Глава 51

Стефания Стоя на школьной линейке, чувствую себя сентиментальной молодой мамочкой, хотя сама выпустилась пару месяцев назад. Нарядная малышня. Кругом банты, шары, смех, разговоры. Играет музыка. В микрофон не самого хорошего качества звучат поздравления от директора, учителей и приглашенных гостей. Наша с Кисом Анаит, конечно же, самая красивая. Без вариантов. Мы, правда, бессовестно проспали. Спасибо курьеру от папы, разбудил. Собирались очень и очень быстро, но вроде все успели и ничего не забыли. Ани оглядывается на меня, сияя счастливой улыбкой. Ее одергивает подружка. Они перешептываются, хихикают. Малышка ожила, попав в знакомую среду. После классного часа знакомлюсь с учительницей. Она поздравляет нас с Саркисом со свадьбой и искренне желает ему скорее встать на ноги. Обещает приглядывать за Анаит и держать меня в курсе, если что-то будет не так. А о том, чтобы текущая ситуация в нашей семье не дошла до службы опеки, еще вчера позаботился мой отец. Анаит машет рукой подружке. Бежит ко мне. – А мы к Кису прямо так поедем? Давай так. Я хочу показать ему свои хвосты, – просит она. – До свидания, – прощаюсь с учительницей и забираю Ани из класса. – Поехали сразу, – пожимаю плечами. Хвосты у нее действительно крутые. Много-много мелких пружинок стянуты на макушке большими белыми бантами. Она идет, а пружинки прыгают. Невозможно мило. А чтобы она не растрепалась по дороге, позволяю себе вызвать такси. Оплачу из выделенных папой денег. Праздник у нас, в конце концов, или нет? Мы еще пирожные на вечер купим и обязательно отметим первое сентября. На парковке у больницы замечаю знакомый красный «лексус». Значит, парни уже здесь. Как я и думала, пересечемся. Проходим в здание и в холле сталкиваемся с ними. – Степень милоты зашкаливает, – улыбается Кирилл. – Малышня, – присаживается перед Анаит на корточки, – а ты когда у нас на байк сядешь? – У меня нет, – серьезно отвечает Ани. – Тоже мне проблема, – хмыкает Кир. – Найдем. Пойдешь к Гордею заниматься? Там есть уже одна боевая девчонка. Всех пацанов на треке обставляет. Ей нужна подружка. – Я подумаю. – Ани важно поднимает подбородок. Кирилл повержен ее обаянием. Он шлепается прямо на пол. Специально, конечно, но это работает. Анаит смеется и протягивает ему руку. Он цепляется за маленькие пальчики. Поднимается. Оставляю малышку с ними. Увожу Гордея на улицу для разговора. – Ты хочешь мое личное мнение или официальную версию? – закуривая, спрашивает друг и тренер моего мужа. – Все, если можно. – Официальная. – Выпускает облачко дыма в сторону от меня. – Спонсорский договор будет расторгнут в течение месяца по желанию одной из сторон без каких-либо претензий к клубу. В качестве компенсации за такое решение на счет будут внесены взносы до конца этого года. Плюс нам на баланс купили два новых байка – детский и взрослый. Клуб со своей стороны разместит всю эту информацию на сайте. – Выглядит красиво, – вздыхаю я. – Да. И это делается специально, – переходит он к личному мнению. – Я же сейчас по ситуации с Саркисом много общаюсь с теми, кто поддерживает клуб с самого начала. Так вот, от них слышал, что «дед» наших ребят с женой уезжает из страны. У него бизнес свой здесь, он его продает. Кто-то из наших вроде купить хочет. Я не вдавался в подробности, – взмахивает рукой с зажатой в пальцах си гаретой. – Немного не моя тема. Суть в другом, – затягивается Гордей. – Он решил красиво сбежать после случившегося. Никто его не осудит. У него возраст такой. Устал. Уходит на пенсию, которую он себе обеспечил. Будет греть кости где-нибудь на белом песке или пить вино среди собственных виноградников. Ему нечего здесь ловить, понимаешь? – Киваю. – Его схемы управления бизнесом и людьми устарели. Он стал терять прибыль. А заодно и контроль. Один строптивый мальчишка показал зубы, и все стало рушиться, – посмеивается Гордей. – Вслед за Саркисом набралась смелости и показала характер его собственная дочь. Зять, на которого он имел влияние, начал спиваться в муках совести, а твой отец не дал бы «деду» рулить этим бизнесом. У него есть свое мнение, – по полочкам раскладывает он. – Я озвучиваю тебе всего лишь свои выводы, которые я сделал, общаясь с людьми из крупного бизнеса и зная текущую ситуацию из ваших с Саркисом рассказов. Вот так, Стеф, – пожимает плечами и гасит сигарету в пепельнице над урной у входа в больницу. – А рухнуло так легко все потому, что было нарушено простое правило, которому меня научили еще в универе. Бизнес строится на людях. Ломать эту основу вместо того, чтобы укреплять, – изначально провальная стратегия. Когда-то да, это работало. Во времена раздела территорий и бизнеса на фракции. Тогда подчинение было вопросом выживания. Либо ты нагибаешь и имеешь все, либо гнут тебя, а следом пуля в лоб. Сейчас все это тоже есть, но не так выражено, и схемы работают уже другие. Мой отец, – смеется Гордей, – тоже погорел на попытках манипуляции и шантажа. Где он теперь? – В тюрьме? Это ужасная ситуация. Гордею с Ярославой пришлось непросто. Его отец, теперь уже наш бывший прокурор, наворотил страшных дел. Подставил собственного сына и чуть не лишил его любимой девушки. Но ребята смогли найти пути друг к другу, а потом и тех, кто помог им восстановить справедливость. Меня поразила та история, и вот Саркис попал в похожую со своими отцом и дедом. Только в нашем случае еще ничего не закончилось, и моему Кису очень сильно досталось просто за то, что он любит свою сестру и не захотел подчиняться глупым, устаревшим правилам своего деда. – Почти, – подтверждает Гордей, покручивая пальцами простую пластиковую зажигалку. – Ждем с Ясей приговора. А этот, – морщится парень, – просто решил не доводить до такой крайности и красиво уйти. От его денег и байков я отказываться не буду. Претензий от клуба к нему нет. Кис это понял. Мы сегодня обсудили. – Хорошо, – выдыхаю. – Спасибо, – тру виски пальцами. Так сложно. Все же я очень далека от всех этих бизнес-стратегий. И если… Нет, не так. Когда у меня будет своя музыкальная школа, мне точно нужен будет такой помощник, как Гордей, чтобы мы не закрылись в первый же год. Вместе возвращаемся в холл. Кирилл и Захар развлекают Анаит. Ее звонкий смех эхом разлетается по помещению. Девушка у стойки регистратуры с улыбкой наблюдает за двумя взрослыми парнями и милой маленькой девочкой, играющими в какую-то игру. – Стеф, я забыл сказать, – ловит за локоть Гордей. – У нашего Кошака мама твоя сейчас. Мы потому и вышли покурить, чтобы не мешать. – О нет! – сжимаю ладони в кулаки. Мне почему-то это совсем не нравится. Мама ведь даже не сказала, что поедет к Саркису. Она ко мне-то перестала приезжать. Не понравилось ей мое решение. Зачем приехала сюда? – Присмотрите за Ани еще немного, пожалуйста, – прошу парней и бегу в направлении отделения. – Стеф, не надо было оставлять? – кричит в спину Гордей. Отмахиваюсь и торопливо сворачиваю в один коридор, потом в другой. Добегаю до палаты. Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Прилипаю ладонью к стене. И мама как раз выходит. Увидев меня, улыбается. – Девочка моя, – тянет руки, чтобы обнять. – Зачем ты здесь? – шарахаюсь от нее. – Что за странный вопрос? – праведно возмущается она. – Приехала навестить зятя. – Пока он без сознания лежал, ты ни разу не приехала и не позвонила, – напоминаю ей. – Что изменилось? – подозрительно щурюсь. – Стеф, ты знаешь, как я не люблю больницы. Она говорит какую-то ерунду. Я тоже не люблю. Кто их вообще любит? Но когда такое случается, вся семья должна объединиться. Разве нет? – Это все ужасно угнетает, – картинно вздыхает мама, махнув на себя ладонью, словно ей не хватает воздуха. – Да и что мне тут было делать? Ты сама говоришь, мальчик был без сознания. – М-м-м… даже не знаю, – скептически хмыкнув, развожу руками. – Меня поддержать? С Анаит помочь? Или тебя волновало лишь мое «спаривание с жеребцом»? – возвращаю ей ее же фразу, от которой до сих пор передергивает. – Стефания! – Мамино красивое лицо с идеальным макияжем покрывается красными пятнами. – Не надо говорить со мной в таком тоне. Я желала тебе добра. Всегда. И ты это знаешь. Кто возил тебя в музыкальную школу? – возмущенно начинает она. – Кто устроил тебя в лицей культуры и искусства? Кто ходил на твои концерты? Ты всегда была моей маленькой звездочкой. Успешная, талантливая, нежная девочка. Стеф, – мама подходит ближе, – когда ты в последний раз держала в руках скрипку? – Каждый день, – опускаю взгляд. Мама берет меня за руку и рассматривает маникюр. Точнее, его отсутствие. – Посмотри, что с тобой делает эта ситуация. Ноготочки запустила. В салоне явно давно не была. – Накручивает на палец прядку моих светлых волос. – Разве так должна жить наша принцесса? У тебя впереди головокружительная, интересная жизнь. Ты же мечтала. Мы с тобой вместе мечтали, как ты выйдешь на большую сцену. Стефа… До моего уставшего мозга начинает доходить страшное. – Ма-ма! – Откуда-то из живота к груди поднимается жгучая злость. – Что ты ему сказала?! – Стеф… – Мама! – кричу на весь коридор. – Правду, детка, – натянув сочувствующую маску на лицо, говорит она. – Ту, которую ни ты, ни врачи ему не скажут. И если Сар действительно тебя любит, он примет правильное решение. Прости, пожалуйста. Я забочусь о тебе. – Зачем? Как ты можешь так со мной, мам?! – Мне хочется разрыдаться от накатившего отчаяния. – Я же только убедила его бороться. Он… он почти пообещал мне. Я бы дожала! – Хорошо, что не пообещал, – заявляет на полном серьезе, складывая руки на груди. – Значит, и правда любит. Я поеду. Заезжай в гости, ладно? – приглашает как ни в чем не бывало. – Я запишу нас в твой любимый салон. Сходим вместе, как раньше. Ты вспомнишь, как было здорово. Зло толкнув ее плечом, забегаю в палату. Кис лежит, отвернувшись к противоположной стене. Челюсти стиснуты. По красивому лицу ходят желваки, здоровая рука сжата в кулак. У меня сердце сейчас разобьется о ребра. – Кис… – жалобно зову его. – Кис, посмотри на меня. – Скрипит зубами. – Кис, что бы она ни наговорила… Он поворачивает голову. Глаза темнее ночи. Мне кажется, в палате пахнет озоном и вот-вот начнется гроза. – Я обещаю тебе, что встану, – хрипит он. – Не только встану, Стеф. Я сяду на байк и заработаю достаточно денег, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась. На платья, салоны, нормальную еду. Обещаю. Меня адски трясет. Руки дрожат. Колени поджимаются. По спине под блузкой течет пот. Подхожу к нему и целую плотно сжатые губы. Каждый миллиметр, каждый из уголков, пока Кис не расслабляется и не начинает так непривычно неуверенно отвечать.