Глава 24

Роман

Самолёт садится в аэропорту столицы вечером, медленно возвращая меня в бешеный ритм Москвы. Послезавтра новый год, улицы украшены мигающими огнями, на главной площади красуется огромная ёлка, и тихо падает снег, который уже ночью будет безжалостно счищен коммунальщиками.

Вхожу в отцовский дом, с грохотом скидывая сумки возле порога. Где-то на втором этаже слышу щебетание Лизы, которая все выходные не брала трубку, видимо, опасаясь моего гнева. Она не знает, что я должен прилететь сегодня, чувствуя себя в полной безопасности.

Медленно поднимаюсь по лестнице, тут же улавливая второй женский голос — Вероника Сёмина. Что ж, сейчас я грубо разрушу всю эту ванильную идиллию, выплеснув весь накопившейся во мне гнев на двух идиоток.

С силой открываю дверь малой гостиной, в которой, уютно устроившись перед камином, расселись Лиза и Вероника, что-то шумно обсуждая.

Взгляд обеих меняется с моим появлением, улыбки сползают с лица, а моя поза и эмоции, чётко отображающиеся на лице, видимо, не обещают для девушек ничего хорошего.

— Ты, — указываю на Сёмину, — пошла вон! И не смей больше появляться в этом доме не при каких условиях. Вышвырну не задумываясь, лишь бы только не видеть.

— Рома! — вскакивает Лиза.

— А ты — закрой рот! — указываю на сестру, которая прямо сейчас осознаёт, что её брат в бешенстве и не стоит перечить, потому что будет ещё хуже. — Я жду! — смотрю на Сёмину, поторапливая в действиях.

Соскакивает с места и, промчавшись мимо меня, с шумом сбегает по лестнице, чтобы уже через пару минут я услышал звук закрывающейся входной двери.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — надвигаюсь на Лизу, которая испуганно пятится назад. — Я ведь спрашивал, Лиза, спрашивал, одна ли ты прилетела. Ты заверила, что да. Так уверенно, что я поверил. Поверил своей родной сестре, которая не могла обмануть. Ваша афера с Сёминой разрушила отношения с женщиной, которую я люблю. Я потерял всё в тот самый момент, когда ты отдала ключ от моей квартиры своей подруге.

— Ром, я не знала… — сестра начинает плакать, тихо, чтобы не провоцировать меня на ещё большую злость.

— Чего ты не знала? Что твоя подруга шлюха, перескакавшая на членах всех моих знакомых? Что она лежала под каждым в то время, когда я впахивал в холдинге и летал на переговоры? Такую жену ты для меня хотела? Такого мне желала? Мне — своему родному брату? С каких пор твоя, слабая на передок подружка, стала для тебя всем? С каких пор родная кровь ничего не значит? Ты ведь каждый раз, при первой же проблеме бежишь ко мне и просишь о помощи. Всегда.

— Прости, Рома…

— Прости? Прости не поможет склеить то, что вы так легко разрушили, не может вернуть мне Аню, которой Сёмина наговорила кучу дерьма, не являющегося правдой. Иногда нельзя исправить всё одним «прости», недостаточно одного слова, чтобы вернуть человека, — прикрываю глаза, тяжело выдыхаю, избавляясь от своей злости прямо сейчас. — С этого момента помощи от меня не жди. Иди со своими проблемами к отцу, к матери, к подруге, которую ты ставишь выше нас всех, но не ко мне. Не появляйся мне на глаза до тех пор, пока не докажешь, что можешь быть человеком, способным осознать ценность семьи, — почти выхожу, задерживаясь в дверях. — И чтобы эту мразь я даже близко рядом с домом не видел.

С силой хлопаю дверью так, что, кажется, стены содрогаются. Добравшись до своего кабинета, оседаю в кресло со стаканом виски, чтобы хоть немного отпустило напряжение последних дней.

Откидываюсь на спинку, прикрыв глаза, снова вспоминая мою золотую фею.

Глухая боль, пульсирующая в груди, не позволяет спокойно дышать вот уже третий день. Болезненная пустота, которую я ничем не могу заполнить, забить, заткнуть, изводит, выворачивая меня наизнанку.

Я бы сейчас всё отдал, чтобы Анюта была рядом. Здесь. Со мной. Улыбалась, влюблённо пожирая меня янтарными глазищами, в которых я, не задумываясь бы утонул, даже погиб, если бы она приказала.

— Сын, почему Лиза бьётся в истерике? — голос отца вырывает из воспоминаний, заставляя сосредоточиться на сестре.

— Потому что твоя дочь — сволочь, которая разрушила всё, о чём я мечтал, — отвечаю спокойно, в тон отца, не подбирая слов.

Садится в кресло напротив, сверлит своими испытывающим взглядом.

— Я так понимаю, девушку ты не привёз?

— Нет, — сглатываю, — Лиза припёрлась в Самару, прихватив Сёмину. Выпросила у меня ключ от квартиры, передав подружке, а та, в свою очередь, решила устроить интимную встречу, подготовив квартиру и себя для постельных утех. Но Аня, увы, — закрываю глаза, — увидела эту чудную картинку раньше меня.

Отец молча кивает, вполне понимая, что было дальше и как отреагировала девушка, не понимающая, кто такая Лиза и Вероника.

— Ничего исправить нельзя?

— Надеюсь, что можно. Но теперь не всё зависит от меня. Точнее, совсем не от меня.

— А от кого? — подаётся вперёд, с интересом слушая всё, что я скажу.

— От одной прыткой девушки с невероятной фантазией, которую я с трудом, но всё-таки смог убедить в своей невиновности, — ухмыляюсь, вспоминая утренний разговор в своём кабинете компании в Самаре.

— Что ты задумал, сын?

— Идея не моя, но я безоговорочно и полностью согласился со всем, что мне предложили. Это будет не просто, почти невозможно, но я рискну.

— Она того стоит? — встаёт, направляясь к дверям. — Аня твоя того стоит?

Смотрю на отца в упор, переваривая вопрос, прилетевший в меня и понимаю, что ответ очевиден.

— Она стоит всего, что у меня есть.

— Значит, делай не задумываясь, — отец серьёзен, как никогда, именно сейчас я получил его согласие на всё, что будет сделано мною дальше. — Что для этого нужно?

— Деньги, связи и время, которого у меня почти нет.

— Что ж, первое — не проблема, второе — не проблема, а вот третье… тут тебе никто не поможет.

— Да, но кое-что я уже сделал. По крайней мере, мама успеет прилететь до послезавтра.

Отец нервно дёргается, обжигая меня полыхающим взглядом. Они так и не смогли наладить контакт после развода, поэтому до сих пор остро реагируют друг на друга.

— Послезавтра новый год. Это семейный праздник, а я не желаю встречать его с человеком, который не является членом моей семьи, — туго играет желваками, злясь именно на меня за приглашение мамы.

— Новый год ты с мамой встречать не желаешь, а на свадьбе вам обоим быть придётся. Придержи свои язвительные стрелы в её адрес. Я не хочу, чтобы ваши недомолвки и личная неприязнь испортили торжество, — отворачиваюсь, допивая виски, но чувствую спиной пронзающий меня взгляд.

— Свадьба… Чья свадьба?

Молча смотрю, улавливая изменения во взгляде отца. Недоумение сменяется удивлением и, наконец, понимаем всего сказанного ранее. Развязывает галстук, стягивая удавку и ослабляя ворот рубашки.

— Что ж, придётся прикладываться к виски чаще, чтобы не придушить твою мать и выдержать в её обществе долгий вечер, — спокойно выходит, прикрывая дверь и я остаюсь наедине со своими мыслями, а, точнее, возвращаюсь в воспоминания сегодняшнего утра и девушке, которая подарила мне надежду.

Два дня места себе не находил, искал возможности отыскать Аню. Даже пытался связаться с водителем, который неделю отвозил её домой, но, к величайшему сожалению и неудаче, мужчина взял отпуск, чтобы улететь на отдых за границу с семьёй. Это была моя последняя ниточка к фее, которая оборвалась, и я потерял всякую надежду найти её.

Был не уверен, но всё же надеялся, что Анюта придёт в понедельник в офис, чтобы забрать документы. Она ответственно и основательно относится к такого рода моментам, поэтому, даже неприязнь ко мне не остановить её в правильном выборе.

До обеда всё ещё пытался набирать её номер, но всё бессмысленно. Прислушивался к каждому шороху в приёмной, и даже оставил дверь из своего кабинета чуть приоткрытой, чтобы понять, если кто-то всё же появится.

В обед услышал голоса, и, выйдя из кабинета, застал начальника отдела кадров и незнакомую мне девушку, собирающих вещи Ани. Худенькая брюнетка примерно возраста Анюты смотрела на меня со злобой и презрением, поджимая губы и недовольно цокая, но представляться не стала.

Постояв некоторое время, вернулся в кабинет, чтобы через десять минут увидеть в дверях ту самую брюнетку. Она пристально меня оценивала и лишь спустя время представилась подругой Ани — Ириной.

В тот самый момент я осознал, что она единственное связующее звено, способное открыть мне путь к фее.

Обвинения в моём свинстве сыпались одно за другим, нарастая, словно снежный ком и превращаясь в провинность вселенских масштабов. Но я молчал. Просто слушал, выуживая из злостной тирады самое главное: Аня страдает, обманутая и брошенная мною, выключила телефон, чтобы не слышать лживые объяснения обманщика и лицемера.

Что ж, фее не всё равно, значит, чувства настоящие, глубокие, а ситуация с Сёминой задела за живое, заставив страдать мою девочку.

И вот когда Ира выговорилась, спустив на меня всех собак, настала моя очередь говорить.

Я оправдывался.

Твою мать, я ещё никогда и не перед кем так не доказывал свою невиновность. Приводил тонну аргументов и доказательств, что к бывшей невесте даже не прикоснулся, прогнав её из квартиры сразу же.

Убеждал Иру в грамотной подставе собственной сестры, про которую пришлось рассказать во всех, самых дерьмовых подробностях, с предоставлением фото безалаберной жизни Лизы и её подруги Вероники. Сложный разговор, затянувшийся на добрых два часа.

Но когда мы оба сказали всё, что хотели, Ира ещё минут десять пристально смотрела мне в глаза, чтобы сказать самые важные три слова: «Я тебе верю».

Когда недавно разговор зашёл о подруге, Аня рассказала, что Ирка, хотя они и одногодки, часто мудра не по годам, и видит то, что многие не видят. Убедился и согласился безоговорочно с этим утверждением.

Желал сорваться с места, чтобы отправиться к Ане и объяснить всё произошедшее в пятницу в моей квартире, но Ира остановила, убедив, что сейчас Аня разговаривать не станет.

Напомнила, что моя фея упёртая, и уж если вбила что-то в свою золотую головку, то избавиться от этого так просто не получится. К тому же, убеждение, что Анюта не подходит мне и моей семье, по-прежнему живо в ней, и просто словами доказать обратное не получится.

И тут я согласился. Слова не помогут. Сказать можно всё, что угодно. Мужчина ценится поступками, и в моём случае такими, чтобы у Ани не осталось сомнений, что она моя, со мной при любых обстоятельствах. А значит, нужны неопровержимые доказательства серьёзности всего, что я говорил фее за эти две недели.

И тогда Ира озвучила, пришедший ей в голову, казалось, совершенно сумасбродный, план, но я… согласился. Понял, если всё получится так, как мы запланировали, Аня никуда не денется, поверив в серьёзность моих намерений и никакие сомнения моей девочки, больше не перевернут наш мир.

Обговорили все нюансы с Ирой и оказалось, что эта девушка потрясающий стратег, которых ещё поискать нужно. Ей нужно в нашем холдинге работать — совершенно точно. Даже усмехнулся про себя, поняв, что я бы до такого точно не додумался.

Тут же купил билеты в Москву им с Аней на один рейс с Кирой, а, чтобы фея могла отдать деньги Ире, потому что обязательно захочет это сделать, увеличил её расчёт в несколько раз.

Ира написала адрес и телефон матери Анюты, и уже через час я был в Волжском, чтобы заполучить в союзники ещё и Оксану Анатольевну.

Передал оставшиеся дела Муравьёву, попрощался с сотрудниками, и уже вечером улетел в Москву, чтобы всё подготовить здесь.

И момент организации будет невероятно сложным, потому что послезавтра новый год, праздник, который отмечается всеми в нашей стране, и найти распорядителя торжества, подготовленного в кратчайшие сроки, будет почти невозможно.

Доливаю виски в бокал, обдумывая, как правильно и быстро организовать то, что мы запланировали с Ирой.

Слышу скрип двери, и по шагам узнаю сестру, которая тихонько крадётся, уверенная, что я задремал в рабочем кресле.

— Что нужно? — спрашиваю, не открывая глаза.

— Ром, прости… — начинает неуверенно. — Я знаю, что само по себе это слово не поможет вернуть твоё доверие, — хлюпает носом, — но я всё поняла. Действительно поняла. Всю мерзость своего поступка и ошибочное доверие Веронике, которая лишь пыталась всевозможными ухищрениями добиться своей цели и выйти за тебя замуж.

— Ты ей помогала.

— Да. Я не отрицаю, — голос Лизы приближается, а значит, она села в кресло напротив. — Я не знала, что у тебя девушка есть, с которой всё серьёзно, иначе бы я… не решилась на такое. Ты не сказал.

— А тебя бы это остановило? — открываю глаза и резко подаюсь вперёд, ожидая ответа сестры.

— Да. Не стала бы мешать.

— Хотелось бы в это верить… — отпиваю из бокала янтарную жидкость, кручу пальцами бокал из толстого стекла. — Послезавтра прилетит мама.

— Отец сказал. «Радостно» отрапортовал, что бывшая жена явится на праздник, — Лиза смеётся, понимая, что пара дней на одной территории с мамой для отца смерти подобна. Он лучше в яму со скорпионами прыгнет добровольно, чем будет весь вечер улыбаться бывшей жене. — А что за праздник? — вскидываю взгляд, прожигая сестру насквозь, не доверяя. — Ром, я могу помочь… Хочу помочь… Честно, без обмана.

Несколько минут думаю над словами сестры, решая, можно ли ей довериться. Но красные от слёз глаза и искренний взгляд даёт мне надежду, что Лиза действительно всё осознала.

— Можешь, — подталкиваю к ней ближе блокнот и ручку. — Записывай.

***

— Рома, костюм привезли, нужно померять, — Лиза врывается в мой кабинет, машет рукой, чтобы я двигался быстрее.

В любой другой ситуации, я бы не сдвинулся с места, но всё происходящее инициировано мной, соответственно, безоговорочно подчиняюсь всем требованиям.

Костюм сидит идеально: белый смокинг со стальным галстуком и запонками в цвет. Даже туфли привезли по заказу сестры. Отец стоит рядом, нервно одёргивая пиджак и предвкушая встречу с мамой, которая прилетит только завтра.

Шум внизу отвлекает, и я спускаюсь по лестнице на первый этаж, чтобы по звукам добраться до большого банкетного зала поместья. Здесь ажиотаж: рабочие носятся с огромными вазами цветов, устанавливают арку, столы и натягивают балдахины. Всем руководит Лиза, активно жестикулируя и указывая, что и где должно размещаться.

— Что происходит? — застываю в дверях, боюсь помешать инициативе сестры.

— Всё в порядке. Успеваем, — отчитывается сестра. — Арку сейчас установят и украсят цветами, столы оформят, меню заказано, торт тоже. Музыка будет, я договорилась. Кольца завтра утром привезут, с именными гравировками, как ты и хотел. Платье тоже будет утром, а также туфли и украшения. С регистратором договорилась, к шести завтра приедет. А, — подскакивает на месте, — приглашения разосланы ещё ночью всем, кто в списке, около двухсот человек получается.

Оторопевший, смотрю на сестру, совершенно не понимая, как Лиза всё успела так быстро организовать, потому как список необходимого составили с ней вчера ночью, а сегодня в поместье Фирсовых полным ходом кипит работа.

— Лиза, как?

— Дорогой братец, — подходит, поправляя узел на моём галстуке, — не забывай, что я живу в мире развлечений и тусовок, поэтому знаю всех, кто может быстро и качественно организовать торжество. А салоны, в которых я оставляю тысячи долларов, не могут отказать ВИП-клиенту в небольших прихотях, даже если что-то нужно сделать немедленно.

Только сейчас понимаю, когда я говорил отцу о привлечении связей, и подумать не мог, что именно тусовочная жизнь моей сестры сыграет нам на руку. Оказалось, Лиза знает пол-Москвы, и каждый сегодня пригодился, внеся свою лепту в праздник.

— Ром, невеста-то прилетела?

— Завтра утром, — выдыхаю, чтобы не спугнуть удачу и наш с Ирой план.

К вечеру почти всё готово, за исключением некоторых моментов. Но Лиза убедила, что всё остальное будет привезено в срок, а точнее, завтра утром. Бешеный день подходит к концу, и уже поздно вечером прилетает сообщение.

Ирина: Вылет завтра, в 10:10. Вещи собраны, Аня ни о чём не догадывается. Всё идёт по плану.

Я: У нас всё готово.

Выключаю телефон, и счастливый проваливаюсь в сон.

***

— Ром, смотри, — сестра влетает в мою спальню без стука, а я подпрыгиваю на кровати, плохо соображая сколько сейчас времени.

Кладёт на мою ладонь коробочку, в которой на серебристом атласе красуются два колечка: большое и гладкое; маленькое, украшенное бриллиантами медового оттенка, под цвет глаз моей феи. Восторженно рассматриваю, словно я придирчивая девица, оценивающая ценность украшения.

— Так? — сестра заглядывает в глаза, ожидая моего вердикта.

— Так! Лиза, всё так, — прижимаю к себе, до хруста сдавливая в объятиях. — Где взяла?

— Связи, дорогой братец! Иногда я тусуюсь с нужными людьми, — подмигивает, а я мысленно обещаю себе больше слова не сказать ей о вечеринках и приёмах.

Оставляет меня одного, а я глаз не могу оторвать от сверкающих камней. Откидываюсь на кровати, понимая, что уже сегодня увижу Аню.

Стоп…

Хватаю телефон. Сообщение от Иры.

Ирина: Ожидаем посадку на самолёт. Скоро будем в Москве.

Облегчённо выдыхаю, потому что полдела сделано, осталось лишь дождаться вечера и убедиться, что необходимое подготовлено и организовано. Но и тут Лиза убедила — всё под контролем.

Я так напряжён, что, кажется готов взорваться, словно бомба замедленного действия, таймер которой вот-вот дотикает до нужного времени. Полностью меня отпустит лишь тогда, когда Аня переступит порог этого дома, и я снова утону в янтарных глазах сладкой феи.

Спускаюсь вниз, и снова попадаю в водоворот незнакомых людей, которые что-то заносят, расставляют, складывают, оформляют, двигают и переговариваются, слаженно выполняя свою работу. И всем этим процессом бодро руководит Лиза, указывая направление и корректируя задачи.

Звонок Кира настораживает, он уже должен прилететь в Москву с Асей.

— Ты прилетел? — даже не здороваюсь, сейчас каждый отрицательный ответ может разорвать меня на куски.

— Да. И Аня прилетела. Летели одним рейсом, сидения практически рядом. Меня узнала, поздоровалась, но спрашивать ничего не стала.

Прикрываю глаза, сжимая кулаки — она здесь. Всё почти получилось так, как мы задумали. Ещё немного, и моя девочка станет моей насовсем, больше не отвертится.

— Хорошо. К пяти жду вас, всё-таки ты мой свидетель. Не опаздывайте.

— Всё, как договаривались, — рапортует Кир. — Ты это… выпей немного, голос звенит, будто струна. Вот-вот взорвёшься.

— Если выпью — точно взорвусь. Лучше так. Не опаздывай.

Отключаюсь, снова вливаясь в процесс подготовки. Мимо меня проносят свадебное платье — упаковано в прозрачный чехол, но пышная юбка всё равно видна. Нервно сглатываю, уже представляя его на Ане и процесс раздевания невесты тоже представляется мне в красках.

Мля, вот не вовремя сейчас сексуальные фантазии…

— Ром, что стоишь? Помогай! — Лиза тащит меня за собой, и я безропотно повинуюсь всем её приказам.

Следующие несколько часов проходят в завершении подготовки, и разговорах с родителями, которые грызутся, словно кошка с собакой, не умолкая ни на минуту. В конце концов разводим с сестрой их по разным частям дома, изолируя до торжества, иначе придушат друг друга, и свадьба плавно превратится в похороны. Отец приседает на виски с утра, чтобы не взорваться, а мама припоминает ему все обиды за прожитые вместе годы. В итоге рявкаю, чтобы оба успокоились и только тогда каждый из них замолкает, понимая всю важность момента.

Гости съезжаются к пяти, а я при полном параде встречаю всех на входе. Главный вопрос, где же невеста, прилетает практически от каждого, но я отшучиваюсь, говоря, что все девочки долго собираются.

Чем быстрее стрелка часов приближается к шести, тем сильнее я переживаю, что девочки потерялись в пути и вообще не доедут. Но Ирина уже прислала сообщение, что машина выехала, а значит, совсем скоро я увижу свою Анюту.

— Рома, приехали! — Лизка заскакивает в гостиную с округлившимися глазами.

И вот теперь главная проблема состоит в том, чтобы невеста ответила мне «да».