Глава 10

   Проснулся я от всплесков и журчания воды. Встал, натянул брюки, одел рубашку и выглянул. Девочка умывалась.

   - Доброе утро, Сашенька.

   - Доброе утро. Ты хорошо спал?

  Я не успел ответить, как в дверь постучали.

   - Саша, иди к себе.

  У меня ушло несколько секунд, чтобы выхватить из-под подушки кольт, а затем подскочить к двери.

   - Кто там?

   - Владимир.

   Я открыл дверь. Вид у бывшего царского офицера был встревоженный.

   - Входите. Что случилось?

   - У меня сейчас сидит Авдотья Васильевна. Она сказала мне, что Петр должен был приехать вчера вечером, они собирались сходить в кафе, но так и не пришел. Такого раньше никогда не случалось. Она заволновалась, полночи не спала и с самого раннего утра поехала к нему, а дверь его комнаты закрыта. Начала расспрашивать соседей, но никто с ней даже говорить не захотел, смотрели, как на прокаженную, пока одна пожилая женщина, не шепнула ей, что его забрали чекисты. Только я не понимаю, причем здесь чекисты? Его прошлое? Да, он в свое время закончил военное училище. Мы, собственно говоря, там и познакомились. Дослужился до капитана, но из-за подлости своего начальства, ему пришлось подать в отставку, и он перешел работать в полицию. Но это все! Никаких заговоров и ничего подобного! Может ты можешь объяснишь?

   - Думаю, что смогу, Владимир. Помните наркомат, в который обратился Петр Сергеевич? Он там говорил с местными сотрудниками, при этом упомянул девочку, а в любом подобном заведении, работающем с заграницей, вполне хватает агентов ГПУ. Да ты и сам слышал от Петра, что с каждой группой выезжающих едет чекист. Судя по тому, как быстро вышли на Зворыкина, нас уже ищут.

   - Если все так, как вы говорите, комиссары дорого заплатят за Петра. Я....

   - Владимир, вы торопитесь. На тот свет мы всегда успеем. Сейчас вы пойдете к себе и успокоите Авдотью Васильевну, потом скажите ей.... Пусть она куда-нибудь на пару дней спрячется. У подруги, или еще где, только адрес уточните, а потом возвращайтесь, у нас кое-какие дела намечаются.

   - А девочка?

   - Черт! Совсем забыл. Мы можем ее попросить взять Сашу с собой?

   - Думаю, она не откажет. У вас есть план?

   - Не скажу, что это план, но кое-что есть. И еще нам нужен Ерофей.

  Проводив женщину и девочку, мы снова сложили золото и ювелирные украшения обратно в саквояжи, после чего перенесли их на квартиру, которую я снял для девочки. Так как, в квартиру Власова, исходя из того, что случилось, чекисты могут явиться в любой момент. Зато об этой квартире Зворыкин не знал, а значит, ничего не сможет рассказать при допросе.

   Я очень рассчитывал, что все то, о чем мне рассказал вор и убийца Степка Бурый окажется правдой. Ерофей, по моей просьбе, не доехал до нужного нам дома метров сто, оставшись нас ждать. Дом оказался не из простых: деревянные панели, мраморная лестница с ковровой дорожкой, мужчина - консьерж, поджарый и подтянутый, явно из отставников. У меня не было ни малейшего сомнения, что в ящике его конторки лежит заряженный револьвер.

   - Вы к кому, товарищи?

   - Мы идем в квартиру номер 24, к товарищу Глущенко, - жестким голосом заявил Власов, после чего, к моему удивлению, лениво махнул перед носом у мужчины удостоверением сотрудника ОГПУ. Того просто подбросило со стула. Вскочив, он вытянулся, словно на строевом смотре.

   - Здравствуйте. Проходите, товарищи. Матвей Семенович еще не выходил.

  Важно кивнув ему, я направился вслед Власову, который начальственно вздернув подбородок, стал неторопливо подниматься по лестнице. Мы подошли к нужной нам квартире в тот самый момент, когда дверь открылась, и на пороге показался мужчина, подходивший под описание Сеньки Бурого. Он стоял в пол оборота к нам и говорил кому-то: - Буду, как всегда.

   - Милый, не забудь. Мы сегодня идем в ресторан! - услышали мы женский голос из глубины квартиры, подойдя к нему.

   - У нас к тебе срочное дело, товарищ, - обратился к нему Власов, стоило чекисту повернуться к нам. Тот только успел бросить на нас удивленный взгляд, но сказать ничего не успел, так как ему в живот уперся ствол нагана, причем, судя по появившейся гримасе боли на лице, довольно сильно. Все же он попытался сопротивляться, но заломленная назад рука, которую я перехватил, заставила его зашипеть от боли.

   - Не дергайся и никто не пострадает, - тихо сказал ему Владимир. - Крикнешь - получишь пулю в живот. Понял?

   - Да, - так же негромко ответил он.

  Стоило мне отпустить его руку, а ему выпрямиться, как в прихожую вошла молодая симпатичная женщина в китайском шелковом халате, который был расшит большими разноцветными цветами. Увидев любовника, который сейчас потирал руку с болезненной гримасой на лице, она прижала руки к полной груди и испуганно воскликнула: - Матвей! Что-то случилось?

  Согласно нашему плану, мы не должны были портить имидж Глущенко, поэтому предоставили ему отвечать на вопрос своей подруги.

   - Ко мне пришли товарищи, Варя, поэтому побудь некоторое время в спальне.

   - Это... просто товарищи?

   - Да. Делай, как я сказал.

  Женщина прошла в спальню и закрыла за собой дверь, а мы с хозяином квартиры прошли в гостиную. Власов держал его под прицелом, пока я не достал из его кобуры револьвер, а затем разрядил его и ссыпал патроны себе в карман.

   - Так у вас не будет соблазна, - объяснил я свои действия и снова засунул его наган в кобуру.

   - Что вы от меня хотите? - спросил он нас.

   - Вы даже не спросили кто мы? - удивленно спросил я его.

   - Вы не скажете в любом случае, так зачем спрашивать? - кисло усмехнулся чекист.

  Мне понравилось его самообладание: - Браво, Глущенко.

   - Играешь в неустрашимого большевика, комиссар? - хищно усмехнулся Власов.

   - В отличие от тебя, золотопогонник, я никого не играю. Это ты прячешься под чужой маской, а я был и есть гражданин страны советов, - глядя прямо в лицо бывшему царскому офицеру, прямо отчеканил чекист.

  Мне не хотелось, чтобы их противостояние стало слишком жестким, поэтому я поспешил вмешаться.

   - Значит так, Матвей Семенович. Ваша жизнь - в ваших руках. Вариант первый. Вы умрете в тяжелых муках. Прямо сейчас. В этом случае, и вы прекрасно это понимаете, мы не сможем оставить в живых вашу подругу. Вариант второй. Вы нам кое-что рассказываете, потом напишите одну бумагу и окажите небольшую помощь. Если все пройдет хорошо, лично верну вам расписку, дам денег и обещаю, что после этого мы больше никогда с вами не увидимся. Минута на размышление. Время пошло.

  Сказав, я быстро оглядел комнату. На потолке люстра, а под ногами пушистый ковер. Обеденный стол, покрытый скатертью с бахромой, стулья. Диван с высокой спинкой. Секретер. Я быстро подошел к нему.

   "Отлично. Бумага, ручка и чернила. Ага. Есть документы, написанные его рукой. Все, что надо".

  Снова вернулся к нашему пленному, рядом с которым стоял Власов с каменным лицом. По его лицу было видно, что слова чекиста его сильно задели, и ему очень хочется с ним поквитаться.

   - Я так и не понял, что вы от меня хотите.

  Ни слова не говоря, быстро шагнул к нему и сходу ударил его в солнечное сплетение. Глущенко согнулся пополам, подставив подбородок под мое колено. Новым ударом его швырнуло на пол, покрытый пушистым ковром. Болевой шок накрыл чекиста с головой, парализовав сознание и вызвав безотчетный страх. Склонившись над ним, я поймал его взгляд, полный боли.

   - Будешь умирать?

   - Нет. Я помогу вам.

  Мы с Владимиром подхватили его под руки и посадили на стул.

   - Нам надо освободить Петра Зворыкина, которого арестовали сегодня ночью.

   - Это кто? - при этом чекист скривился от боли и осторожно потрогал рукой челюсть.

   - Ты кто по должности? - неожиданно вклинился в допрос Власов.

   - Старший оперуполномоченный, помощник начальника секретно-оперативного отдела.

   - То есть заместитель? - решил я для себя уточнить.

   - Нет, заместитель у него Давиденко.

   - Комиссар он, и этим все сказано, - с едко-злобной, но при этом непонятной мне интонацией, повторил Власов. - Скажи мне, сволочь: от кого ты получил приказ убить польского дипломата?

  Насколько довелось мне с ним общаться, бывший царский офицер был хладнокровен и умел держать себя в руках, а тут его словно переклинило. Его ненависть просто кипела в нем, зато в отличие от него чекист, похоже, умел держать удары, поэтому кроме брошенного злобного взгляда, ничем больше не проявил себя. То, что он не поддался на провокацию, говорило не только о том, что Глущенко окончательно пришел в себя, но и о его завидном хладнокровии.

   - Приказ поступил от моего непосредственного начальника, о котором я только что говорил, Семена Марковича Давиденко. Мне отдали приказ, я его выполнил.

   - Что за человек? Характер, привычки, интересы, - поинтересовался я.

   - Себе на уме. Жадный, злопамятный и очень осторожный, - судя по ответу, быстрому и жесткому, он очень не любил своего начальника.

   - Значит, это по его приказу сегодня ночью взяли Зворыкина, - подвел я первый итог допроса. - Не будем терять время. Я сейчас изложу, что тебе надо будет сделать. Первым делом напишешь бумагу о том, что ты состоишь в боевом отряде..., предположим, "Белый орел", после чего телефонируешь своему начальнику, и выманишь его из управления в укромное место, где мы его встретим. Думаю, мы сумеем его уговорить отпустить нашего друга и поручить это тебе. Когда ты привезешь Петра в условленное место, я отдам тебе бумагу. Что скажешь?

  Он несколько минут обдумывал мои слова.

   - Все не так просто. Если я даже заберу и передам вам Зворыкина, то все равно окажусь под подозрением, даже и без этой бумаги, - он посмотрел мне в глаза. - Это будет конец моей карьере, и это в лучшем случае. Скажите, насколько ваш Зворыкин важен для Давиденко?

   - Очень важен.

   - Плохо, а то можно было предложить ему денег. В некоторых случаях это срабатывало, - чекист еще какое-то время молчал, что-то обдумывая, потом снова заговорил. - Сегодня мы будем брать группу контрреволюционеров.

  Давиденко там обязательно будет. Он любит проводить допросы, как он говорит, по горячим следам, а значит, в управлении его не будет. У меня есть верный человечек в следственном изоляторе, который передаст записку вашему другу. В ней будет сказано, что ваш Зворыкин решил все чистосердечно рассказать и срочно просится на допрос. У следователя он скажет, что именно сегодня, прямо сейчас, собираются заговорщики, которые собираются убить... кого-нибудь или взорвать. И ехать надо прямо сейчас, иначе будет поздно. А если он, как вы говорите, закреплен за нашим отделом, то следователь должен обратиться за разрешением на действия к заместителю, то есть к Давиденко, которого в данный момент не будет. В таком случае запрос передают мне, и уже я решаю, что делать дальше. В самой записке вы укажите адрес или место, где устроите засаду. Остальное вы можете додумать сами.

  Я даже не успел толком обдумать его слова, как вдруг заговорил Власов: - В записке надо сказать, что это склад заговорщиков, где хранится оружие и что его, узнав об аресте Петра, могут сразу перенести в другое место. Я подробно опишу как туда добираться, а еще нарисую подробный план. Пусть ему передадут.

   - Может и пройдет, - задумчиво проговорил Глущенко. - Надеюсь, ваш Петр будет достаточно убедителен в разговоре со следователем.

  После изложенного чекистом плана, мы с Власовым переглянулись. Глущенко имел не только отменное хладнокровие, но и светлую голову, раз сумел в такой критической для него обстановке придумать подобный план.

   - Хорошо, - подтвердил я наше согласие с его планом, - а теперь идите к секретеру и пишите бумагу, которую я вам продиктую.

  Спустя пять минут, промокнув чернила пресс-бюваром, я аккуратно сложил бумагу и сунул ее во внутренний карман пиджака.

   - И последнее. Нам нужны два служебных удостоверения сотрудников ОГПУ. Кроме того, два командировочных бланка. Все бумаги должны быть с печатями.

   - Вы с ума сошли! Это подотчетные документы! - неожиданно возмутился чекист.

   - Сделаешь, как велено! После написанного твоей рукой признания, комиссар, ты все для нас сделаешь. А будешь крутить, знай, найду и пристрелю.

   Выйдя из здания, мы сразу завернули за угол, слегка покружили, на всякий случай, и только тогда отправились к месту, где нас ждал Ерофей.

   - Что скажете о чекисте? - решил поинтересоваться я у Владимира.

   - Хитрая, хладнокровная и очень умная сволочь.

   - Как мы? - усмехнулся я.

   - Мы лучше, потому что слово "честь" для нас не пустой звук, - не приняв мою шутку, отчеканил Власов. - При этом вынужден признать, что комиссар - достойный враг и мне действительно доставит удовольствие его убить.

   Власов, как выяснилось, был полон сюрпризов. Тайник с оружием оказался не плодом его фантазии, он реально существовал. Пока мы к нему ехали, Владимир соизволил поделиться со мной еще одним кусочком своей жизни. Как оказалось, он был не просто рядовым боевиком, а командиром отряда, который заслали для укрепления белогвардейского подполья и организации террористической деятельности. Боевики, по прибытию в Москву, даже не успели осмотреться, как их всех взяли, буквально на второй день, затем были допросы и расстрел. Власова спасло только то, что он в первый же день, оставив людей на своего заместителя, кинулся на поиски жены и сына. Сказав, что вернется через сутки, он не сдержал слово, так как не нашел свою семью по указанному адресу и ему пришлось задержаться еще на день. В результате он так и не нашел своих родных, а по возвращении, на явочной квартире его ждала засада. Отстреливаясь, раненый, он тогда просто чудом ушел, оставив за своей спиной два трупа. Отлежавшись, отправился по еще одному адресу, но, не увидев на окне условного знака, понял, что и эта явка провалена. Тогда он посчитал предателем человека, который их встретил на вокзале и определил им место жительства. Он назвался Иваном Васильевичем, но где его найти, не сказал, объяснив это конспирацией. Вот только когда Власов навестил тайники и убедился, что они существуют, он стал сомневаться, что этот человек - предатель. Дело в том, что Иван Васильевич, должен был знать об этих тайниках, а значит, группу выдал кто-то из тех, кто пришел с ним, потому что только он как командир, знал о складах с оружием. Пришел он к этой мысли, только убедившись, что склады оказались нетронутыми.

   Тайник находился на сожженном хуторе, примыкающем к лесу, в нескольких километрах от окраины Москвы. В арсенале нашелся легкий пулемет, пять винтовок, полтора десятка наганов и пистолетов, гранаты, динамит и полторы тысячи патронов. Обойдя территорию, мы занялись чисткой и проверкой оружия, одновременно обдумывая различные варианты засады. Ерофей не принимал участия в обсуждении засады, занимаясь только оружием, с которым, судя по ловкости обращения, был на "ты".

   Подъездная дорога к бывшему хутору, как и вся окружающая местность, заросла густым кустарником. Он рос даже среди обгорелых развалин, на тех участках земли, что не тронул огонь. У Владимира, как и у меня, оказался большой опыт партизанской войны, поэтому в вариант, предложенный бывшим офицером, я внес одно, но весьма существенное изменение.

   - Вы меня поражаете, Александр. Откуда у вас подобное умение? - спросил он, когда увидел, что я устанавливаю растяжку.

   - Только сейчас придумал, - ответил я, пряча усмешку.

   - Я смотрю, вы мастер на все руки, - при этом он хитро улыбнулся, как бы говоря, ври, парень, дальше.

   "Интересно, чтобы Власов сказал, когда увидел меня в похожей ситуации, но только в той жизни. Там мы тоже готовили ловушку для наших врагов".

   Это случилось в одной африканской стране, где нас, группу наемников, предали те, на кого мы работали. Вырвавшись и потеряв половину парней, мы чудом оторвались и шесть часов пытались оторваться от погони, а когда поняли, что это невозможно, решили поставить на кон все, что у нас оставалось - наши жизни. Или мы, или они. Задачу мы себе поставили такую: выбить всех офицеров в отряде коммандос, тогда у нас появлялся шанс, что враги отстанут. На дороге был поставлен единственный оставшийся у нас фугас. Когда взрыв подкинул первый, идущий в колонне, джип, я нажал на спусковой крючок снайперской винтовки. Первым погиб мастер-сержант Мбогу, ехавший во второй машине. Лейтенант Мгама, в целом неплохой человек, получил пулю в голову, в ту самую секунду, когда только коснулся ногами земли, выпрыгнув из резко затормозившего джипа. Третьей и четвертой целями стали два сержанта, но я их очень плохо знал. Моей последней жертвой стал капитан Морис Лурье, француз. Бывший легионер, ушедший на вольные хлеба. Помимо них, после короткой перестрелки, в густой траве осталось лежать полтора десятка трупов, среди которых были еще два сержанта. Оставшиеся машины развернулись к нам бортами, а за ними заняли позиции коммандос. Два крупнокалиберных пулемета и полевой миномет около получаса крушили джунгли, вызвав дикий ор попугаев и обезьян, а потом колонна стала разворачиваться в обратный путь.

   Дорога, по которой могли двигаться машины с чекистами, доходила только до развилки, оттуда одна тропа вела к лесу, а вторая к хутору. Нашим врагам придется оставить машины здесь, а дальше двигаться пешком.

   Власова, впрочем, как и меня, особенно сильно тревожил допрос: будет ли с чекистами Петр? Глущенко был заинтересован в этом, но насколько у него все это получится, а случись такое, непонятно что нам делать дальше. Наконец, после двух часов томительного ожидания, к нам, с Ерофеем, подбежал возбужденный Владимир, который вызвался наблюдать за дорогой. Я видел, что им сейчас овладел боевой азарт.

   - Приехали. Петр с ними. Легковой автомобиль с тремя чекистами и грузовик с отделением красноармейцев. С ними пулеметчик с легким пулеметом. Вот, еще. Глущенко среди них нет. Грешен, признаюсь вам, Александр, что мне в голову закралась одна плохая мыслишка насчет него, но я все равно предвкушаю прекрасное развлечение. Нам предстоит славная охота на красного зверя.

  Высказавшись, он не стал дожидаться ответа, а отправился на свою позицию, к пулемету. На начальном этапе мало что зависело от нас, поэтому оставалось только ждать и рассчитывать, что наш и их план, если не полностью, но хотя бы частично совпадут. Прошло минут десять, когда на заросшей кустарником тропе появилось трое красноармейцев во главе с командиром отделения, судя по треугольнику в петлице и нашивке на рукаве гимнастерки. Шли они медленно, осторожно отодвигая руками ветки кустов. Неожиданно один из красноармейцев замер, резко вскинул руку вверх и сразу остальные, по его сигналу, настороженно замерли. Боец сделал шаг в сторону, нагнулся и поднял из травы, специально подброшенный мною, винтовочный патрон, который показал остальным разведчикам.

   - Васин. Сообщить, - негромко скомандовал командир отделения, отправляя бойца назад, что сообщить о находке. Стоило мне это увидеть, как я отправился на свою, заранее приготовленную позицию. Все пока шло, как мы задумали. Как только разведчики доложат, что все чисто и людей не наблюдается, сразу должна будет подтянуться основная группа и огневое прикрытие на случай засады. Так оно и получилось. Как только пулеметчик и стрелок заняли свои позиции, красноармейцы вместе с чекистами, осторожно, с оглядкой, подошли к развалинам домов. За отрядом шел Петр под охраной одного из чекистов. На подобный сценарий, мы, в принципе, и рассчитывали, поэтому прямо сейчас охотник превратился в дичь. Власов должен был сейчас зайти к ним в тыл с ручным пулеметом и уничтожить их огневое прикрытие. У нас, с Ерофеем, были свои задачи. Я должен был, как только начнется боевое столкновение, убрать охранника Зворыкина, чтобы дать Петру скрыться. Среди развалин находились две тщательно замаскированные растяжки, а в качестве приманки, рядом с ними лежали деньги, в расчете на человеческое любопытство или жадность. Секунды все никак не хотели складываться в минуты, тянулись, словно были резиновые.

  Вдруг неожиданно раздался крик одного из красноармейцев: - Эй! Тут деньги!

   "Дьявол! Сорвалось! - но не успел я так подумать, как раздался сильный взрыв. В воздух, в разные стороны полетели металлические осколки, комья земли и обломки бревен. В следующее мгновение я вскочил на ноги и нажал на спусковой крючок - охранник Зворыкина рухнул с простреленной головой. Петр, молодец, не растерялся и сразу кинулся в близлежащие кусты. Испуганные красноармейцы и чекисты только успели заметить меня, как заработал пулемет Власова, который одной очередью положил огневое прикрытие, а следом дал короткую очередь над головами растерявшихся красноармейцев. Одновременно с ним выстрелил Ерофей - и командир отделения, хрипя, рухнул с простреленной грудью.

   - Бросай оружие! Лицом в землю! Руки за голову! - скомандовал Власов.

   - Мы сдаемся! Не стреляйте! - раздались крики, и бойцы, бросая оружие, стали опускаться на землю, за исключением одного из чекистов. Тот решил рискнуть и убежать, но получив пулю, рухнул на землю, став последним аргументом в пользу сдачи в плен.

   - Петр, ты где? - закричал снова Власов.

   - Здесь я. Здесь, - вылез из кустов Зворыкин.

   - Бери оружие! - скомандовал ему Власов.

  Теперь, когда мы полностью контролировали ситуацию, можно было приступать к окончательной фазе нашей операции, захватить автомобили.

   Встревоженные взрывом и стрельбой, оба водителя, заняли позицию, спрятавшись за легковой автомобиль. Выставив наганы, они настороженно вглядывались в сторону сгоревшего хутора.

   - Сдавайтесь! - крикнул я, взяв на прицел одного из них.

   - Бежим, Колька! - закричал один из шоферов, но только он успел развернуться, как я нажал на спусковой крючок. Выстрел и дикий вопль водителя почти слились. Увидев, как покатился по траве его раненый товарищ, второй шофер сразу откинул револьвер в сторону и поднял руки.

   - Не стреляйте! Я сдаюсь!

   В живых, из всего отряда, осталось семь человек, из которых трое были ранены. Им оказал первую помощь боец - санинструктор. Всех, кроме чекиста, а им оказался Семен Давиденко, мы загнали в погреб, где раньше хранилось оружие, после чего устроили заместителю начальника отдела допрос. В результате получили подробную картину похищения девочки, а заодно узнали, что история Сашеньки получила продолжение, и теперь о нас с Власовым ищут все: чекисты, милиция и пограничная охрана.

   Первым уехал на своей пролетке Ерофей, который не принимал участия в допросе, после чего оставив труп чекиста, уехали мы на легковой машине, за руль которой сел Петр Сергеевич, оказавшись неплохим водителем.

   Мы прекрасно понимали, как только красноармейцы выберутся из подвала и доедут до города, на наш поиск будут брошены все силы. Им была известна не только наша внешность, а также место жительства и фамилия Петра Сергеевича, через которого у них был реальный шанс выйти на Власова, поэтому надо было заметать следы прямо сейчас.

   Предусмотрительный Зворыкин, у которого был еще один паспорт, в одночасье стал Резановым Петром Сергеевичем, а еще через пять часов мы посадили их, с Авдотьей Васильевной, в поезд, который шел в Тверь. Там у женщины жила родная сестра. Я не сомневался, что с золотом и житейской ловкостью Петр Сергеевич сумеет создать для них новую, и надеюсь, счастливую жизнь. Власов и я, в этот же день, сняли себе новые квартиры, в которые мы сразу перебрались. Хотя мы затерли все возможные следы, которые могли к нам привести, но в свете случившихся событий нам стало понятно, что надо как можно быстрее уехать из Москвы.

   По предварительной договоренности, мы с Сашенькой встретились с Власовым за завтраком, в кафе "Варшава", расположенным недалеко от наших квартир.

   - Сейчас мы купим газеты и начнем тебе искать няню, - сказал Владимир Михайлович девочке, когда мы выходили из кафе. - Может нам повезет, и мы сразу найдем добрую и отзывчивую женщину.

   - Прямо сейчас поедем искать? - удивленно спросила его девочка.

   - Нет, сначала мы прочтем объявления, а пока нам надо съездить в антикварный магазин. Тебе там будет интересно, ты увидишь там много разных интересных вещей.

  Купив несколько газет, а девочке - детский журнал "Мурзилка", мы сели в пролетку и поехали к Моисею Львовичу Фейсману. Развернув газету "Вечерняя Москва", я начал просматривать колонки объявлений: "Государственная булавочная фабрика "Яла". Предлагает булавки канцелярские железные и галантерейные стальные. Цены фабричные", "Еврейская столовая СИТИ. Завтраки с 9 часов. Обеды с 12 часов дня и ужины с 7 часов вечера, порционно, по дешевым ценам", "Трудовая артель венгерских коммунистических эмигрантов "Тавкэ-Весотехник". Производство и ремонт весов и гирь".

   Хихикнул про себя, прочитав следующее объявление: "Гр. Болтушкин, Михаил Тимофеевич, происходящий из гр. д. Калинино, Середниковского уезда, род. в 1898 году, меняет фамилию Болтушкин на Аполлонский. Лиц, имеющих протесты к перемене фамилии, просьба сообщать...".

   - Вот то, что надо, - прошептал я, когда наткнулся на несколько, идущих подряд, объявлений о найме прислуги. Правда, моя радость сразу поугасла, стоило мне их начать читать. - Проживание и питание за счет нанимателя. Оплата - сорок пять рублей в месяц. Хм. Выходные? А эта еще похлеще. Требует выходные и пятьдесят рублей. Можно подумать, это не их на работу берут, а они себе хозяев нанимают. И главное, срок не меньше месяца выставляют. Две недели ими даже не рассматриваются. Ну и запросы у местной прислуги!".