Глава 28

Стефания Никогда вблизи не видела разбитые лица людей. В фильмах это смотрится совсем не так. А тут Кис, живой, настоящий и весь в крови. На футболке пятна. Он улыбается, губа начинает кровоточить. Ссадина на скуле с одной стороны, недалеко от глаза – с другой, и там уже наливается синяк. Споткнулся он. Как же! Почему с ним все так сложно?! Живот больно сжимается от волнения. Он еще глаза все время закрывает, будто теряет сознание. Мои мурашки беспокойно всполошились. – Я сейчас скорую вызову. – Чувствую, как меня начинает трясти. В ушах шумит, сердце колотится. Ладони вспотели. – Перестань. Нормально все со мной. Там аптечка на кухне есть. Ее лучше принеси, – устало просит муж. – Ты отключаешься! – перетаптываюсь с ноги на ногу, решая, куда все же бежать: на кухню или за телефоном. – Спать хочу, – хрипло вздыхает Кис. – Перехоти пока. Мне страшно. – От паники в висках начинает пульсировать. Он опять улыбается. Морщится от боли. На губе наливается капля крови. Меня слегка подташнивает от ее вида. Делаю глубокий вдох. Иду в комнату за телефоном. Сразу же набираю «112» и быстро иду на кухню за аптечкой. – Здравствуйте. Что у вас случилось? – раздается в трубке приятный женский голос. Запинаясь, объясняю ситуацию. Оператор начинает задавать вопросы, а я от волнения даже возраст Саркиса забыла. Она тактично меня успокаивает. Выдыхаю, дрожащими пальцами открываю пластиковую крышку ящичка с лекарствами. Достаю перекись, вату, зачем-то бинт. Разберусь на месте. По щекам текут слезы. Возвращаюсь к Саркису. Он опять глаза закрыл. Дышит вроде спокойно, сопит только, будто нос заложен. Кровь из губы больше не идет. Подтеки на подбородке подсохли. – Не спи, – хнычу я, смачивая кусочек ваты перекисью. – М-м? – вздрагивает Кис. – Я вызвала скорую. – Никак не решусь прикоснуться к ранам на его лице, мне страшно сделать ему еще больнее. – Зря. Со мной все нормально. Просто тяжелые сутки, – открывает глаза, смотрит мутным взглядом на вату в моей руке. – Не дрейфь, жена. – Тебе же будет больно. – Мой голос дрожит. – Переживу. И вообще, чего мы тут сидим? Пойдем на диван? – пытается подняться. – Не вставай пока, пожалуйста. Вдруг ты упадешь, – останавливаю его, упираясь ладонью в плечо. – Трусишка, – улыбается. Расставляет ноги шире, подпуская меня ближе к себе. Еще раз смачиваю ватку. Жмурюсь на секунду. Глубоко вдыхаю и осторожно прикасаюсь к раненой скуле. Кис вздрагивает. Я вместе с ним. Тут же отдергиваю руку с розовыми следами крови. – Холодная просто, – поясняет он. – Продолжай. Все нормально. Решаю, что этой ваткой нельзя еще раз прикасаться к ранке. Беру новую. Смачиваю перекисью и снова аккуратно касаюсь ссадины. Кис глубоко дышит носом. Его ладонь ложится мне чуть пониже талии. На автомате шлепаю по ней. Он шипит. Ловлю его руку за запястье. Костяшки пальцев сбиты. – Черт… прости, прости, – испуганно округляю глаза. – Жадина, – приоткрыв глаза, хитро смотрит на меня. – Придурок, – шиплю в ответ. – Идеальная семья, – тихо смеется Кис. – Ты очень вкусно пахнешь, – сдавленно выдыхает. От такого интимного комплимента щеки тут же вспыхивают. Он снова бессовестно кладет ладонь мне на талию. По коже под ней тут же растекается жар. Дыхание перехватывает от волнения, но я всеми силами держу себя в руках, продолжая аккуратно обрабатывать ему раны. Розовые кусочки ватки кучкой лежат рядом с ним. – Вроде все. Что делать дальше? – спрашиваю у мужа. – Обезболивающий поцелуй будет очень кстати. – Кис кладет другую руку мне на талию и притягивает еще ближе к себе. Хотя куда уж ближе? Я и так своими бедрами ощущаю его напряженные ноги. Звонок в дверь меня спасает, а Саркис разочарованно вздыхает и убирает руки. Открываю. Встречаю врача и сразу же передаю ему пациента. – Кто тебя так? – Прищурившись, доктор внимательно всматривается Кису в лицо. – Споткнулся, – хмыкает этот нахал. – Ну-ну. Не тошнит? Голова не кружится? – Поднимает ему веки, заглядывает в глаза. – Нет. Спать только хочется. Со мной все нормально. Жена панику подняла, – пытается отмахнуться Саркис. – Правильно сделала. Вполне может быть сотрясение, – серьезно отвечает мужчина в белом халате. – И что нам тогда делать? – взволнованно спрашиваю у врача. – В больницу ехать. Футболку подними. – Да зачем? – упирается Кис. Но под взглядом врача сдается и стягивает с себя грязную одежду, обнажая торс и приличный красный след на ребрах, уже переходящий в синяк. – Споткнулся, значит, – усмехается доктор. Им всем весело? Мне не смешно! Мне становится еще страшнее и плакать хочется. – Угу, – спокойно гнет свою линию Саркис. Врач аккуратно его ощупывает. Кис только морщится, но терпит. – Рентген бы тебе сделать, парень. Давай так. Сегодня постельный режим. Начнется рвота – сразу звоните, приедем, заберем. Если все будет нормально, завтра в районную поликлинику на снимок. Это обязательно. Примешь на ночь вот эти таблетки. – Врач достает листочек, ручку, записывает и отдает мне. – Работаешь? – Да, но завтра выходной, – отвечает Кис. – Значит, на рентген, к участковому врачу за больничным и отлежись несколько дней, – настоятельно рекомендует доктор строгим тоном. Мой муж только кивает, но я по лицу вижу, что никакой больничный он оформлять не собирается. Упрямый до чертиков! Провожаю врача. Проверяю нашу аптечку. Нужных лекарств в ней, конечно же, нет. Лезу в свой телефон, чтобы узнать, можно ли заказать их с доставкой. Оплачиваю своей картой. В течение часа должны привезти. Саркис достает из кармана телефон. – Бли-и-и-ин, – ведет пальцем по тонкой трещине на экране. Звонит Гордею и предупреждает, что на тренировке его сегодня не будет. Поднимается с обувной полки. Места в прихожей становится намного меньше. – У нас есть что поесть, жена? – делает ко мне шаг. Пячусь к стене, упираясь в нее спиной. – Есть. Я вчера готовила. – Звучит опасно. – Он делает еще один шаг, и я оказываюсь прижатой к стене. Полуобнаженный. Сильный. От него пахнет спортивным дезодорантом, сигаретами, летом и немного лекарствами. Непослушная челка опять упала на глаза. Чертов Кис волнующе красив. Под его загорелой кожей подрагивают тугие мышцы. Пальцы покалывает от желания прикоснуться к прессу с заметными кубиками. Интересно, какие они на ощупь? Но я не решаюсь. Он приковал меня взглядом своих насыщенно-карих глаз к стене за моей спиной. Чуть шершавые пальцы медленно скользят по моей руке. Машенька, Федя, Ариша и прочие мурашки ползут от затылка по шее. Живот сводит, дыхание сбивается. Я не понимаю, что он со мной сейчас делает. Мысли путаются. Хочу его оттолкнуть, напоминаю себе, что мы все еще в ссоре, но тело не слушается. Муж словно подчиняет его себе. Цепляется пальцами за край домашней футболки. Тянет ее вверх. Касается кожи напряженного до боли живота. Его лицо становится ближе. На моих губах остается горячее дыхание Киса с привкусом горького сигаретного дыма. – Что ты делаешь? – находя в себе силы, спрашиваю шепотом. – Подбираю новый клей, – хрипло отвечает, глядя на меня сквозь густые ресницы. – Что? – смотрю непонимающе. – Трусишка, – неожиданно улыбается он и, тяжело вздохнув, делает шаг назад. – Покормишь меня? Я пока в душ схожу. – Х-хорошо. – Голосовые связки плохо слушаются, а Кис улыбается шире, взъерошивает свою темную челку и отступает, пятясь. Пытаюсь спрятать от него взгляд, но выходит только хуже. Скользнув по ширинке тонких брюк и поймав взглядом внушительно выпирающие рельефы, сгораю от смущения. У Машеньки, Феди и Ариши начинается настоящая паника. Они бегают туда-сюда по позвоночнику. Саркис разворачивается ко мне спиной. Там тоже мышцы и рельефы. Привлекательные ямочки прямо над линией ремня его чуть съехавших штанов, острые лопатки, темный затылок, по которому так хочется двинуть хорошенько и одновременно провести ладонью. Тряхнув головой, гоню от себя это странное помутнение и иду на кухню, чтобы разогреть ему суп, который мы вчера коллективно готовили. Ставлю тарелку в микроволновку, слушая, как в ванной льется вода. Кис выходит ко мне в домашних шортах и чистой футболке, вытирая по дороге мокрые волосы. Вешает полотенце на шею. Садится за стол. Внимательно смотрит в тарелку. На меня. Снова в тарелку. – Не нравится – ходи голодный, – бурчу и сажусь на табуретку напротив него. Он тихо смеется и начинает есть. Одну ложку, вторую. Иногда морщится, но все равно ест. – Вкусно, – заявляет, отодвигая от себя пустую посуду. – Мне девочки помогали, – признаюсь ему с улыбкой, теребя краешек кухонного полотенца. – Мне приятно, что ты старалась. Могла бы заказать доставку, но заморочилась. Я ценю. Честно. Для меня раньше только мама готовила, а потом она заболела, – смотрит на меня погрустневшим взглядом, – и я уже крутился сам. Так что сейчас мне кайфово вдвойне. Спасибо, жена. И хватит уже дуться, – подмигивает он, пытаясь улыбаться. – Не было у меня никого. Я правда только переночевал у той девчонки. – Мне все равно, – упрямо смотрю ему в глаза, заламывая пальцы под столом. – Я постараюсь так больше не делать, Стеф, – продолжает Кис, глядя на меня серьезным взглядом.