Глава 9

Роман

Подъезжаю к десяти в офис. Всё чётко, не люблю опаздывать и сам не терплю опозданий от других. Считаю, если человек задерживается, обязан предупредить, потому что в первую очередь он тратит моё время, которое я мог применить более продуктивно.

Иду по этажу, наблюдая коллектив, вытянутый по струнке, словно в армии стоят на плацу, готовые отдавать честь. В воздухе тяжестью висит напряжение, давит, оставляя неприятный холодный осадок.

С одной стороны, я их понимаю: молодой босс, сын главы холдинга, в который входит эта компания, пока совершенно непонятно, что от него ожидать; с другой — нельзя же так издеваться над собой, каждый из них, будто комок нервов, зыркают в мою сторону из-под ресниц, не решаясь смотреть прямо.

— Роман Яковлевич, — протягивает руку седовласый мужчина, возрастом, примерно, как мой отец, — Артемьев Назар Николаевич, пока ещё руководитель компании.

В отличие от остальных, Артемьев расслаблен и весел. От него исходит лёгкость и ощутимое умиротворение, которое приятными потоками разливается вокруг. Вызывает лишь положительные эмоции, сразу располагая к диалогу. Пока он единственный, с кем я желаю общаться.

— Пройдём в конференц-зал, — указывает направление, и я послушно повинуюсь, пока ещё не разбираясь, что и где здесь находится.

Два часа совещания пролетают на удивление быстро. Чем больше знакомлюсь и говорю, тем больше расслабляются присутствующие, уже спокойно и без опаски вступая в диалог, предоставляют отчёты и поясняют показатели.

Насколько могу судить, исходя из первого впечатления, все на своих местах, занимаются конкретными задачами. Возможно, именно поэтому у самарской компании такие высокие показатели. Артемьев смог сформировать штат, в котором каждый сотрудник имеет направленную специализацию, и это основная причина успехов компании.

Единственный, кто меня напряг — Ливанов, заместитель Артемьева. Недаром, когда мы говорили с ним о возможной кандидатуре на пост руководителя, он с неприязнью говорил о нём. Нужно присмотреться, прощупать, побеседовать, и, возможно, я смогу понять в чём причина.

Идём по коридору к кабинету Артемьева в окружении начальников отделов, продолжая обсуждать задачи уже достаточно спокойно, в активном диалоге. Николаич, как сказал его называть, пригласил к себе, а именно, в мой будущий кабинет, чтобы поговорить с глазу на глаз и познакомиться с личной помощницей, о которой он невероятно тепло отзывается.

Артемьев открывает дверь, жестом приглашая войти. В приёмной, спиной к нам, сидит девушка с невероятно знакомым цветом волос, заплетёнными в тугую косу.

— Роман, познакомься — Анюта, моя помощница.

Девушка поворачивается, застывая на месте. Огромные янтарные глаза, кажется, за секунду становятся ещё больше, удивление застывает в них, превращаясь в страх.

Фея…

Анюта… Аня… Анечка…

Не могу поверить, что вижу ту, что позавчера в клубе была мною обижена предложением денег, долбанными двумя сотнями, и прямо сейчас, стоя перед ней, кляну себя за то, что вообще посмел предложить такое.

Стоит, нервно и часто сглатывая. Узнала. Не могла не узнать того, кому влепила звонкую затрещину и обозвала хамом. Не отводит взгляд, заманивая своим золотым омутом в какие-то пожирающие сети, притягивает. Бегает глазками по моему лицу, и в конце концов останавливается на губах, нервно облизывая свои.

А теперь сглатываю я, потому как понимаю, что именно сейчас в её воспоминаниях всплыл наш поцелуй, а не всё, что было после.

— Анечка, это Фирсов Роман Яковлевич — твой новый босс, — дёргается при звуке моего имени, искоса поглядывая на меня. — Роман, Анюта всё знает в компании. По любому вопросу ты вполне спокойно можешь к ней обращаться. Пока ты плохо ориентируешься в сотрудниках и работе компании, Аня всегда поможет. Она девочка энергичная, умная и трудолюбивая.

Мне кажется, или ей не нравится похвала от Артемьева? Или не нравится, что всё это он говорит именно мне, сейчас, здесь?

— Приятно познакомиться, Анна?..

— Альбертовна… — шепчет одними губами.

— Приятно познакомиться, Анна Альбертовна, — протягиваю свою ладонь, желая ощутить её прикосновение.

Не решается, но, видимо, понимая, что не поздороваться с новым боссом верх неприличия, всё же нерешительно вкладывает свою ладошку в мою. Пальчики Ани дрожат, и я чуть сжимаю женскую ладонь, скорее, для того, чтобы успокоить и дать понять, что не сожру её прямо сейчас.

Артемьев просит приготовить кофе, и утягивает в свой кабинет, подальше от своей, а теперь уже моей, помощницы.

Беседуем, вспоминая по большей части отца и обсуждая изменения в Москве. Он хочет в столицу, не скрывает своего желания, рвётся назад, в жизнь огромного мегаполиса.

А я жду, пока придёт Аня. И плевать на кофе, хотя, нет, не плевать, ведь его приготовит она, но я ещё раз желаю окунуться в эти янтарные, манящие меня глаза, которые теперь смотрят с удивлением и страхом.

Тонкая фигура тихо вплывает в кабинет, расставляя принесённые кружки. Её пальцы дрожат, но она собралась, сцепив зубы, чтобы не пролить ни капли горячего напитка и аккуратно поставить передо мной. Не смотрит, старательно уводит взгляд в сторону, куда-то в пустоту, подальше от меня.

Артемьеву подносит большую кружку, заботливо ставит с правой стороны, видимо, зная все его привычки и предпочтения. Сколько они вместе работают? Три года? Да, у Ани было время узнать все нюансы и пожелания босса.

Спрашивает, когда он улетает, и когда Николаич отвечает, что уже послезавтра, я наблюдаю, как в янтарных глазках блестят слёзы. Искренне переживает, словно её покидает родной человек.

У них тёплые отношения. Отец сказал правду, Артемьев воспринимает Аню, как дочь, по-отечески успокаивая и обнимая за плечи. Настолько отвлекаюсь на рассматривание Ани, что не сразу слышу голос Артемьева.

— Анюта, не кисни. Всё хорошо будет. Будете с Романом Яковлевичем работать, а он не обидит. Не обидишь же, Роман? — и как её обидеть можно?

Хотя, я уже постарался, твою мать…

— Конечно, нет, Николаич. Буду хранить и беречь для себя, — понимая, что ляпнул что-то не то, тут же исправляюсь, — как помощницу, которой цены нет.

Неоднозначно реагирует, снова напрягаясь всем телом. И боится. Больше всего мне не нравится, что боится меня, постоянно сглатывая и поджимая губы.

Её взгляд остановился на мне, но Аня будто не на меня смотрит, а сквозь, куда-то глубже, обдумывая что-то своё, только ей понятное.

До меня доходит… Она уверена, что уволю, что избавлюсь от той, что дала пощёчину боссу и назвала хамом. Заслуженно, что безоговорочно признаю.

Нет, Анюта, не уволю.

Сам не знаю почему, но с каким-то непонятным помешательством хочу доказать фее, что совсем не такой, каким она меня воспринимает. В золотой головке сформировалась чёткое представление о Фирсове, который теперь станет её боссом.

Это мнение сложилось, в первую очередь, из ситуации в клубе. Понимаю, что с моей стороны необходимы усилия, чтобы девочка Аня посмотрела на меня иначе, или хотя бы захотела посмотреть.

Зацепила, однозначно. Пока не понял, насколько глубоко вонзился в мою грудь крюк по имени Анюта, но несомненно что-то живое повреждено янтарными глазами, и где-то внутри адской пульсацией отдаётся «хочу».

Рассчитывал, что останусь здесь на неделю, быстро улажу все дела и уеду. Теперь нет. Останусь до самого нового года, чтобы появилось время узнать фею, понять, какая она и почему так расстроило девушку предложение денег.

Покидает кабинет с глазами полными слёз. Переживает, что Артемьев уедет, а мы останемся один на один.

— Роман, я тебя прошу, ты с Аней без перегибов, ладно? — умоляющий взгляд Николаича переключает моё внимание. — Я ведь тоже в столице всю жизнь прожил, не считая последних шести лет, знаю, как там всё устроено. Это не означает, что ругать не нужно. Нужно, если действительно заслужила, хотя, на моей памяти не было такого.

— Да понял я, понял, Николаич. И вообще, терроризировать подчинённых не моей манере. Привык договариваться.

— Вот, — указывает на меня, — ты ей просто скажи, что тебе нравится и, главное, как, а она сделает — не сомневайся. Подстроится под твой ритм и желания.

Эти самые «ритм» и «желания» сейчас прям под дых ударили. Я-то понимаю, о чём Артемьев говорит, но внутри вспыхивают явно другие желания, с работой в офисе совершенно никак не связанные.

Даже сглатываю, настолько обдало внутри огнём. И почему-то Аня представилась мне на постели с раскинутыми в сторону руками и золотой копной, разбросанной по подушкам?

Чёрт… Шикарная картинка.

— Понял, — прокашливаюсь, чтобы отогнать прочь порочные мысли. Рано, сейчас у Ани ко мне лишь одно чувство — страх. — Не переживай. Всё, уехал, до завтра, — поднимаюсь, пожимая руку Николаичу. — Не провожай, сам выход найду.

— Жду.

Выхожу из кабинета в надежде ещё раз увидеть фею. Аня расставляет кружки на маленьком стеклянном столике.

— Всего доброго, Анна Альбертовна, — видимо, задумалась настолько, что даже не услышала, как кто-то вошёл, потому что от неожиданности кружка вылетает из рук, разбиваясь вдребезги.

Сначала пугается меня, обернувшись, а потом беспорядка, случайно устроенного ею же.

— Простите, я всё уберу… — тут же принимается собирать осколки, разлетевшиеся в сторону голыми руками, а я опасаюсь, что порежется.

— Позовите уборщика, пусть соберёт осколки, — опускаюсь рядом, принимаясь помогать. — Можно порезаться.

— Я сама, — быстро собирает кусочки в ладошку, не смотрит на меня, стыдливо опуская глаза. — Впервые такое, никогда не разбивала посуду.

— Анна Альбертовна, — переключаю внимание на себя, — если вы и дальше будете шарахаться от меня, как чёрт от ладана, посуда закончится через неделю, отправившись в мусорное ведро. Нам с вами ещё работать вместе ни одну неделю. Давайте вы справитесь с волнением, несмотря на… — запинаюсь, прикидывая, какие слова подобрать, — сложившееся у вас обо мне мнение.

Смотрит, не моргая, обдумывая мои слова и делая выводы. Вот только, к каким выводам придёт фея, мне совершенно непонятно.

Первоначальный образ хама уже сформировался в этой хорошенькой головке, мне лишь нужно откорректировать его правильными поступками и обдуманными действиями. Уже предвкушаю, что всё будет совсем непросто.

— Я постараюсь, — лепечет, всё же поднимая глаза.

Нет, страха в них меньше не стало, да и невозможно это за минуту одного разговора, но начало положено, что радует. Накосячил я знатно, поэтому и напрягаться, чтобы всё исправить, придётся много и долго.

Чувствую, мне это необходимо. Она необходима. Пока не понимаю, насколько серьёзна необходимость присутствия феи рядом, но время покажет. А его не так много.

— До завтра, — поднимаюсь, чтобы, наконец, оставить Анюту одну, дать выдохнуть свободно.

— До свидания, Роман Яковлевич, — уже увереннее.

Чёрт, и почему моё имя, произнесённое феей, так сладко звучит?