которой торжественно вынимает два билета, один вручает мне. — Я уже купила. И не спорь.

— Бизнес-класс? Ирка, ты с ума сошла? Это целое состояние! — рассматриваю запредельную цену на билете. — Откуда деньги?

— Копила весь год.

— И как я отдам тебе такую сумму? — я-то теперь безработная, с чем до конца пока не смирилась.

— Евгения Александровна сказала, что расчёт тебе уже выплачен, но так как ты отключила телефон, сообщение с карты не видела.

Включаю телефон, и тут трынькает сообщение о зачислении суммы на карту, которая значительно превышает мою заработную плату, раза в четыре. Понимаю, что Фирсов отделался моральной компенсацией за приятно проведённое время со мной. Это не пара сотен, предложенная им тогда в клубе, но Роман меня всё-таки купил.

— Что там?

— Отступные от Фирсова, или благодарность, кому как удобнее, — поджимаю губы, сдерживаясь, чтобы снова не зарыдать.

Кажется, я выплакала всё, предназначенное Роману, но нет, меня снова накрывает обида и разочарование.

— Ань, зачем ты так? Ты ведь с ним даже не разговаривала, не выслушала его версию.

— Ир, я прекрасно знаю, что я видела: его невесту в нижнем белье, по-хозяйски распоряжавшуюся в его квартире. Без ключа она бы туда точно не попала, поверь, на проходной стоит охранник. Значит, ключ ей дал сам Роман, именно по согласию с ним она там оказалась, — начинаю злиться, и заодно сомневаться в адекватности собственной памяти, перематывая воспоминания снова и снова.

— Всё могло быть не так! — восклицает Ирка, удивляя тем, что стоит на защите Фирсова, которого даже не знает.

— Ира, всё именно так, как есть. Девушка чётко и понятно сказала, что она невеста Фирсова. Ароматизированные свечи, шикарное нижнее бельё, вино в бокале — романтический вечер с женихом, которого она приехала навестить в Самару. А этот самый жених всё время пребывания здесь ухаживал за мной… Надеюсь, она этого не узнает, чтобы также, как и я, не разочароваться в Романе, — скидываю посуду в раковину, со злостью швыряя вилки.

— Меня радует, что ты хотя бы злишься, — Ирка отнимает губку, чтобы самой разобраться с грязной посудой. — Это лучше, чем безжизненное тело, тихо пускающее слезинки в подушку. И вообще, пошли вещи собирать.

— Это, — Ирка запихивает в мой чемодан вещи, — это тоже… и это… — складывает, кажется, гору одежды. — Это обязательно… о, кофточка классная и платье золотое, твоё любимое…

— Ир, куда столько? — негодую, потому что подруга складывает всё, что попадается под руку. — Мы ни на год летим в Москву.

— На десять дней, все праздники. Тебе нужно что-то носить, менять одежду, выглядеть привлекательно в конце концов! Хочу на Красную площадь, Воробьёвы горы, в ЦУМ, чтобы поглазеть на эти шикарные бутики, в которых вещи стоят целое состояние, — мечтательно прикрывает глаза, а я откровенно не понимаю, зачем смотреть на то, что не можешь себе позволить купить.

— Ай, — безжизненно машу рукой, — бери всё, что хочешь. Мне всё равно.

— Анюта, ну ты чего? — подскакивает, обнимая. — Хватит грустить. Послезавтра новый год, и вот увидишь — всё наладится и станет даже лучше, чем было. Поверь, — прикладывает ладошку к груди, кивает, словно кто-то ей нашептал будущее.

— Хочу верить, — вздыхаю, понимая, что когда-нибудь всё забудется, пройдёт, и Рома останется в моих воспоминаниях, как прошлое, которое я желала сделать своим настоящим.

— Давай собирайся. Самолёт послезавтра утром, всё должно быть готово, только схватить чемоданы и запрыгнуть в такси. Хозяйке позвонила, сказала, что мы улетаем на десять дней, так что она в курсе. На работе на тридцатое и тридцать первое отпросилась, как всегда, а тебе не надо.

Да, мне не надо…

Летим в Москву, огромный мегаполис. Где-то в этом большом городе есть Рома, который будет встречать новый год с семьёй, поднимать бокалы с искрящимся шампанским и смотреть на потрясающий салют, обнимая свою невесту.

Про меня он уже не помнит, оставив девочку с золотыми волосами в Самаре, куда больше не вернётся. Я лишь глава в его жизни, и то неполная, а хотелось быть всей жизнью.

А мне лишь остаётся сохранить в памяти то тёплое и нежное, что между нами было за столь короткое время его пребывания здесь, чтобы иногда, наедине с самой собой, наслаждаться болезненным счастьем, разрывающим сердце в ошмётки.

Я никогда не думала, что любить по-настоящему так больно, когда всё, что тебя окрыляло сжигает, превращая в пепел, и остаётся лишь выжженная душа, не способная радоваться и мечтать заново.

Не могу даже предположить, когда смогу не вздрагивать при упоминании его имени, не думать сотню раз в день, вспоминая такие близкие черты лица, смех и каждое прикосновение. Кажется, эти воспоминания никогда не поблекнут, живя во мне долго и изматывая покалеченное сердце.

Маленькая девочка, которая поверила в сказку, больше поверить не сможет, потому что будет уверена, что её снова предадут.

***

— Анька, шевелись! Ты тащишься, как черепаха. Самолёт только нас с тобой ждать не будет, там же ещё пассажиры есть, — перебираю ножками, чтобы успеть за Иркой, которая стремглав летит через территорию аэропорта. — У нас, кстати, приоритетная регистрация и посадка на рейс.

Плохо понимаю, о чём говорит подруга, потому что для меня это первый полёт в жизни, и я, полностью доверившись Ирке, которая уже летала, просто выполняю указания. Быстро регистрируемся и проходим в бизнес-зал, ожидая своего рейса.

Нас провожают в отдельный салон в передней части самолёта, который разительно отличается от эконома.

Обернувшись, замечаю на соседнем ряду знакомого мужчину и узнаю друга Романа Кирилла, того самого, который расхаживал передо мной голый в квартире Фирсова после нашей первой ночи.

Он останавливается на мне взглядом и едва заметно здоровается кивком головы, отвечаю ему, давая понять, что узнала.

Рядом с ним девушка с длинными каштановыми волосами, миниатюрная, худенькая, но невероятно привлекательная. Они садятся рядом, о чём-то оживлённо беседуя с Кириллом.

Полёт проходит спокойно и без происшествий, и уже через два часа мы приземляемся в аэропорту Москвы. Но даже выходя из самолёта сторонюсь Кирилла, не желая нарваться на неудобные вопросы со стороны друга Фирсова. К тому же, уверена, что Кирилл знает о положении вещей и вполне осведомлён, что наше общение с Ромой закончено.

Забираем багаж и движемся с Иркой на выход, но я не спускаю глаз с Кирилла, который стоит в очереди за багажом прямо за нами.

Глубоко внутри теплится надежда, что, возможно, Рома будет встречать друга, и тогда я хотя бы мельком смогу его увидеть. Снова разворошу немного успокоившиеся за эти дни чувства, но мне это жизненно необходимо — один взгляд.

Но увы, у выхода Кирилл останавливается у чёрного джипа, подсаживает девушку, и сам запрыгивает на переднее сидение. За рулём незнакомый мужчина, который точно не похож на Романа.

— Куда дальше? — спрашиваю подругу, всё ещё провожая взглядом отъезжающую машину, в которую сел Кирилл.

— К Вере. Она ждёт.

— Ты хотя бы предупредила, что прилетишь не одна? — только сейчас начинаю понимать, что даже не поинтересовалась, как родственница Иры относится к моему приезду. Мы не знакомы, для неё я совершенно незнакомый человек, который переступает порог её дома впервые.

— Конечно, — подруга закатывает глаза. Ну хотя бы она подумала о нормах приличия, в отличие от меня, которая настолько сосредоточилась на своих сердечных переживаниях, что потеряла связь с реальностью. — Вера совсем не против, к тому же она в курсе, что мы дружим ни один год.

Берём такси, чтобы добраться до нужного адреса, по дороге с открытым ртом рассматривая город, удивляясь всему увиденному и новому для нас. На некоторое время отвлекаюсь от мыслей о Роме и всего произошедшего, увлечённая новыми для себя впечатлениями.

Добираемся к Иркиной сестре уже после обеда, затаскиваем вещи на восьмой этаж, хорошо, хоть лифт имеется, а чемоданы на колёсиках. И куда Ирка столько вещей нагребла? Словно точно переезжать собралась.

Нас встречает девушка лет тридцати, у ног которой наворачивает круги мальчишка лет четырёх — кудрявый и забавный. Он весело хохочет, когда Ирка один за одним вытаскивает подарки из сумки, торжественно вручая малышу в руки. Мы заранее подумали об игрушках для ребёнка, понимая, что он будет ждать гостинцев от нас.

Вера вовсю занимается готовкой блюд к празднику, рассказывая, какое меню она запланировала. Безоговорочно соглашаемся, тут же помогая ей на кухне. Вовлекаюсь в разговор девчонок, смеюсь почти искренне, потому что на душе, как и прежде противно ворочаются чёрные кошки, не на минуту не давая забыть о Романе.

Он в столице, здесь, кажется, я даже чувствую, что он рядом, почти ощущая любимый запах. Но вовремя понимаю, что это всего лишь иллюзия, моё желание присутствия Фирсова в моей жизни, несмотря на то, что разум полностью осознаёт — Ромы нет и больше никогда со мной не будет.

Все его звонки остались без ответа, но после того, как я включила телефон, позвонить Рома больше не стремился. Иногда посматривала в ожидании на телефон, желая получить хотя бы сообщение, но ничего не происходило. У меня был его номер, но заветные цифры набрать я не решилась, потому что не понимала, что мы вообще можем друг другу сказать.

— Анька, собирайся! — Ирка дёргает за руку, утаскивая меня в комнату. — Съездим в одно место. К моей однокласснице, Ленке, просто увидеться на пару часов, потому что завтра она уедет к родителям.

— Впервые слышу о Лене, — потупив взгляд, стараюсь припомнить хоть какую-то информацию, но тщетно.

— А я не рассказывала? Странно, — Ирка поджимает губы, задумчиво постукивая пальчиками по губам. — В общем, надо съездить.

— Может, ты сама, а я подожду здесь? Вере помогу приготовить салаты и стол накрыть.

— Нет-нет, ты со мной. Обязательно. Одевайся, — расстёгивает мой чемодан, выворачивая на кровать вещи. — Давай.

— Так уже пять, успеем вернуться?

— Конечно, — фыркает, словно я сейчас задала самый идиотский вопрос на свете. — Тут не далеко. И надень своё золотое платье.

— Зачем? — сжимаю в руках любимый наряд, сминая кулачками ткань.

— Ну там у неё типа вечеринка с близкими друзьями. Немного побудем и уедем. Она очень просила, Ань. Мы несколько лет не виделись, — подруга складывает ладошки с мольбой в глазах, и я покорно соглашаюсь, начиная одеваться.

Через полчаса мы готовы. Ирка, словно на важный приём вырядилась, даже успела причёску сделать и нанести плотный макияж, что ей несвойственно. У подъезда ждёт такси, готовое отвезти нас к однокласснице Ирины.