Глава 23

Наша цель стоила столь долгого пути. Притормозив на стоянке неподалеку от пляжа, мы вышли и оказались в оазисе! Маленький дикий полуостровок суши немного вдавался в воду и находился на достаточном отдалении от мест, где обычно отдыхали местные жители. Белоснежный песок так и манил разуться и пройтись по нему, касаясь голыми ступнями невероятно приятной поверхности; легкий ветерок шевелил волосы на моей голове, а шум накатывающих на берег волн успокаивал и раззадоривал одновременно.

Я замерла, прикрыв глаза и наслаждаясь ощущениями. Мне казалось, что внутри меня пылает солнце. Маленькое лучистое солнце по имени Счастье, от которого в разные стороны рассеиваются лучики под названием Радость.

— Хорошо здесь, — сказал Никита, подкравшись сзади. — Правда?

И сразу по коже мурашки… И понимание: мы здесь с ним абсолютно одни. Только он и я на личном оазисе.

Я вздрогнула ни то от страха, ни то от странного предвкушения.

— Холодно? Возьми мою ветровку, Никс, и можешь прогуляться, пока я палатку разложу, — не дождавшись моего ответа, проговорил Данилов. — Или в машине пока посидишь?

— Нет. — Я обернулась и улыбнулась ему. — Можно мне помочь? Я никогда не устанавливала палатки. Хочу быть полезной.

— Я же тебя отдыхать пригласил, — он отрицательно мотнул головой.

— Мне нравится активный отдых, — парировала я, — но куртку твою накину. Если предложение еще в силе.

Никита разрешил помочь. Хотя, признаться, я больше мешала, чем принесла пользу. Пока Данилов умело колдовал над местом нашего ночлега, я давала ценные советы, крутилась рядом и, реже всего остального, подбадривала его добрым словом.

— Вот и все, — постановил Данилов спустя десять минут возни над куском ткани с колышками. — Осталось перенести внутрь спальники. И…

— И? — теряя самообладание и чуть отступая сторону от света фар, я замерла.

— Разжечь костер, — улыбнулся Никита. — Мы же мяса купили. Будем жарить. Ты как? Не против?

— Только “за”.

Следующий час я очень старалась расслабиться, но постоянно ждала подвоха от Данилова. Но он не совершал ничего предосудительного: сидел рядом, не касаясь ни пальцем, смотрел на звезды и декламировал стихи; кормил меня мясом и развлекал разговорами о путешествиях… В конце концов я, расслабилась и даже начала испытывать невероятное удовольствие от его присутствия рядом, когда Ник, хлопнув в ладоши, объявил отбой и стал тушить костер.

— Твой спальник уже расстелен, — сказал он, подмигнув. — Отдыхай, Никс. Утром нужно будет возвращаться в каменные джунгли, а пока можно еще покайфовать.

Я кивнула и на негнущихся ногах отправилась в палатку… Взглянув на огни ночных баров вдали, я подумала, что зря согласилась на это уединение… А теперь Данилов был слишком близко со всей своей безбашенной харизмой.

Спальный мешок оказался очень теплым, напрасно я переживала за холод. Вот только дрожь унять никак не получалось. Ноги так ослабли, что я с трудом ими шевелила, а в руках сжимала ткань спальника, не в силах расслабить пальцы.

Когда Данилов вошел в палатку и, закрыв ее изнутри, стал устраиваться на ночлег, я и вовсе притворилась давно и безнадежно уснувшей.

— Громова, — устроившись вплотную ко мне, Никита вытащил руку и убрал с моего лица прядь волос, — ты бываешь такой грозной и воинственной, но совсем не умеешь притворяться.

Я тихо вздохнула. Приоткрыв глаза, посмотрела на улыбающееся лицо напротив.

— Я не притворяюсь, просто жду, пока сон придет, — сказала, стараясь придать голосу уверенность. — А если лежать и разговаривать, этого не случится. Вот и все.

— Вот и все, — эхом повторил он и засмеялся. — Смешная моя. Думаешь, я привез тебя сюда, чтобы совратить в палатке? Никс, ну верь в меня хоть немного. Я гуманист. Не стану тебя морозить ни за что.

Осторожно высунув нос из-под спальника, посмотрела на него внимательней.

— Зачем тогда?.. — спросила немного растерянно.

— Чтобы провести время вместе, это же очевидно, — ответил он, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.

— Разве мы мало времени проводим вместе? — Я прищурилась: — Кажется, ты лукавишь, Данилов.

— Совсем нет. — Он снова тронул мои волосы, нежно заправив их за ухо. — В квартире мы можем только экономикой заниматься, все разговоры сводятся к занятиям. А отдых никто не отменял, правда, Громова?

Я пожала плечами и снова содрогнулась.

— Все-таки мерзнешь? — Данилов нахмурился. — Предлагаю объединить спальники. Обещаю не приставать. Совесть меня загрызет, если ты заболеешь после этого маленького путешествия.

Я могла сказать, что дрожу не от холода. Могла. Но вместо этого кивнула.

Он оказался очень близко.

Обняв меня, притянул к себе, поцеловал в макушку и уткнулся в нее же подбородком.

И… я не почувствовала отторжения. Наверное, должна была, но ничего не произошло. Еще недавно мне казалось, что люблю Вову. До безумия люблю. А теперь лежу с другим в палатке, на кусочке дикого пляжа, на другом конце света от дома. И мне так хорошо, что остается только жмуриться и прижиматься сильнее к Никите.

Как это случилось, что он стал таким близким за столь короткий срок? Как из того хама и грубияна, что раздражал, превратился в самого умного, заботливого и замечательного? Я не знала, не могла найти ответов.

— Ты так пахнешь, Ник… — проговорил Никита тихо.

— Лепестками роз? — уточнила я, понимая, что если он скажет “да”, то нагло соврет.

— Шашлыком. Обожаю шашлык…

Я засмеялась.

— Данилов, ну и комплимент…

— А ты хочешь комплиментов, Никс? Прямо сейчас, — вкрадчивый шепот над головой заставил меня замереть в его объятиях.

— Нет, не нужно…

Он усмехнулся.

— Моя маленькая трусишка! — сказал громко, чуть отстранился и заставил посмотреть на него. — Тогда поцелуй на ночь, и спать. Один поцелуй не испортит дела, правда?

Я не ответила. Только и могла смотреть на его губы, приближающиеся к моим.

Все поцелуи до этого были на бегу или даже просто украдены с губ без предупреждения и против моей воли. Впопыхах, вместе с судорожным от возмущения выдохом.

Но сейчас все было совершенно иначе. Оказывается, в тех мгновениях, когда мужчина медленно наклоняется к тебе, и вы оба понимаете, что сейчас произойдет, есть нечто невероятное.

Сердце колотилось так, что это тамтамами отдавалось в ушах. Гулкие удары причудливо смешивались с шелестом волн и ветром в листве, за тонкими стенками палатки, превращаясь в невероятную мелодию.

Саундтрек для нас.

Никита не сразу прижался к моим губам. Сначала он коснулся кончика носа, скользнул по нему к скуле, а дальше дорожкой легких поцелуев двинулся к ушку. Прикусил краешек и медленно лизнул, спускаясь к незащищенной волосами мочке.

Почти сразу раздался горячий шепот, обжегший влажную кожу:

— Знаешь, я ведь увидел тебя задолго до той осенней встречи в парке. В город я вернулся еще в конце весны и сразу отправился в зал, куда ходил до отъезда. Друзья, спорт и тому подобные радости в виде новеньких девочек, например. Особенно мне понравилась одна умопомрачительная рыжая девица. Я залипал на твою попку в обтягивающих лосинах, когда ты занималась на тренажерах, хотя даже имени твоего не знал. Я даже собирался подкатить и потащился за тобой на велопрогулки и тому подобную пое… м-м-м-м… на тому подобные занятия.

— Что? — я изумленно округлила глаза, сразу прикинув, что, получается, Никита наблюдал не менее трех месяцев. — Но я тебя не помню!

— Да, я в курсе, — хмыкнул сосед, проводя ладонями по моей спине. — Ты бываешь удивительно слепа.

— Слушай, если учесть твой характер, ты бы мог подойти ко мне тогда. Так почему не сделал?

Нет, ну правда, хоть вспомнить, как он вел себя со мной по приезду в Нью-Йорк!

— А ты меня отшила. Вернее, я даже и пристать не успел. Помнишь летний бегущий город? Ты была среди организаторов.

— Ну… — Я все еще в упор не понимала, о чем он. Яркого Ника я бы однозначно запомнила. Хотя… если объективно, то у нас в зале было очень много спортивных парней очень приятной внешности.

— Мы прибежали первыми. Я попытался заговорить, а ты на меня рявкнула и посоветовала помочь какой-то бабушке, которая тоже участвовала в забеге и изрядно отстала. Вот так все и закончилось. А после ты вообще пропала из зала и из всех мероприятий.

— Я начала встречаться с Вовой…

— К счастью, этот нелепый период в твоей жизни уже закончился! В общем, продолжаем. Ты пропала, и я снова встретил тебя уже в универе. Там ты меня наконец-то заметила! Правда, смотрела как на наглое нечто, прилипшее к твоей подошве. Я уж было размечтался, что, постоянно взаимодействуя, можно поменять отношение. Честно, не знаю, на кой черт в то время мне был это нужно, так как отношений я вроде как не хотел и не планировал.

Последнее откровение начисто стерло все восхитительное впечатление от предыдущего рассказа. Я недовольно завозилась в руках Данилова, но он сжал объятия крепче и внезапно впился мне в рот коротким, но крепким поцелуем.

Быстро лизнул засаднившие губы на прощание, тихо сказал:

— Не бузи. Я же сказал: ТОГДА не хотел. Многое изменилось. В то время ты была для меня недоступным телом, которое понравилось, да еще и отшило. Я молодой парень, не головой тогда думал. Вернее, не той головой.

— И что же изменилось?

— Все? Я узнал, какая ты на самом деле. Ты смелая, умная, интересная, целеустремленная и способна так же, как и я, до последнего работать над своими целями. Ты идешь вперед. В общем, если заканчивать повествование, я увидел тебя с Вовчиком и взбесился. Потому что в голове стучало, что ты меня променяла на вот это. Рядом мог быть я. Ты могла сидеть на моих коленях, а предпочла трогательные Селивановские косточки. Потому тогда и вмешался. Но признаю, знакомство получилось так себе.

— М-м-м… — неопределенно промычала я, не зная, как реагировать на такие признания.

Обычно в кино или книгах обязательно случаются сцены с откровениями, в которых герой рассказывает, что очень давно и трепетно заглядывался на героиню. Но в сказках все иначе! И героем владеют самые высокие чувства!

— Все, исповедь закончена, — игриво дунул мне на висок Ник, медленно скользя пальцами по шее, поглаживая подбородок и невесомо касаясь губ. — Ты потрясающая девушка, Вероника. Невероятная. Красивая, умная и добрая, а это волшебное сочетание в наше циничное время. Потому прежде чем я начну лезть к тебе с поцелуями, хочу задать вполне официальный вопрос: ты будешь со мной встречаться?

Я даже обдумать ничего не успела. Мои губы сами собой выдохнули: “Да”.

А после… после он наконец-то меня поцеловал.

Сначала легко, едва ощутимо коснулся одного уголка рта, потом другого, и только после этого прихватил нижнюю губу. Ласково провел по ней языком и уже более смело двинулся дальше.

Целоваться с Никитой было невероятно.

Как качаться в объятиях моря, которое то ласковое и нежное, едва заметно скользит волнами по твоей коже, то налетает штормовым шквалом, увлекая за собой в пучины.

Жарко, страстно… невыносимо, томительно-нежно.

Я плавилась в руках мужчины, впервые забывая обо всем на свете. Тело пылало, кровь кипела, а разум просто выключился от перегрева.

Совсем скоро от недавнего холода не осталось и следа, наоборот, тела горели настолько, что мы раскрылись, и теперь прохладный воздух скользил по коже, рождая просто невероятный контраст. Руки Никиты и потоки бриза…

Мы вынырнули из этого омута страсти как ловцы жемчуга с большой глубины. Дрожа и судорожно хватая ртом воздух. Никита сильно сжимал руки на моей обнаженной талии и, кажется, со всей силы пытался не начать расстегивать на мне бюстгальтер, так как пальцы парня раз за разом туда тянулись, но он усилием воли возвращал их назад.

— Уф… Давай спать, Никс? — севшим от желания голосом сказал он и вдруг закутал меня в спальник, оставив только нос торчать наружу. — Вернее, ты спать. А я прогуляюсь до воды и вернусь.

— Зачем? — в моей голове все еще было вязко из-за тумана.

— Затем, что прямо сейчас я не смогу спокойно и не распуская рук рядом с тобой лежать. — Меня чмокнули в тот самый оставленный на воле кончик носа. — Все, я быстро.

Он действительно поднялся и вышел из палатки. Я некоторое время повертелась, попереживала, а потом неожиданно вырубилась, хотя искренне считала, что после таких волнений точно не смогу уснуть.