Глава 50

Стефания Уф-ф, вроде ничего. Получилось. Мне кажется, я даже во сне обдумывала, что и в какой момент ему надо сказать. Вывезла на удивлении и легкой заторможенности Киса. Зато поговорили. Устала страшно за сегодня, а улыбка все равно не сходит с губ. Узнал, заговорил. Это такое счастье! Иногда мне кажется, что я не справляюсь. Хочется забраться к папе на колени, как в детстве, и поплакать, прижавшись к его крепкой груди. Но сегодня – сегодня случилось очень важное. Мой муж вернулся ко мне. Вместе со своим характером, чувствами, страхами, болью, энергетикой и внутренней силой. Сегодня я увидела его ясный взгляд, вымученную улыбку, услышала его голос, и в голове фейерверком взорвалась мысль – живой. По-настоящему. И я рядом с ним все равно маленькая любимая девочка, только теперь другая. Мама с детства мне говорила, что я только с виду милая, а на самом деле упрямая и всегда добиваюсь своего. Сейчас это качество мне здорово помогает. Только бы еще чуть-чуть поддержки. Женской. Именно от мамы. Со мной все время на связи Варя и Ксюша, но они не дадут мне то, что могла бы дать она. Взрослые советы про жизнь, а не про то, как удержать сексом парня. Я уже сама поняла, что Саркиса не надо держать. Ему нужно совсем другое, чтобы он хотел остаться. И я знаю, что Кис ждал бы меня еще, если бы я тогда была не готова. Ему нужно тепло, его нужно любить. Он за это многое готов отдать. И я… Делаю вдох и домываю чашку после ужина. Ани устала. Уснула под какой-то фильм в гостиной. Я тоже хочу, но надо дождаться отца. Он мне здорово помогает. Зеваю, потягиваюсь. Сажусь за стол и кладу голову на руки. Веки тяжелые, а на губах улыбка. Телефон вибрирует на всю кухню. Вздрогнув, нахожу его на холодильнике. – Да, пап. – Не спишь? – риторический вопрос с дальнейшим очевидным ответом. – Нет, – зеваю. – Тебя жду. Ты же приедешь? – Минут через пять – семь буду. Сбрасываю и снова ложусь на стол. Вздрагиваю. В этот раз от громкого стука в дверь. Уснула… Сонно потирая глаза, шлепаю в прихожую. Открываю. – Прости, что так поздно. – Поставив на пол два пузатых пакета, папа целует меня в макушку. – Что там? – заглядываю в один из них. – Супермаркет был по дороге. Купил вам продукты. Вкусняшки там тоже есть, – улыбается он. Так тепло и уютно становится от папиной заботы. – Спаси-и-ибо, – довольно урчу, вытягивая из пакета любимый питьевой йогурт. Отец заносит пакеты на кухню. Помогает мне их разобрать и забить холодильник. У нас с Ани сразу минус одна проблема. – Чаю хочешь? – щелкаю кнопкой чайника. – Давай. Заодно все тебе расскажу. – Выдвигает табурет, присаживается, сложив перед собой руки. Наливаю две чашки кипятку, бросаю в них чайные пакетики и сажусь напротив папы. Он тянется через наш небольшой квадратный стол, сжимает мою ладонь. – Ани завтра идет в свою школу. – Большим пальцем гладит мою руку и делится такими важными для сестренки Саркиса новостями. – Познакомился с ее учительницей. Очень приятная женщина. Объяснил ситуацию, опустив лишь некоторые подробности. Линейка в восемь тридцать. Нарядные, с бантами, шариками, цветами, – перечисляет, загибая пальцы другой руки, чтобы ничего не забыть. – Цветы и шарики вам утром привезут. Я заказал. Скажи мне, Стеф, как ты завтра все успеешь? Отведешь Анаит на линейку, потом поедешь к себе? – Я не знаю, – хныча, упираюсь лбом в прохладную столешницу. – Наверное, в универ не поеду завтра. Занятий все равно не будет. Там вроде торжественное поздравление первокурсников и общее собрание. Переживу. – А потом? – Потом Анаит сама сможет ходить. – Я уже прикидывала маршрут от дома до школы и обратно. – Тут же недалеко. Галину Алексеевну попрошу, чтобы встречала и приглядывала. Они с Кисом так делали, Ани мне говорила сегодня. – Хорошо. – Папа достает телефон. – Сейчас денег тебе переведу. Проезд, обеды в школу для Анаит, да и сборы всякие. Это ж не лицей, где один раз заплатил и забыл, – смеется он. – И Галине Алексеевне выдели что-то. – Пап… – Ладно, это я сам сделаю, – вздыхает он, кидая мне на карту финансовую поддержку. – Спасибо. Ты не представляешь, как мне приятно и как важна сейчас твоя помощь, – улыбаюсь, сглатывая ком в горле, чтобы не расплакаться. – Я тоже был и молодым, и студентом, – подмигивает любимый родитель. – Конечно, мечтал, что у тебя этот период пройдет легко, беззаботно. А оно видишь как все повернулось. Моя вина здесь тоже есть. Идея с этим замужеством показалась мне отличной. Породнились со старым другом, укрепили позиции на рынке. Но мы и так бы это сделали. Просто немного позже. Ви новат, – серьезно говорит отец, глядя мне в глаза. Вздыхает, на мгновение опуская взгляд на чашку с чаем. – Тогда я бы Саркиса не нашла, – шепчу в ответ. – А я без него теперь не могу, – признаюсь папе. – Расскажешь, что там с дядей Суреном? И как теперь с вашими договорами? Я из его пьяной речи толком ничего не поняла. – И там все будет нормально, – делится отец. – Сурена я в клинику отвез сегодня. Полежит несколько дней. Прокапают его. Будет вменяемый – будем разговаривать. А договоры… Зачем оно тебе? Не забивай голову. – Пап, – строго взглянув на родителя, требовательно хлопаю ладонью по столу. – Что вы, что вы, – закатывает он глаза. – Какие мы теперь взрослые и грозные, – смеется и пальцами взъерошивает мне волосы. Они падают на глаза, щекочут ноздри. Чихаю и улыбаюсь. Взрослая, да! Не совсем, но я стараюсь. – Отец Натальи выводит все свои активы из нашего бизнеса, – все же поясняет он. – Это больно, но хорошо. Потому что зависимость от него скорее вредит общему делу, чем наоборот. Сурен пока не может это оценить. Тесть в свое время стал серьезной опорой, на которой он устоял и поднялся. Сейчас у него из-под ног выбили сразу две, а чувство вины за аварию Саркиса просто добило. Не выдержал. Начал пить. Поправим, – по-доброму усмехается папа. – Мне его совсем не жалко. Это плохо? – рисую пальцем на столешнице. – Ты имеешь право злиться, Стеф, – успокаивает папа. – Но Саркису с Суреном все равно надо будет поговорить. Когда оба будут готовы к спокойному, адекватному диалогу. Между ними Анаит. Сар не сможет взять над ней опеку, потому что есть отец. Так или иначе, им придется выходить хотя бы на нейтралитет для начала. – Не представляю, как это будет… – вздыхаю я. – Время покажет. – Пап! – Затылок вдруг обдает кипятком. – Отец тети Наташи ведь в спонсорах «Либерти». Они ведь из-за Киса туда влезли. А как теперь? И еще дядя Сурен что-то говорил про наш брачный контракт, – вспоминаю я. Голова немного начинает болеть от количества нахлынувших мыслей. Плавно массирую виски в ожидании ответа. Там еще было что-то про то, что папа мой теперь на коне. Блин! Как сложно это все. Мне точно никогда не стать бизнесменом. – Вот надо оно тебе, – смеется отец. – Я хочу понимать. – Поднимаюсь и снова включаю чайник, стараясь себя чем-то занять, чтобы мозг не разорвало от стольких непонятных вопросов. Схватив зачем-то кухонное полотенце, опять плюхаюсь на табурет. – В вашем брачном контракте есть так называемые страховочные пункты для каждой из сторон. – Развернувшись, папа прислоняется к стене и упирается в нее затылком. – Объединенный бизнес распределился таким образом, что вы с Саркисом имеете в нем свой процент. Это ваша поддержка, ну и, – качает он ладонью в воздухе, – отец так пытался извиниться перед сыном. Плюс на стороне Сурена выступал его тесть. Теперь тесть выводит свои деньги, а Саркис получил серьезную травму. – Папа подбирает слова, чтобы мне было понятнее. – Тут срабатывает страховка, и его процент становится твоим. В итоге бóльшая часть нового бизнеса теперь принадлежит нашей семье. И никакой контроль отцу Натальи не помог сохранить эту часть дохода. А что там с клубом, я не знаю, Стеф. Это тебе лучше спросить у его владельца. – Спрошу, – киваю я. – Они с Кириллом и Захаром завтра как раз к Кису поедут. Мы увидимся. Можно еще вопрос? – Конечно. – Отец поднимается и сам наливает нам чай. – Теперь, если бизнес твой, ты с дядей Суреном работать не будешь? – Почему? Буду. – Ставит передо мной чашку с напитком. – Ваша с Саркисом история напомнила нам всем о простой человечности, – улыбается папа. – Когда тонешь в работе, начинаешь забывать о настоящих ценностях. Ты мне дала отличный подзатыльник. До сих пор чувствую. И совершенно искренне горжусь своей девочкой. – Ты к нему так хорошо относишься… – Сурен мой друг, малышка. – Шаркнув ножками табурета по полу, папа присаживается за стол и обнимает ладонью свою чашку с чаем. – Единственный, кто остался с тех времен, когда у нас еще ничего не было, кроме желания создать что-то большое. Когда я вез его в клинику, вспоминал те времена. Много хорошего было, Стеф. И много проблем. Диалоги под бутылочку коньяку разное могут решить. И я надеюсь, мы с ним разопьем еще не одну. Может, и Саркис однажды присоединится. В конце концов, все, что мы строим сейчас, станет вашим. – Я тебя очень люблю. – Шмыгнув носом, встаю, обхожу стол и обнимаю отца со спины. Он гладит мое предплечье. Целую его в темную макушку, вдыхая родной запах. – Очень-очень-очень. – И я тебя.