Глава 24

Неделя после свидания пролетела будто один вдох, а свое состояние после произошедшего я могла описать одной фразой: вновь раскрытые крылья.

Я будто опять парила, как в первые месяцы общения с Вовой, только на этот раз рядом был другой парень.

И мне бы радоваться, но кое-что сильно смущало…

Один раз ошибившись, я теперь боялась повторить этот опыт. Довериться до конца казалось странным, и я нет-нет, но ловила себя на мысли, что не хотела бы новых разочарований. И было бы, наверное, неплохо все так же парить на крыльях, но заранее подстелить соломки, чтобы не больно было падать.

В итоге чем больше я размышляла, тем сильнее эти мысли меня путали. Я понимала, что запрещаю себе отдаться эмоциям в полной мере, из-за чего сама предавала отношения Никиты ко мне. Он делал все, чтобы мне было хорошо рядом, а я улыбалась, понимая, что боюсь нового предательства. Улыбка получалась картонной…

Так я и плавала в этом состоянии, словно муха, увязшая в варенье.

А жизнь тем временем текла вперед.

Мама Никиты шла на поправку. Каждый день после учебы сын ехал к ней в клинику и проводил там по нескольку часов. Я больше туда не лезла, взяв на себя бытовые вопросы по дому. Вечером, приехав, Никита рассказывал мне новости, мы занимались, готовили новый проект — уже не в таком авральном темпе, но не менее тщательно.

И вот в пятницу, едва войдя в квартиру после больницы, Никита заявил:

— Никс, ты же помнишь, что мы учимся отдыхать, а не все время впахивать над ноутбуками?

Я подняла на парня взгляд и увидела, как он машет перед лицом двумя бумажками.

— Что это?

— Два билета на закрытый показ какого-то нового блокбастера. Он выходит только через пару дней, так что у нас уникальная возможность залезть в ряды местных селебрити.

Я обмерла.

— Ты серьезно? Откуда?

— Гельмут дал. Он же чертовски крутой дядька, как выяснилось.

Мысленно я представила, как могут проходить такие показы: красная дорожка, все в вечерних платьях, куча фотографов.

— Нет. — Я даже отступила на шаг назад. — Я никуда не пойду. Позориться еще. У меня и нарядов таких нет…

Похоже, на моей лице отразился священный ужас, ибо Ник громко расхохотался, глядя на мой испуг.

— Глупая. Не знаю, что ты там себе на представляла, но это не Голливудская премьера. Просто один из показов для журналистов, обычная практика перед выходом фильма, чтобы акулы пера и критики успели написать отзывов в сети. Так что расслабься и собирайся.

Еще некоторое время я сомневалась, но видя, что сам Данилов не спешит снимать свою кожаную куртку и тем более переодевать тяжелые ботинки, я доверилась ему.

Быстро натянув в комнате джинсы и кофту, я выскочила в коридор, где набросила осенний плащик.

Данилов встретил меня, удивленно вскинув брови:

— И что? Никаких “я сейчас накрашусь”, “буду готова через пять минут/полчаса”?

Я насупилась и промолчала.

Он же, положив руку мне на талию и притянув к себе, поцеловал в губы, выдохнув:

— Все же ты чудо, Никс. И как только Селиванов такое прое…

— Молчи, — шикнула я и сама коснулась мягких губ…

Через десять минут мы уже ехали к одному из центральных кинотеатров Нью-Йорка. Как и пообещал Никита — слава богу — тут не было красных дорожек, кучи фотографов и какой-то суеты. Да, в холле было людно, но ничего такого, что бы каким-то образом выдавало дополнительный ажиотаж и внимание. Разве что суровый охранник, несколько раз смерив нас взглядами, проверил приглашения и только после этого впустил в зал.

— У нас тридцатый ряд, середина, — направил меня Никита, внимательно вглядываясь в подсвеченные номера рядов.

Наконец добравшись, Ник усадил меня на положенные места, чмокнул в щеку и сказал:

— Побудь тут, а я, пока свет не выключили, за попкорном. Тебе какой взять?

— Сладкий, — улыбнулась я. — И спрайт.

— Хорошо, — кивнул он и двинулся обратно к выходу.

Я же от нечего делать разглядывала пребывающих в зал людей. Множество незнакомых лиц и типажей: кто-то переговаривался друг с другом, кто-то беседовал по телефону, кто-то записывал что-то в блокнотах. Через некоторое время стало понятным, что люди на первых рядах — это те самые журналисты, критики и блогеры. Они занимали свои места с достаточно скучающим выражением лица, в их руках были толстые ежедневники для заметок, да и сам вид излишне деловой. А вот уже ряда с пятнадцатого стали попадаться такие, как мы с Ником — просто пришедшие по приглашениям. Одет был кто как: и в откровенно дорогие вещи, и в простые джинсы с футболками. Попадались и такие же парочки, держащиеся за руки. Вот, например, одна открыто целовалась пятью рядами ниже. У парня даже очки запотели от усердия, так что бликовали, будто покрывшись испариной.

Вообще, на проявление чужих чувств смотреть было не особо приятно, но что-то знакомое в полуобороте головы заставило сощурить глаза и приглядеться.

В этот же момент парочка отлипла друг от друга, и я явственно опознала в девушке Ларису… А в вихрастом затылке — голову Селиванова…

ЧТО?!

Да нет же. Быть не может, в самом деле, это просто обман зрения! После стольких дней за компьютером не удивительно. Наверное, у меня ухудшилось зрение, и теперь в полумраке залы меня серьезным образом подглючивает.

Но сколько бы я не пыталась себя щипать за запястья в попытке проснуться или развидеть морок, все зря, он никуда не исчезал. Парочка все так же сидела ниже меня, мило переговаривалась друг с другом, и каждый раз, когда мне удавалось разглядеть этих двоих в профиль, я все больше убеждалась: внизу сидит мой бывший и алмазная принцесса.

— Никс, что с тобой? — возник над ухом голос Никиты. — Фильм еще не начался, а ты уже пялишься в экран, будто там финал “Мстителей” подвезли.

— Сядь, — потянула я его вниз на соседнее сидение. — Вон туда смотри. Это те, кто я думаю?

Данилов плюхнулся рядом и проследил за моей рукой, куда я показывала.

— Ну, если ты увидела там Брэда Пи… — договорить он не успел. — Ну ни хрена себе ботан отжигает!

Воскликнул он это достаточно громко и по-русски. Казалось, на нас обернулись все близсидящие, но, самое главное, Вова и Лариса тоже услышали.

Айвазова резко обернулась, вскакивая с кресла, явно узнавая голос Данилова. Повернул голову ко мне и Вова, тут же бледнея.

Я же нашла в себе силы и помахала им рукой.

— Нет, ну а с другой стороны, — рассуждал рядом вслух Никита, — если нам можно, то чего им нельзя? Остынь, Никс. Возможно, Селиванов так усердно пробивает дорогу в светлое будущее. Не мешай ему. Каждому свое, в конце концов…

Тем временем Вова медленно поднял руку и тоже нам помахал. Айвазова, фыркнув, отвернулась, усаживаясь на место. Схватив его за руку, она что-то зашипела, и тот сразу кивнул, поворачиваясь к нам спиной.

— Запретила королева вассалу смотреть на бывшую, — прокомментировал произошедшее Никита.

— Я поверить не могу… — Взглянув на Данилова, только и смогла хлопать ртом, как рыба, то открывая его, то закрывая.

— Я тоже. Потому что этот ботаник уже дважды меня сильно удивляет. Да что в нем такого, скажи? Прыщи с феромонами?

— Фу, Никита, — я поморщилась, качая головой. — Это отвратительно. Твои манеры оставляют желать лучшего, знаешь?

— Знаю, — он обворожительно улыбнулся, — но я жажду исправиться под твоим началом. Честное слово, Никс.

Я засмеялась, прижимаясь к нему, и впервые за последние дни вдруг почувствовала душевное облегчение, сама потянувшись за поцелуем.

Волшебство, казалось, длилось вечно, но в какой-то момент Никита отстранился. Поцеловав меня в щеку, висок, лоб, он замер, тяжело дыша.

— Если бы я знал… — прошептал тихо.

— Что? — Я затрепыхалась в его объятиях, освобождаясь. — Что случилось?

— Если бы знал! — повторил он, качая головой и поглаживая мои губы подушечкой большого пальца. — Я бы лично положил под Селиванова Айвазову и сказал: “Спите! Мы вам не запрещаем”.

Я непонимающе захлопала глазами.

— Ты ведь на себя в последний дни не похожа была, — улыбнувшись, объяснил Никита. — А теперь, увидев этих гаденышей вместе, расслабилась, наконец. Что это было? Чувство вины перед ботаником?

Мне стало стыдно.

Не думала, что Данилов может так чутко понимать разницу между мной настоящей и притворством. По крайней мере, до этого он мне не показал ни разу, что что-то идет не так.

— Прости, — я чуть пожала плечами, — это… это, скорее, страх. Я в отношения с Вовой нырнула с головой, и вот что вышло. Теперь же, толком их не завершив, стала встречаться с тобой. Представляю, что бы сказала моя мама…

— Она сказала бы: “Слава богу, тебя Данилов отвлек от этого негодяя Селиванова!”. Так и сказала бы. Вот ручаюсь. Ну, разумеется, сначала я бы с ней поговорил, подробно рассказав, как спасал тебя от депрессий, как сблизило нас предательство этих двоих…

— Мама не устояла бы, — согласилась я, — тут не поспоришь.

— Вот и славно. — Никита снова прижал меня к себе, упираясь подбородком в мою макушку. — Тогда давай оставим на этом тему твоего бывшего? Посмотрим кино, а потом поужинаем дома?

— Да…