Глава 24

Меня грубо бросили на грязный деревянный пол, но хорошо хоть не пнули. Оборотень явно был очень зол. Он ходил взад-вперед, я тихонько лежала, стараясь не привлекать внимание.

– И куда Серый делся? Должен был уже притащить ее обратно…

Он останавливался, с тревогой вглядывался в пыльное окно, и снова принимался ходить из угла в угол. Так продолжалось около десяти минут.

– Серый-Серый! Неужели не может справиться с какой-то человеческой девчонкой…

Он подскочил к двери, взялся уже за ручку, чтобы выйти и отправиться на поиски приятеля, но обернулся назад, посмотрел на меня и отдернул руку как от раскаленной сковородки.

– Если эта дрянь что-то с ним сделает, я ее сам лично на куски разорву! – прорычал он, склоняясь ко мне.

– Если моя дочь справится с твоим приятелем, значит, он жалкий щенок, и ты такой же, и ничего вы с ней не сделаете!

Мужик зарычал, его пронзительные голубые глаза вспыхнули магическим светом, а по щекам побежала серая рябь.

«Волк», – поняла я. Но додумать мысль мне не дали. Мерзавец схватил мое лицо своей здоровенной ручищей, больно сжал и просипел:

– Бос хотел сначала убить вас, а потом подставить тигров, но теперь ты будешь умирать долго и мучительно, уж я об этом позабочусь!

И он с силой пихнул меня в пол, я отлетела, словно пуховая подушка, и больно ударилась головой.

Больше похититель не обращал на меня внимания. И я незаметно подползла ближе к печке, на холодном полу лежать было зябко. В избе из освещения имелись только крохотное окно да щели вокруг печной дверцы, из них то и дело выбивались искры, наблюдая за их красным роем, я всерьез опасалась пожара. Из мебели в помещении был стол и четыре табурета из почерневшего от времени дерева.

Мой хмурый сторож сидел на одном из этих табуретов, замерев как статуя, и, практически не мигая, смотрел с тревогой в окно.

Когда на улице начало темнеть, к дому подъехала еще одна машина, я поняла это по свету фар в окне и тихому урчанию мотора. Оборотень подскочил и бросился к двери, которая с грохотом распахнулась, впуская мороз и еще одного мужика в черном пальто. Он был высоким и стройным, в отличие от своих крепких и низкорослых подручных. Светлые волосы аккуратно уложены, движения уверенные, на интеллигентном лице выделялся крупный прямой нос. К своему ужасу, я узнала в вошедшем директора колледжа Михаила Петровича и поняла, что обречена. Если за похищением стоит он, а в этом уже не было сомнений, меня, как свидетеля, в живых не оставят.

– Босс, мелкая дрянь сбежала. Серега за ней пошел уже час назад, да так и не вернулся. Можно, я сбегаю, поищу?

Михаил Петрович нахмурился и сердито бросил:

– Какого черта, Глеб, я поручил вам такое элементарное задание. У Серафима и то было сложнее, но он справился, а вы нет!

– Поджечь лесопилку, где полно дерева, и я могу! – обиженно заметил Глеб.

– Поджечь, может, много ума и не надо, а сделать это незаметно и следов не оставить – вот где профессионализм. Иди, ищи своего напарника. Тигры уже леса шерстят. Так что найдешь, прибей девчонку и езжайте в город. Если спросят откуда, помнишь легенду?

Глеб обиженно кивнул и заговорил так, будто стих у доски отвечал:

– Мы ездили к бабке за успокоительным настоем для Серафима. Он у главного по легенде сегодня целый день в подвале провел.

– Хорошо, беги, – махнул рукой мой директор, отпуская подельника. Тот мигом ретировался, бросив напоследок в мою сторону злорадный взгляд. Стоило за ним закрыться двери, как Михаил Петрович полностью сосредоточился на мне. Подойдя ближе, он развел руки и сказал:

– Прости, Маша, ты хорошая баба, но, увы, не повезло тебе с мужиком.

С этими словами он схватил меня за ворот, поставил на ноги и стал сдирать с меня пуховик, я начала биться в его руках, и тут же получила звонкую затрещину по лицу. От боли закружилась голова. Я зажмурилась и потерялась в пространстве на несколько секунд, этого времени пожилому оборотню хватило, чтобы полностью лишить меня одежды сверху. К счастью, юбка и колготки все еще были на мне.

«Неужели он собирается меня изнасиловать?» – испуганно подумала я. Умереть это одно, но к подобному повороту я была не готова. А оборотень тем временем, пристально вглядываясь в мое лицо, расстегнул пальто.