Передышка

Бреду вдоль шоссе, с вытянутой рукой, ловя попутку.Останавливается серебристая десятка...

— Девушка, не меня ищите? — подмигивает совсем молодой сопляк.

— А может и тебя, малыш, — подмигиваю в ответ.Мой новый знакомый - Роман, оказался очень веселым и разговорчивым парнем, подкинув до дома, на отрез отказался от денег, но взамен потребовал номер телефона.

— Рома, спасибо, еще раз, звони, — искренне улыбнувшись, побежала в сторону подъезда.Дома в первую очередь понеслась в ванную, скидывая на ходу свои грязные шмотки, раскидывая в стороны кроссы.Заварила чай, уселась, как обычно летом, на подоконник, перед открытым окном, вдыхая свежий воздух. Взяла телефон, крутя в руках, не осмеливаясь заглянуть в экран.

— Вот черт, двадцать упущенных от Макса! Отстань ты уже от меня, – морщусь, скидываю все уведомления, не читая сообщения от него.Откидываю телефон и понимаю, мне так необходимо укрыться, исчезнуть куда-нибудь, просто отдохнуть, забыться.Звоню маме, договариваюсь, что приеду сегодня. Набираю девчонок и прошу прикрыть меня на недельку.Скидываю в спортивную сумку летние вещички, умывалки. Залажу в летние сланцы, оборачиваюсь на звук мобильного...

— Неее, Макс, не сегодня и никогда уже, – подмигиваю вибрирующему телефону, вылетаю из квартиры.

Маршрутный автобус высаживает меня в пяти километрах от нашего дачного посёлка, уже почти под вечер.Закинув на плечо сумку, не торопясь иду в сторону дома, отмахиваясь от комаров сорванной веткой, в компании пяти забавных старушек с пустыми тележками, которые меня веселят историями о своих мужьях, точнее, как они их называют, старыми козлами.

— Мама, – скинув сумку у калитки, обнимаю маму.

— Санечка, почему так поздно?! И так одета, совсем не прилично, — сурово обводя мои ноги в коротком летнем сарафанчике.

— Ну начинается, — отмахиваюсь, направляясь вместе с ней в нашу небольшую, но уютную избушку, — самогончика плеснешь? — заливисто смеюсь от её реакции, в виде выпученных глаз и прикладывания ладоней на груди.И понеслась моя деревенская жизнь, без мобильника, тачек, городской суматохи, без грязи, разборок и без НЕГО.

Ноооо...каждый туманный рассвет я встречала, мысленно, с ним. Да, его не было рядом, я не слышала грубого дерзкого голоса, не чувствовала горьковатого парфюма, не ловила на себе мрачного взгляда, но избавиться от его присутствия я не смогла, какая-то темная частичка засела глубоко во мне, напоминая о нем.Ранние пробуждения с запахом маминых пирожков или блинчиков, овсяной кашей с варенными яйцами и ароматным травяным чаем, под приятные звуки щебетания птиц и шелест листвы. Днем в купальнике не разгибая спины на огороде, зелень, картошка, все садовые дела отвлекали от проблем и переживаний.

— Мама, вот на хрена столько насадила, рынки открыты и дефицита не наблюдается, — запыхавшись, плюхаюсь на деревянное крыльцо, поднимаю козырек на панаме, наблюдая за маминой большой задницей, выглядывающей из теплицы.

— Санечка, а вот такого ни на одном рынке не найдешь, – выглядывает, смахивая пот, гордо демонстрирует сорванный огурец, – а зимой, сама будешь уплетать соленья, за обе щеки. Давай тащи лейку, лентяйка.

— Сейчас, только в душ схожу, – направляюсь в летний душ, охладиться от слишком жгучего солнца.После изнуряющих физических процедур на огороде, уже по привычке сажусь на свой старенький велик и качу на немноголюдный берег нашего озера, бесить местных рыбаков, своими прыжками с пирса, взбаламучивая воду.

— А ну паршивка, чего творишь? – рычит дедок, судорожно сматывая свою удочку, когда проплываю рядом, – Всю рыбу распугала, чертовка!

— Какая рыба в двадцать девять градусов, старый, – технично гребу на спине, закидывая руки, – она вся на дно ушла, не разводи меня, – хохочу.

— Ах, какая умная, а мы по твоему, что здесь делаем? – морщит загорелый лоб и седые брови.

— От своей старушки отдыхаешь, чтобы не запрягла работать, – подмигиваю, отплывая.Вечерами все яства с огорода, сегодня - это жаренная картошка на шкварках с грибами и салатом из свежих овощей.

— Ма, а от куда у тебя самогон? – жуя зеленый лук, морщусь от горячительного напитка, которым мама все таки поделилась.

— Иринка в гости захаживала как-то на баньку, вот и притащила, – уставившись в кроссворд, вертя авторучкой, — Александра, одну стопку, не более! – поднимает на меня глаза, кидая строгий взгляд из-под приспущенных очков.

— Да-да, боюсь вторая меня срубит, – смеюсь, закидываю в рот ложку жаренной картошки, ощущая очень стремительный эффект от горилки.

— Ой, ты погляди...бедные мальчишки, – кивает головой, уставившись в телевизор, просматривая криминальные новости, где демонстрируют очередное заказное, в ходе которого убиты комерс и его охрана.Молнией прошибает все тело, стоит лишь бросить мимолетный взгляд на экран и все всплывает, рассеивается словно туман, моя жизнь, связанная с ними, с этим грязным миром, что показывают по ту сторону экрана.

— Сами виноваты, туда им дорога! – произношу в пол голоса, озлобленно таращусь в телевизор.

— Саня, как ты такое можешь говорить? – ахнула мама.

— Ма, ты не знаешь, какие они ублюдки, все и сколько они жизней сгубили, ради своей выгоды. Вот этот комерс, думаешь, на какие бабки выстроил себе такой замок? Я тебе отвечу, на грязных делишках и перешел дорогу такому же ублюдку.

— Ой, ладно, – махнула рукой, считая все сказанное моим бредом, — в баню еще пойдешь? – подходит к столу, убирая от меня по дальше бутыль с самогоном.

— Неее, я готова на сегодня, ты из меня всех чертей выбила, березовым веником, – зевая, отмахиваясь.

— Тогда иди открой заслонку и баню на проветривание. Спать вон хочешь уже, – улыбается, убирая со стола посуду.

— Спасибо, мамуль! – целую в щеку.Ныряю в калоши, на пять размеров больше моей ступни, запахиваюсь в мамин огромный халат, выхожу на крыльцо. Почти на ощупь захожу в темную баню, открываю заслонку, двери и несусь обратно по узкой тропинке, как будто, за мной гонится сам леший, спотыкаясь в темноте раз десять.

Заглядываю к окно, убедившись, что мама смотрит телевизор, достаю припасенную сигаретку, украдкой закуриваю, усевшись на крыльцо, всматриваясь в темноту, прислушиваясь в окружающие звуки, шелест деревьев, стрекотание кузнечиков или светлячков. За неделю, я невероятно расслабилась и наконец смогла насладится летним солнцем, умиротворяющей тишиной природы, на время откинув свои проблемы и неприятные воспоминания, оставив свою кипучую и опасную городскую жизнь, куда мне придется возвращать со дня на день - в свой персональный адский котел.Встаю, хочу уже уйти, как замечаю вдалеке, по проселочной дороге движение авто. Напряженно вглядываюсь в даль на приближающиеся фары. По крепче подпоясываюсь и молю богов,чтобы не по мою душу.

— Твою маааать, – шепчу, не веря глазам.К калитке подъезжает знакомая вишневая девятка, из которой выходит улыбающийся Сава, «привет» из моей реальной грязной жизни.

— Тебе чего здесь? – шиплю, надвигаясь словно кошка, охраняемая свою территорию.

— Ого, ну и прием. – закрывая за собой скрипучую калитку, – Я за тобой, засиделась наверное в этой глуши, – надвигаясь огромной фигурой, в ночной темноте.

— Ничего подобного, мне и здесь хорошо, – с вызовом вскинула голову.

— У Спайса сегодня днюха, прислал за тобой и это тебе, – протягивает пакет, – так что собирайся по-скоренькому и гоним, у нас мало времени.

— В своем уме?! Я, вам кто, ночная бабочка?! Что я матери скажу? Проваливай и передай..

— Не выпускай коготки киска, – перебив меня, усмехается, – забыла видимо про интересное видео, – расплываясь в довольной улыбке, – и вот это тоже тебе. Кир передает привет и на случай, если включаешь заднюю, – достает запечатанный конверт, протягивая мне.

Неуверенно открываю, косясь на Саву, отмахивающегося от комаров, достаю твердую фотокарточку, подношу к носу, в попытках разглядеть. Яркая вспышка от его зажигалки и передо мной открывается взор на фото, которое держу в своих дрожащих пальцах. Секунды хватает, чтобы разглядеть на ней меня с раздвинутыми ногами и Спайса, в самом неприглядном виде, стоп кадр с видео.Отпрыгиваю на шаг от парня, словно меня раздели до гола.— Видел? – опускаю глаза и щеки наливаются алой краской.

— Нее, в этом плане Спайс, как джентельмен, никому не показывал, а конверт запечатан, может покажешь? – игриво подмигивая, легонько толкая в плечо.

— Ага, во сне! – рву на мелкие кусочки, в вспотевших руках.

— Санечка? Кто с тобой? – тревожный голос мамы.Включается свет на крыльце, глаза Савы пробегаются по моему виду...

— Скорее доярка, чем ночная бабочка, – шепчет, кидает взгляд сквозь меня, — Ирина Валерьевна, доброго вечера, – уверенно обходит, направляется к крыльцу.

— Кто вы? – внимательно разглядывает ночного гостя.

— Я Савелий, парень Саши, – утягивает меня за собой, приобнимая за талию, — вы, простите, что так поздно, но у нас на сегодня запланирован важный вечер, у моего лучшего друга день рождение и мы с Сашей приглашенные гости. Но она видимо забыла и мобильник дома оставила. Поэтому мне придется украсть вашу дочь, – театрально целует меня в макушку, больно впиваясь пальцами в мои ребра.

— Правда, Александра? – переводит строгий взгляд на меня.

— Да мам, – промямлила, в ответ вонзаю ногти в его спину.

— Эх, Саня, дырявая твоя голова, – качает головой, – ну проходите, Савелий, я хоть чаем вас напою, – открывая дверь, приглашая в дом.

— Ооох, как вы любезны, было бы здорово, – подталкивая вперед, — а ты живо одевайся, а то пиздов получим оба! – шепчет в ухо.С трудом протискиваясь в маленький дверной проем, Сава скидывает кроссовки, проходит в след за мамой, усаживается за стол. Я пробегаю мимо, закрываю дверь в комнате, вытряхиваю содержимое пакета на застеленную кровать, прислушиваясь к разговорам с кухни.Поднимаю перед собой черное длинное шелковое платье на тонких бретельках...

— Ты издеваешься? – выдыхая, рассматриваю легкий и такой компрометирующий наряд. Подцепляю вечерние черные босоножки на высоченных каблуках, сглатываю слюню.Надеваю «голое» струящееся платье, с вырезом до бедра, которое подчеркивает каждый изгиб моего тела, даже соски неприлично бросаются в глаза, сквозь темную атласную ткань. Застегнув на щиколотке ремешок от изящных босоножек, подошла к зеркалу, расправив плечи и сама обалдела от образа.Передо мной как будто, дорогая, уверенная в себе, сучка. Черный шелк соблазнительно переливается на моей смуглой коже, не скрывая все прелести моей фигуры.Красится нет времени, да и в принципе и не стоит, солнышко, свежий воздух и спокойный сон сделали свое дело, убрав мешки под глазами, бледность, с которой я приехала сюда. Собрав волосы в высокий хвост, подошла к кровати сминая пакет, из которого вывалилась красная коробочка. Покрутив перед собой велюровую шкатулочку, отрыла и обомлела, оседая на мягкую поверхность. Подцепив пальцем длинное колье на тонкой цепочке, с массивным серо прозрачным камнем, с придыханием подняла на уровень широко открытых глаз.

— Брюлик? – разглядываю, переливающийся всеми своими гранями, камень, — да нууу, таких не бывает, – мотаю головой и не могу отвести взгляд с драгоценности, что слепит глаза.Аккуратно надев, разглядываю в отражении колье в виде тонкого чопера под самую шею, с которого свисает длинная невесомая змеевидная цепочка с огромным камнем, заканчивающаяся под грудью.

— Вот это даааа, – изумленно таращусь, хлопая ресницами, перебираю в пальцах это произведение искусства, — похож, на самый дорогой и изысканный ошейник, – ухмыляюсь.«Спайс, ты поводок решил надеть на меня?» – улыбаюсь отражению и замечаю свои горящие глаза, полыхающие щечки. Что это самогон так ударил в голову или Он будоражит мою кровь?Прижимаю кулон ладонью к груди, в раздумьях снять или оставить...

— Саша, ты готова, мы можем опоздать, – через закрытую дверь доносится мягкий голос Савы.Вздрогнув, выдыхаю, устремляюсь на выход.Выйдя из комнаты, Сава сидящий напротив двери, при виде меня, чуть качнулся, откидываясь на спинку деревянного стула. Глазами завороженно прошелся по моей груди, останавливая взгляд на кулоне, медленно опуская горящий взор до самых щиколоток, приоткрыв рот.Второпях попрощавшись с мамой, мы рванули в город.