Глава 29

Стефания Так просыпаться не хочется. Телефон настойчиво жужжит под подушкой. Пока игнорирую. Потягиваюсь и поворачиваюсь на другой бок. Не выспалась я. Несколько раз за ночь вставала к Саркису. Слышимость тут, конечно… Он кашлял, я подскакивала. Переворачивался со стонами, меня снова подкидывало на кровати. Так страшно было. Все казалось, ему хуже, а я и помочь-то толком ничем не могу. Лежала потом, изучала в сети информацию про первую помощь, пока не отключилась. Прислушиваюсь. В квартире убаюкивающе тихо. Еще немного поерзав, обнимаю подушку. Только начинаю засыпать, телефон снова жужжит. – Да чтоб вас! – достаю мобильник. Напоминалка об уроке музыки с Анаит. Сообщение о назначенном на послезавтра собеседовании в вуз. И я просыпаюсь. Сердце начинает колотиться от волнения. Для меня это очень важное и значимое событие. Прикусив нижнюю губу, еще раз перечитываю. Да, послезавтра. А там и до итогов недалеко. Совсем скоро будет ясно, приняли меня на факультет музыкальной педагогики или нет. В нашем с девочками чате тоже висят непрочитанные. Варя: «Стеф, мы хотим по магазинам пройтись. У Ксюшиной бабушки день рождения в выходные. Ты с нами?» Ксюша: «Стефа, ну ты где? Спишь, что ли?» И все в таком духе. Есть еще пропущенные звонки от Ксюши. Очень хочется, но я с ними пойти не могу. Столько всего сделать нужно. Саркиса в поликлинику отвести, к сестренке его съездить и готовиться к собеседованию. Прослушивание было не таким страшным. Там я была в себе уверена. Как будет тут, непонятно. «Не могу сегодня с вами. Простите», – пишу ответ девчонкам. «Муж дома запер? – Смеющийся смайлик от Ксюши. – Ревнует к Матвею?» «Дела», – кидаю обобщенное. «Стеф, у тебя точно все нормально?» – переживает Варя. «Да. Я потом расскажу. Ушла умываться», – сливаюсь. Говорить о раздрае внутри мне пока ни с кем не хочется. Даже с ними, хоть я и знаю, что девчонки выслушают, поддержат и что-то посоветуют. Только вот сейчас я должна разобраться во всем сама. Словами чувства все равно не выразить в полной мере. Поэтому советы со стороны помогут вряд ли, только еще больше запутают. Выхожу в коридор. Дверь в комнату Саркиса приоткрыта, как я и оставляла. Заглядываю. Он спит, лежа на животе. Простыня сползла, а вместе с ней ниже слезли синие боксеры с широкой белой резинкой. «Не смотри, – ругаю себя, продолжая пялиться на красивые мышцы спины, копчик и светлую полоску кожи на оголенной части ягодиц. – Боже, Стефа! Брысь! Это же не картинки в интернете. Это живой, настоящий, почти раздетый парень! Тело красивое? Эстетка, блин!» Кое-как оторвав взгляд от его задницы, краснея, бессовестно скольжу им выше по спине, сделав один крохотный шажок внутрь комнаты, чтобы разглядеть получше. Докатилась! «На ребрах синяк», – оправдываю себя. Кис так лежит, что его не видно, зато отлично просматривается весь его мышечный корсет и лопатки и… Так, все. Надо уходить, потому что вместо Машеньки, Феди и Ариши в самом низу живота разливается томительное тепло, бедра сводит, усиливая жар и волнение. «Бежим!» – даю команду собственному телу и ретируюсь в ванную. Запыхавшись, будто за мной гнались, запираю дверь. Облокотившись на нее спиной, прижимаю прохладные ладони к пылающим щекам. Отдышавшись, разворачиваюсь и смотрю на себя в зеркало. – Все? Больше на него не обижаемся? – спрашиваю у своего отражения с пунцовыми щеками и блестящими, дикими глазами. – Болеет же. Как можно обижаться на беспомощного человека? – уговариваю себя, решая провозгласить временное перемирие. На сегодня. После душа становится легче. Выкидываю из головы всякую ерунду. Надо же его покормить. Меня очень глубоко тронули вчерашние слова Саркиса про маму и про то, что ему приятно, когда для него готовят. Честно говоря, суп получился далеким от идеала, но он его съел и ни разу не упрекнул. Переодеваюсь в комнате, выбрав простые серые бриджи и легкую пыльно-розовую футболку. Иду на кухню, заодно забивая в телефоне вопрос: что приготовить парню на завтрак? Поисковик подкидывает массу вариантов от простой яичницы с овощами до… – Да ты издеваешься? – возмущаюсь на девушку-блогера, порекомендовавшую порадовать своего парня утренними оральными ласками. Мол, такой «завтрак» он точно оценит. Рада за него! Может, Кис ради таких «завтраков» и уходил? Снова начинаю себя накручивать. Так. Стоп! Сейчас меня опять унесет непонятно куда, а я решила сегодня не обижаться. «Ты вчера вообще-то сказала ему, что тебе все равно. И до этого тоже сказала». Внутреннее «я» сегодня особенно язвительное. Так, что у нас тут еще? Блинчики, панкейки, оладьи, каша с орехами, красивые сэндвичи с ветчиной и зеленью. Для них у нас точно нет подходящих продуктов. Блинчики – это уровень профи. Не буду рисковать. Значит, яичница! В прошлый раз готовил он. Ничего сложного в этом не было. Справлюсь. В холодильнике как раз осталась пара помидоров. С сомнением смотрю на лук. С утра как-то не очень. Достаю укроп и яйца. В рецепте написано три штуки. Режу помидоры, стараясь сделать ровные кубики. Хочется, чтобы было хотя бы красиво, потому что вкусно будет вряд ли. На кулинарные курсы записаться, что ли? Папа мне художку предлагал, а надо было совсем другое. Что-то вроде: «Быт. И с чем его едят». Рассматриваю дело рук своих. Вроде ничего так получилось. Аккуратненько. Значит, есть шанс, что однажды на мою еду можно будет не только смотреть, можно будет и есть. Что там дальше? Заглядываю в телефон. Угу. Взбить в миске яйца. Окей. Где посуда, я уже знаю. Достаю пиалку, вилку и сразу сковородку. Пробую разбить яйцо о край пиалы, как показано в инструкции. Не получается. С ножом выходит лучше, только дурацкая скорлупа попадает в белок. Выковыриваю ее пальцами, повторяю процедуру, надеясь, что все вытащила. Взбиваю вилкой. Обжариваю помидоры, засекая время на таймере. Они дают сок, и, когда я выливаю в сковороду яйца, смесь приобретает красивый красноватый оттенок. – Вау! – подпрыгиваю от радости. – Да я герой! Не все потеряно! Закрываю крышкой и снова засекаю время. Снимаю свой шедевр с плиты и едва не пищу от восторга. Получилось! Ура-ура-ура! Самооценка ползет вверх. Мурашки радостно носятся по мне в ожидании довольной и благодарной улыбки того, кто сейчас спит в соседней комнате, сверкая своими трусами. Уверенно рву укроп для украшения и ставлю вариться кофе. С кофеваркой все как-то проще и понятнее, чем с плитой. А теперь еще кое-что сложное. Надо поднять полуголого Саркиса. Нам же к врачу, а времени уже около одиннадцати. Заглядываю в комнату, а сама смотрю куда угодно, только не на кровать. Хватает секунд на пять. Бросаю взгляд на мужа и тут же отворачиваюсь всем телом. Сердце заходится в бешеном ритме. Он издевается?! Пока я воевала с его завтраком, Кис успел перевернуться на спину. Теперь помимо того самого синяка, пресса, который до колючек в пальцах хочется потрогать, мне довелось лицезреть его утренний «привет». – Жен-а-а, – хрипло тянет проснувшийся Кис и шуршит простыней. – Ты чего отвернулась? – Шкаф у тебя симпатичный, – бурчу, поворачиваясь к мужу. Укрылся, слава богу. Хотя тонкая ткань самый выдающийся рельеф все равно не особенно скрывает, но мне так спокойнее. – Как ты себя чувствуешь? – Не понял еще. А чем у нас пахнет? – принюхивается. – Завтраком, – гордо отвечаю. – М-м-м… – закатывает глаза и облизывает пересохшие губы. – Вставай, Кис. Нам на рентген надо, за больничным тебе, а потом придется сразу к Анаит ехать. У нас сегодня занятие, – выкладываю ему план на день. – Стеф, да на кой нам поликлиника? Не смеши. Еще я свой выходной на посиделки в очередях буду тратить. Давай сразу к Ане. – Нет, – упираюсь, решив во что бы то ни стало показать его врачу. Не хочу снова просыпаться среди ночи от каждого шороха. – Мы идем в вашу районную поликлинику. – Какая у меня строгая жена, – смеется он и тут же стонет, схватившись ладонью за бок. Перепугавшись, подскакиваю к нему: – Кис! – Молчит. – Кис, блин, что такое? Тебе плохо? – начинаю нервничать. А этот гад улыбается, открывает глаза и подушечками пальцев касается моей щеки. – Я убью тебя! – обещаю мужу, шутливо шлепая ладонью по плечу. – Ай! – делает вид, что от моего шлепка он сейчас точно умрет. – Зачем нам тогда идти в поликлинику? – смеется Кис. По глазам вижу, что ему больно. – Стеф, – ловит за запястье и тянет, вынуждая сесть рядом с ним на край кровати, – давай никуда не пойдем? Есть одно очень крутое лекарство. Помогает от всех болезней, – убирает за ухо мои волосы и вновь скользит теплыми пальцами по щеке. – И какое же? – застываю, забыв оттолкнуть его наглую руку, уже рисующую щекотные круги на моем предплечье. – Поцелуй, – тихо отвечает он. Голос снова сел, в карих глазах тьма, а его прикосновения вдруг стали ощущаться мной совсем иначе. Воздух в комнате становится значительно горячее. Кис ведет по моей руке вверх. Заводит ладонь на затылок и аккуратно тянет на себя. – Стой, – прошу, тормозя его в миллиметре от прикосновения. – Мы же соседи, помнишь? – Звучит как-то неуверенно, будто я и сама в это уже не очень верю, просто цепляюсь. Непонятно зачем. – Нет, – качает он головой. – Я все забыл. Вчера головой сильно ударился. Пожалей меня, – хлопает темными густыми ресницами.