Глава 37

Стас

— Папа, ну что там?! — дочь забежала в кабинет и прямиком бросилась к телескопу.

— Ксюш, мы же договорились. Подождем когда придет Катя, и все узнаем.

— Ну пап!

— Нет.

— А может они уже закончили?

— Ксюша, мы в любом случае не пойдем к Алёне. Я обещал не беспокоить ее до субботы.

— Так и не ходи, а я быстренько сбегаю и узнаю, как у нее дела.

— Нет. И никаких больше билетов исполнения желаний.

Дочь поджала губы, а потом с обидой процедила:

— Ну и ладно. Вот вырасту чуть-чуть и уйду к Алёне жить.

— А меня оставишь одного?

— А сам виноват!

— Я делаю так, как попросила Алёна.

— А дядя Назар или Грач не сделают и заберут ее себе. Придется мне просить их, чтобы меня удочерили. Мы ж тогда с Алёнкой сестренками будем. Классно! — внезапно воодушевилась дочь.

— Вот ещё. Никому я тебя не отдам!

— И Алёну?

— И… Алёну.

— Папка! — дочь радостно подбежала ко мне, забралась на колени, обняла за шею и чмокнула в щеку. — Давай сейчас, а?! А то Катя расскажет ей всякого, и она нас не захочет.

— Ого, а что это такое за “всякое”? Хочу подробности! — Кати́ бесшумно материализовалась в двери и хищно улыбнулась.

— Ничего такого. Я просто так сказала, — Ксюша моментально пошла на попятную. — А зачем ты ходила к Алёне?

— Хотела познакомиться поближе, — не стала отпираться Кати́, тем более после того, как она не ответила на оба моих звонка и сообщение с тем же вопросом, что задала ей сейчас дочь. — Она очень интересная женщина, — сверкнула глазами Кати́.

— Конечно, интересная! — Ксюша активно закивала, подтверждая сказанное. — А ещё добрая, умная, красивая, очень хорошо рисует и готовит вкусненькие блинчики! — дочь остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Впечатляет! — кажется, искренне восхитилась Кати́. — Ксюш, а откуда ты знаешь, что она хорошо рисует?

— Так она мне нарисовала рисуночки!

— Да? А они у тебя остались? Так хочется посмотреть!

— Сейчас я тебе всё покажу! — Ксюша легко попалась на крючок и убежала в свою комнату за альбомом.

— Ты с ней спал? — ошарашила меня своим вопросом Кати, как только мы остались одни.

— Кать, мне кажется, ты забываешься.

— Ой, Стас, а чего ты внезапно такой скрытный?

— Потому что это точно не твое дело.

— Ну-у-у как сказать.

— Что?

— Может быть, я могла бы поспособствовать.

— Чему?

— Тому, чтобы ты стал первым среди претендентов на руку и сердце Алёны.

— А что, там уже очередь?

— Не знаю. Но то, что такая женщина не долго будет одна, гарантирую на сто процентов.

— И как же ты это поняла? — подавив, некстати, вылезшую ревность, поинтересовался я.

— Она активная, но не навязчивая, очень терпимая, контактная, гибкая. Самоуверенность Петра, которая бесценна в его работе — полностью ее заслуга. Проблема в том, что он решил перенести ее на собственные отношения и облажался. Потому что их беззаботное и вполне гармоничное существование обеспечивала именно Алёна. А ведь его характер не предел мечтаний. Но она справилась.

А это почти гарантия, что она сможет найти подход к любому.

— А зачем ей любой? — холодно процедил я, чувствуя, как сердце безжалостно палит лёгкие.

— Хороший вопрос, — Кати́ загадочно улыбнулась. — Она любит гармонию. А гармония для нее, это забота о людях, которые ей дороги. Вот тут, Стас, и всплывает вопрос о вашей близости. Есть у тебя какая-то фора перед другими претендентами?

— Конечно, есть! Я! — в кабинет ворвалась Ксюша и стукнула себя кулаком в грудь.

Алёна

Кати́ всеми правдами и неправдами попыталась вывести меня на откровенность, но я так устала, что даже явные манипуляторские техники на мне не работали. Я все же ответила на несколько не слишком тактичных вопросов и очень вежливо попросила ее на выход.

К моему удивлению, Кати́ не стала упорствовать, но задала на последок один единственный вопрос — изменила бы я что-то в своей семейной жизни, если бы сейчас мне дали шанс прожить её ещё раз.

Я задумалась.

Так-так… У меня есть шанс изменить что-то в своем поведении и отношении, чтобы не случилось того, что случилось…

Прошла минута.

Вторая.

Третья.

Кати́ не торопила и ждала мой ответ, как будто бы от того, что я отвечу, что-то реально зависит.

Я же перебирала воспоминания и знаковые моменты, которые были определяющими в нашей с ним жизни.

Учеба. Работа. Рождение дочери. Работа. Покупка собственного жилья. Карьера. Взлеты. Падения. Опять взлеты. Успехи мужа. Мои. Дочери. Счастье. Счастье. Счастье.

— Нет. Ничего.

— Но как же? — очень удивилась Кати́. — Хочешь сказать, что ты не смогла бы предотвратить то, что сделал Петр?

— Ну почему же? Смогла бы, — честно призналась я сама себе.

— А почему тогда не хотела бы это изменить?

— Потому что мне бы пришлось искать его счастье, а не проживать свое, — нащупала я верное направление мысли. — Разница в том, что я знала, чего хотела. Он — нет. Но был не против пожить моим. А сейчас, наконец, понял, что хочет по-другому. Свое собственное.

— Ален, а может он просто ошибся? Цветы. Все эти попытки вернуться, — Кати решила выступить в роли адвоката Петра..

— Нет.

— Так категорично?

— Я слышу, что мне говорят, Кати, — горько улыбнулась я. — Это не попытки вернуться. Это манипуляция. Он хочет, чтобы я сделала всё за него.

— Что всё? — уточнила она.

— Организовала за него его же счастье, как делала это во время нашей совместной жизни. Просто тогда я бессознательно чувствовала ответственность за того, кто делил со мной моё счастье. Из своего он меня исключил. А привычка скидывать на меня проблемы осталась. Но он уже взрослый. Пришло время всё решать самому. Пока, Кати. Спасибо за психологический сеанс, — уже не церемонясь, я выпроводила гостью.

Отключила на телефоне звук. приняла душ и уснула с мыслью, что завтра надо непременно подумать, как жить дальше.

Проснулась я тоже с ней и тут же уловила концентрированную вибрацию от целого роя пчел, исходящую от телефона. Вытянув руку, я взяла девайс с тумбочки, смахнула пальцем заставку и, проморгавшись, аж присвистнула.

— Ого?!