Глава 10

— Так. Стоп. Я правильно понял: девушка, которой ты предложил заплатить за ночь, и которая после твоего предложения, отхлестала тебя, теперь твоя помощница? — Кира смеётся в голос, даже не стесняясь выражения своих чувств. Так открыто стебать меня имеет право только друг, никто больше.

— Всё именно так, — провожу ладонью по волосам, прикрывая глаза.

— Охренеть просто, повороты судьбы! Не случайно это, вот попомни мои слова, Ромыч. И? Твои действия? — прищуривается, ожидая от меня словесного фонтана и десятка вариантов.

— Пока не знаю… — развожу руками. — Но есть время подумать до послезавтра, когда Артемьев уедет и мы с ней останемся один на один. И ещё, я останусь в Самаре до нового года — уже точно. Ты сам решай, когда улетать.

— Не сомневался, — хмыкает, развалившись в кресле, — недели тебе точно не хватит, чтобы фея изменила своё отношение. Такую обрабатывать дольше придётся… А, кстати, зачем обрабатывать?

— Не понял…

— Ромыч, не тупи. Если ты просто девочку в постель решил затащить, чтобы развлечься — это одно, а вот если намерения другого плана — это другое.

— Я ещё не понял, — и сейчас говорю откровенно, пока не понимая, а чего я, собственно, хочу от Анюты?

— Тогда советую тебе, друг, понять скорее. Ты знаешь, отношеньки там всякие не для меня: свадьба, семья, дети. Именно поэтому мои избранницы чаще всего на одну ночь, максимум на три, не более. Я и выбираю именно таких, не желающих, как и я, ничего серьёзного и степенного. Но фея твоя — это совсем другое. Девочка нежная, правильная, ранимая, насколько я понял, не прожжённая, как Вероника, будто таран, идущая к своей цели. Ты сломать её можешь, понимаешь? Обложишь со всех сторон настолько, что капитулирует, утонув в тебе, а потом умотаешь в столицу, а фея останется с разбитым сердечком и тотальным разочарованием во всех мужчинах. Видел таких, будто снежные королевы, ни хрена их не трогает.

— Ты в последние четыре дня в философы ударился? — слушаю Кира, и удивляюсь глубоким рассуждениям человека, который зачастую только о благополучии собственного члена заботится.

— А сколько их таких осталось? Как фея. Ну сколько? Тех, для кого чувства на первом месте, тех, кто вот так, как она, за предложение денег пощёчину вмажет и уйдёт с гордо поднятой головой. Думаю, немного, да и тех в наших с тобой кругах не встретишь, просто не познакомишься. У нас вот, как Сёмина, такие в большинстве своём — ради обеспеченной жизни на всё готова.

Кирилл рассуждает, а я понимаю, насколько же прав друг. На все сто. Не поехал бы в Самару, так бы и гнил в этом болоте, окружённый Верониками и такими, как моя сестра.

— Так что, Ромыч, — продолжает, — ты прежде чем приступить к решительным действиям, для самого себя реши — что тебе от неё нужно? Если просто развлечься на пару недель, то не трогай, отступи, шаг назад сделай. Найди такую вот, как я в клубе подцепил и развлекайся всё то время, что здесь будешь: ты ей деньги, она секс. Просто и понятно.

— Я подумаю, — обещаю Киру, — обязательно подумаю.

Хотя, скорее всего, всё уже решил — внутри, просто пока эта мысль не прижилась во мне, не сформировалась до конца, принятая полностью. Но истина в словах Кира всё же имеется.

Правильные вещи говорит, серьёзные.

С феей так нельзя, как с Вероникой, просто невозможно растоптать эту золотую девочку и спокойно пойти дальше, не чувствовать угрызений совести.

Но и в стороне остаться не представляю возможным, потому как тянет меня к ней, заманивает янтарный взгляд своей неизвестностью и искренностью, сопротивление возможно, но капитуляция близка.

— И с отцом поговори, — указывает на меня, смотрит исподлобья, сопит.

— Это зачем?

— Я, конечно, не знаю, насколько выгодного брака желает Яков Сергеевич для тебя, но уточнить необходимо. Это в том случае, конечно, если ты к фее со всеми вытекающими подкатить собираешься. А если нет, то не бери в голову, — только сейчас понимаю, что Кир чемоданы собирает, запихивая многочисленные вещи, которые с собой приволок.

— Никогда не говорил ничего подобного, по крайней мере, мне. Да, с браком подталкивать начал в последние пару лет, но определённых условий не выдвигал. Это Лизке прочит в мужья определённых мужиков, сам понимаешь, простой слесарь удовлетворить запросы сестры не способен, капиталы должны быть.

И я даже этот список видел своими глазами, вот только никто из кандидатов Лизу не заинтересует — всем по пятьдесят, как на подбор. Сразу видно, отец выбирал. Но есть решение проблемы: ограничит в средствах, сразу замуж выскочит.

И я бы, наверное, сестру пожалел в данном случае, если бы не её безобразный и, зачастую неразборчивый, образ жизни.

Каждая вечеринка заканчивается каким-нибудь трешем, который обязательно потом прилетает в нас же провокационными фотографиями пьяной Лизы, творящей адскую дичь.

Отец и под домашний арест дочь закрывал, вот только, попытавшись сбежать из дома на очередную вечеринку, Лизка вывалилась из окна и сломала ногу. Но и тут отец ликовал — три недели сидела дома, на костылях далеко не допрыгнешь.

— В общем, Ромыч, ты понял о чём я толкую. Решай сам.

— Уже улетаешь? — смеюсь, быстро же другу надоела Самара, тянет к столичной жизни.

— Да. Но! В выходные прискочу, не расслабляйся, — подмигивает. — Я ещё не всё посмотрел. Дела улажу и вернусь, не оставлять же тебя тут одного, хотя… может, и не одного. И ещё, ты если надолго, сними дом, а то стрёмно как-то фею свою по отелям таскать, — кривится, обводя взглядом шикарный номер. — Да и не пойдёт она в отель.

— Кира, ты так говоришь уверенно, словно за моей спиной с Аней пообщался, и она о своих предпочтениях тебе рассказала по секрету.

— Просто я чувствую всех женщин мира — вот здесь, — прикладывает ладони к груди, к самому сердцу.

— Ага, скорее, вот здесь, — хлопаю ладонью в области паха. — Что вероятнее всего.

Ржём, понимая, что именно тем местом, на которое я указал, Кира и думает в девяносто девяти процентах случаев, а вот сердцем в самую последнюю очередь.

— Всё, вали уже, на самолёт опоздаешь.

Ещё минут двадцать друг носится по номеру, собирая вещи, и, наконец, уезжает в аэропорт, оставляя меня наедине со своими мыслями.

А ведь правильно всё сказал, каждое слово настолько верно, что придётся с ним считаться. Необходимо для самого себя решить, как именно я воспринимаю для себя Аню. Точно не как временную подружку для развлечений.

Один раз я уже повёл себя подобным образом, опрометчиво совершив неверное действие, опять же, по совету Кира.

Теперь только аккуратно и продуманно, словно сапёр, ступающий по минному полю в ожидании спрятанной мины.

Фея меня боится, как минимум уверенная, что непременно её уволю. Руки трясутся, губы поджаты, а в янтарных глазах лишь страх — тёмный и отталкивающий. Я же стремлюсь увидеть её другой: ликующая улыбка, солнечный свет, отливающийся в янтаре и спускающиеся водопадом волосы.

Продуманный план, чёткие действия и правильный подход позволят мне подобраться к Анюте ближе.

Анна

— Ирка, ты ведьма! — врываюсь в квартиру, прямо с порога обвиняя подругу во всех смертных грехах. — Ведьма, чистой воды. Вот кто за язык тебя тянул? — почти рыдаю, оседая на диван.

— Ань, ты чего? — подруга таращится на меня во все глаза, совершенно не понимая, по какому поводу обвинения.

— О чём ты вчера шутила? Вспоминай.

Ирка напрягается, сводит брови в кучу, стараясь припомнить, наверное, весь вчерашний день, и через минуту выдаёт.

— Что было бы весело, если бы хам из клуба оказался Фирсовым, твоим новым боссом… — замолкает на последнем слове, видимо, понимая всё по выражению моего лица. — Да ладно… Не может быть!

— Представляешь — может! — вскакиваю, наворачивая круги по комнате, готова от негодования что-нибудь разбить вдребезги, лишь бы отпустило напряжение. — Это он — Фирсов Роман Яковлевич, тот самый тип, который предлагал провести с ним ночь за деньги, и которому я влепила пощёчину, даже не предполагая, что это мой новый босс. За что мне это? — смотрю вверх, словно кто-то может выслушать меня и помочь.

— И? Сразу уволил? — подходит медленно, с осторожностью усаживаясь на диван.

— Нет… Но это пока, видимо, ждёт, когда Артемьев улетит и тогда его уже ничего не остановит.

— А почему сейчас его что-то останавливает? Он ведь владеет вашей компанией с потрохами, делает, что хочет. И я сомневаюсь, что его тормозит прежний босс с отеческой любовью к тебе, — смотрит исподлобья, ожидая моей реакции. — Ань, сама подумай.

Смотрю на подругу, выравнивая сбившееся дыхание, осмысливая сказанное. Я об этом не думала, вот совсем. Права Ирка — что останавливает? Он ведь сегодня даже осколки помог собрать, искренне, как мне показалось, переживая, что могу пораниться.

И просьба его, чтобы не боялась… Не просил бы, если собирается избавиться от меня.

Руки обвисают в бессилии повлиять каким-то образом на данную ситуацию. Усаживаюсь рядом с подругой, откидываясь назад.

— Возможно, только возможно, ты можешь оказаться права. Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказалась права… — еле шепчу.

День в напряжении отразился на мне адской головной болью, которая сейчас лупит по вискам, не давая возможности трезво анализировать.

— И ты не допускаешь варианта, что ему может быть стыдно за предложенное тебе в клубе? Вот на секундочку представь, что Фирсова терзают угрызения совести, — Ирка приподнимается, впиваясь в меня взглядом, будто в душу заглядывает, читает меня, как открытую книгу.

— Допускаю… Но вряд ли мы обсудим этот инцидент напрямую. Уверена, каждый из нас хочет забыть тот вечер.

— А ты действительно хочешь?

Хочу забыть его предложение и пощёчину, которую ему влепила, а в памяти сохранить сладостный поцелуй с Романом — терпкий, обескураживающий, нежный.

— Ты улыбаешься, — тычет в меня пальчиком. — Вот и ответ на твой вопрос, Ань. Самый, что ни на есть правдивый. Ты можешь говорить, что угодно, но все эмоции ясно отражаются на твоём лице желанием повторения прикосновений Фирсова.

— Ты не так поняла… — мямлю, пытаясь сейчас оправдаться, в первую очередь, в своих же глазах.

— Всё я правильно поняла. Обманывай кого угодно, даже саму себя. Это ничего не решит, и не изменит, уверяю.

— И что делать? — сдаюсь, обречённо вздыхая.

Сползаю медленно по стеночке, полностью выжатая сегодняшним днём, и последующими предположениями развития нашего общения с новым боссом.

— Для начала понять, Фирсов хоть немного сожалеет о сказанном, или совершенно уверен, что поступил правильно. Аня, тебе всё равно придётся наладить с ним контакт, как не крути, выхода нет. Разница лишь в том, насколько близко вы будете контактировать.

— Ни на сколько, — резко поднимаюсь, начиная скидывать офисную одежду. — У него невеста есть.

— Уже нет, — отрезвляет Ирка, заставляя меня выглянуть из комнаты и впиться в неё взглядом. — Именно так. Он расторг помолвку три недели назад и расстался с ней. В интернете посмотрела. Не понимаю, почему мы сразу не догадались его фотографии найти в сети, тогда сегодня ты бы была подготовлена.

Ой, дура…

И правда, почему? Он человек известный и публичный. Стоило ведь взять в руки телефон, ввести поисковой запрос и… сразу уволиться, не приходя сегодня в офис. Но я ведь могу написать заявление и завтра? Нет, не завтра. Завтра будем прощаться с Назаром Николаевичем.

Послезавтра. Решено. Останусь и всё станет только хуже. Фирсов сегодня был белым и пушистым исключительно в присутствии Артемьева, но, когда мы останемся один на один, он проявит своё истинное лицо, не прикрываясь маской идеального босса.

— Хочешь невесту покажу? — подруга подскакивает, тянет, усаживая меня рядом.

На экране телефона мелькают фото красивой, дорогой девушки в потрясающих нарядах. Длинные тёмные волосы по пояс, приятные черты лица, но пластика всё же заметна, некоторые погрешности откорректировала.

Под каждым фото подпись — Вероника Сёмина. Множество разных мест, банкетов, приёмов, вечеринок, на которых они присутствовали вместе с Романом.

— Интересно, почему он ко мне подошёл? Мы ведь совсем разные, ничего общего, кардинально разные типажи.

— Вот у него и спросишь, — Ирка показывает язык, весело хохочет. — Пойдём ужинать, я есть хочу. О типажах, фигурах и характерах подумаешь в другое время.

Видимо, снова сегодня не усну, переваривая поток событий дня, и мучаясь вопросом — что же привлекло во мне Фирсова Романа Яковлевича?