Возврат

...когда тебя окружают черти, нельзя быть Ангелом.

Спайс

Темнота, звук барабанной дроби дождя и неприятный писк совсем рядом. Глубоко вдыхая открываю глаза, ощущаю обжигающую боль в груди, до ломоты в костях. Замираю, обвожу мутным взглядом больничную палату, утопающую в полумраке, на полу тень от подрагивающих деревьев с улицы, прозрачные скатывающиеся капли по стеклу, яркий свет фар, проезжающих тачек, сменяющийся на желтый отблеск от одиноко стоящего фонаря.Поворачиваю голову на неприятный писк, долбящий по вискам. Рядом кардиомонитор с проводами и присосками к моей груди. Отдергиваю, откидывая на пол. Прерывистый звук сменяется на постоянный, выворачивающий наизнанку.

— Суууукааа, — шиплю, закрывая ладонями уши.Тишина, свет...

— Кирилл Романович?! Вы очнулись?! – мягкий женский голосок.Открываю глаза, передо мной голубоглазая девчонка в белом колпаке, с растрепанными локонами на плечах, прикасается прохладной ладонью к моему лбу.

— Сколько в отключке? – шепчу, облизывая сухие губы.

— Сутки. Шансов практически не было, большая кровопотеря и тяжелейшие огнестрельные ранения. Врач сейчас спит, утром он...

— Кончай тараторить. Дай лучше воды.

— Да-да, сейчас, – отбегает, к графину на тумбе, – только маленькими глотками, – пытается приподнять мою голову, к губам подносит стакан.

Вырываю из рук, плеская на себя воду, кидая недовольный взгляд, стиснув зубы, через адскую боль пытаюсь сесть. Немощным никогда не был и не выношу сочувствующих взглядов.

— Да вы чтооо?! Кирилл Ром… Нельзя! Кровотечение откроется, вы слишком слабы и у вас переломы ребер и левой руки, — мелкую ладошку кладет мне на грудь.Поднимаю перед собой левую руку в гипсе...

— Кто из ребят здесь? – откидываю голову на подушку, вытирая проступивший пот со лба.

— Савелий спит в соседней палате.

— Буди и ко мне.

— Ну уж нет, сейчас я вколю снотворное и до утра вы поспите еще, – изобразила воспитательный тон, ну куда уж ей, мелкой.

— Не догоняешь совсем? Быстро ко мне его, – гаркаю, вгрызаюсь в широко распахнутые и испуганные глаза.Выдохнув кивнула, спешно вышла из палаты. Через минуту вбегает сонный Савка, потирая глаза.

— Кир, бляяяять! Братуха, очнулся, молодчик! – подойдя, с горящими глазами пожимает руку, – Думали, всё, кони двинешь. Больничку отцепили, никого не выпускаем. Леший на контроле всё держит, никому не базарим за тебя.

— Давай вкратце раскидай расклад и где эта крыса, надеюсь червей уже кормит?!

— Марс? Неее, – покачивает головой, – зашкерился тухлодырый иии...– замялся.

— Говори, не поднимай градус!

— Он сейчас с Халиловским, к ним примкнул. Весь этот замес Дьявол устроил, но мусора все карты спутали.Смотрю в окно, на барабанящие капли дождя и вскипаю. Мышцы лица сводит от напряжения. Приходит понимание, что за замутку устроил Дьявол по быстрому меня закопать и Марс хапает все в одно рыло, без его поддержки никогда бы не рыпнулся. Вот и дойная корова, а в будущем коронованный авторитет. Пазл наконец-то собрался! Рустамчик Халилов - собственной персоной...ну что ж поиграем по взрослому.

«Макс, братишка! Что ж тебе не хватало? Авторитета? Бабок? Да ты ими уже жопу подтирал. Меня подписал, продался, крыса, ушлёпок! Лег под законников, братву кинул!»

— Снюхались, суки! – сжимаю простынь в трясущемся кулаке, – Кто легавых навел?

— Кто-то из наших, не в их интересах они там появились. Лося сейчас все еще капает, – пододвигает стул, садится рядом, – Короче расклад такой сейчас. Марс с поддержкой Халиловского успел подмять под себя похоронку и игорный. Два клуба официально твои, ресторан на нем. Под вопросом остается лес и металл, от стрелки Леший и Старый отказались, без тебя решать без мазы. Вот и ждали, очнешься или …

— Сколько парней за ним ушли?

— Все кто был в теме с ним. Еще Краш, Симон.

— Симон?! Он то какого хуя перебежал? Сука! – заорал, оглушая ночную тишину и тут же разразился в приступе кашля, мучительно бередя лёгкие.В ответ лишь пожал плечами.

— Лося, Славик? — с тревогой вглядываюсь.

— С нами пацаны. А для Лоси, это личное и тут дело такое, – отворачивает голову, на выдохе выдает инфу, от которой меня передёргивает, – Марс, сразу после вашей стрелки приехал к Саше, стрелял в Аню, под руку ему попалась. Она жива, но ребенка потеряла, этот конченный в живот ей стрелял. Саню забрал.

Дернувшись, рывком хватаю его зашкварник, ошпаренный ядерной новостью и воспоминаниями, которые иглами впиваются в каждую клеточку. Обещания Марса, наведаться к ней.

— Ты чё, сука такое базаришь?!!! – шиплю в его ошарашенные бегающие глаза, – Куда забрал? Где она?! – трясущейся рукой сжимаю ворот футболки, слыша треск ткани.

— Кир, мы ничего не знали, ждали вас с Марсом со стрелки. Она успела прокричать в трубу Лосе. Только тогда всех на уши и поставили. Пацаны вообще не в теме были, про вас с Сашей.. Я с ребятами рванул к тебе, Леший в городе остался.

Откидываю его, до скрипа сжимаю челюсть. Сердце выбивается больным ритмом, капли холодного пота скатываются по напряженной спине. Паника! Впервые ощущаю панику! Что делать??! Где?! Расстерянность. -Cууууки!!! Мы в Выборге сейчас? - рычу, ощущая вскипающую кровь, бурлящую в моих жилах.

В ответ кивает…

— Давай, Савка, обратно гоним, – уставившись в одну точку, наблюдая за мухой на стене, пытаясь вправить свои мозги, трезво мыслить и принимать в этой безконтрольной ситуации правильное решение. Главное отбросить эмоции, бурлящей лавой обжигающие, загоняющие меня в ловушку. – Всем отзвонись, Лешему скажи, что будет нужен мне через пару часов и ребят пусть поднимет. Жарко будет утром! – поворачиваю голову на него.

— Сейчас? – тихо отвечает.

— Нет, блять, через неделю! Пиздуй за шмотками и срываемся. Притащи мне мобилу левую, – пытаюсь повысить голос, от чего, вспышки боли пронзают грудь.

— Ты же знаешь про свое состояние? – аккуратно спрашивает.Упираюсь в него взглядом и он все понимает без слов.

Через час накаченный обезболом, одеваю спортивку, что притащил Савка.Ноги ватные, голова, как отбитая груша, плюсом еще без пары передних зубов, которые вышибло подушкой. Таращусь на свое отражение, не узнавая себя, с заплывшем глазом и вспухшим шнобелем на всю рожу.

— Савка, я сейчас, как этот...как его там...шепелявый.

— Отшумели летние дожди? – ухмыляется, пялясь на мою расколоченную ебучку.

— Не думал, что ты такое слушаешь, – застегиваю ворот олимпийки, – меня сейчас хрен, кто узнает.Выходим в пустующий коридор, верчу новый мобильник, на ходу вставляю симку.

— Спайс? Белый? – окликает сзади знакомый голос нашего братка, дежурящего у входа.Оборачиваюсь и тихо охуеваю...с ним плетется Краш, собственной персоной.

— Ах ты падла! – ор на весь этаж от Савки. С пробуксонами несется на них.

— Белый! – сиплый голос вырывается из моей груди, морщусь от внезапного удушья, – Тормози, – шепчу, жду, когда сами подойдут. Глаза обжигают слепящей жаждой крови.

— Спайс, я не при делах, – начинает «петь» Краш, – я вообще не в курсах был о замутке Марса и то, что спелся с Халиловским, узнал только после замеса вашего, вытирая испарины со лба. Глаза уводит, часто сглатывает от нервоза.

— Пацаны тоже узнали после замеса, – улыбаюсь и пялюсь в его бегающие глаза, - как видишь они рядом.

— Спайс, я с тобой...я не конченный! — медленно отшатываясь от меня.— Знаешь где он сейчас? - с улыбкой на устах, произношу, сжимая кулак до хруста в пальцах.

— Места меняет, тачки разные, охрана.

— Ну да, ну да! Она?! – подхожу вплотную, – Жива? – и замираю в дыхании, кровь стынет в жилах, сердце на стопе.

— Симону её отдали, – взглянув на меня, его глаза погружаются в мертвое оцепенение, топя все надежды на спасение и до него приходит понимание нашего расклада. Опускает голову.«Симон, Симон!» – еще одна вонючая пригретая крыса, сливающая все информацию про меня, сдавая меня. Пригретая красно глазая крыса. И я уже представляю во всех красных оттенках его вспоротый живот и кишки, которыми он будет давиться.Выдыхаю… страх, паника, злость разливаются в груди, горьким ядом, заполоняющим каждую клеточку, затягивая разум в темноту. Виски трещат от нещадящего давления, от эмоций, которые я почти не в силах сдерживать. Ураган, бущующий шквал сотрясают тело, поглощая, словно карточный домик, рассыпая мой рассудок. Больная скверная правда. Я то знаю за этого ублюдка, который упивается насилием и только он умеет это делать с ювелирной точностью, виртуозно продлевая жизнь мученика, с умиротворенной улыбкой, с огнем животной страсти в прозрачных глазах. Он млеет от вида крови, запаха, страха в глазах... Знаю, про его склонность, как дымится его отросток в штанах, слыша женские крики от причинения пыток. Больной ублюдок!

— Где?! – борюсь с внутренней трясучкой, ощущаю, как вены мои вздуваются от вскипающей ярости, от поглощающего бешенства и от потери чего-то важного для меня.

— На базе Ада с наркотой. Но там со стволами хуева туча.Протягиваю руку Савке, без лишних слов, вкладывает в раскрытую ладонь ствол.Подношу дуло к подбородку Краша...

— Мне даже и сказать тебе нечего, – последнее, что он слышит.Нажимаю на курок и его мозги вылетают, прилипая к потолку. Тело оседает на пол. Визг медсестрички.

Опускаю руку и выпускаю всю обойму в бездыханное тело. Алая кровь разливается по светлому полу, запах теплый, будоражащий, с мягкими нотками металла и так охуенно становится, адреналин подскакивает, как после колес, что окончательно сносит крышу, выпуская всю злость, досаду, тупое отчаяние и пожирающую ненависть, я обнажаю свое существо, которое искуссно прячу от посторонних.В неконтролируемом приступе ярости, со звериными криками остервенело запинываю отстывающее тело, упиваясь видом сломанных костей, холодного взгляда "в никуда", каплями крови на стене нежно-голубоко цвета.

— Твааарь!!!! Гнидааааа!!! — еще и еще пинаю, приседаю, забиваю кулаком, ломая его ебучку, слыша треск костей и вскипаю еще больше. — Против меня!!! — хватаю за грудки, бью об стену, обмякшее тело.

— Кирилл… - тихий голос Савы.

Оборачиваюсь, встречаюсь с опаской в глазах.

Сава, разгреби здесь, жду внизу, – тяжело дыша встаю, вытираю костяшки правой руки об штаны, направляюсь к служебному выходу.

На улице усаживаюсь на мокрую одиноко стоящую лавку. Под моим весом недовольно трещит по швам рухлядь. Вытягиваю ноги, закуриваю, выпуская густой дым вверх, следя, как он тает во влажном воздухе, встречаясь с острыми каплями дождя. Глубоко вдыхаю аромат влажной травы, пребывая во временном и зыбком умиротворении, возвращаясь в себя. Сейчас злость и ярость ни к чему, холодный рассудок и чёткое понимание ситуации. Ведь я умею это, взять себя в тиски и разрулить замес.

В город заезжаем к трем часам ночи. Саву "выкидываю" у его дома, сам несусь к федералу. Лося все пробил про него, еще несколько лет назад, и про семью, жену, даже какой садик посещает его ребенок, на случай вынужденного давления или кипиша и вот он случился.Подъезжая, свечу дальним в его окна, набираю номер. Еще и еще раз слушая монотонные гудки....С восьмого раза, отвечает знакомый заспанный голос.

— Спайс звонит тебе. Выходи, я жду, – отключаю вызов.Через пять минут, подъездная дверь открывается с противным скрипом, знакомая фигура направляется к моей тачке.Вырубаю фары...

— Что ты здесь делаешь?! – раздул ноздри, оборачиваясь по сторонам.

— Садись и не пизди в пустую, мало времени! – киваю на сиденье.

— Спайс, а ты живучий, – покачивая головой, блестящими глазами проносится по мне, - не думал, что скоро тебя увижу.

— Да вы прям долбанные ангелы хранители, - вздыхаю, разглядываю сонного, недовольного Федерала. Губы нервно дрожат, однозначно на нервяке, не ожидал меня. Бегло разглядывает мою побитую ебучку.

— Это твоя благодарность?!

— Ну ты явно не ожидаешь от меня поцелуев в задницу. Вмешались, значит это нужно вам, вы же не министерство добрых дел.

— Если бы не мы, ты бы червей кормил в земле. Я тебя предупреждал! Войны и разборок больше не будет. Кирилл, времена меняются, сейчас не лихие девяностые, беспредела больше не будет. И ответка за тебя, за дохлого нам не нужна. Сам знаешь, к чему бы привела твоя смерть. Это всего лишь бизнес, не обольщайся по поводу важности своей персоны, нам пока выгодно, чтобы ты жил.

— Обоснуй, почему я? Какого хуя ты ко мне прицепился?! Почему не грохнул десят лет назад, не положил меня с пацанами? — я и сам не знаю зачем задаю эти вопросы, ведь ответы сами напрашиваются, я не баран и я всю вкуриваю, но упорно еще пытаюсь сопротивляться неизбежному.

— Глупо сейчас ворошить прошло. Мы все, гайки в этой огромной системе, детали одного механизма и мы все нужны для определенных целей и не можем быть свободными, принимать самостоятельно решения и жить так как хочется. Ты попал под интерес много лет назад, ведь ты выделялся из многих тупоголовых не ординарными и лидерскими качествами, упертостью, острым и гибким умом, холодным рассудком, но со вспышками, которые, ты научился держать под контролем, отсутствие эмпатии… мне продолжать описывать твой портрет? Все это делает тебя опасным и нужным. Противовес, знаешь кому. Тебя либо контролируют, либо убирают. Это система, Спайс, и мы все в ней. Брат твой…

— Стоп! — жестко обрываю, — Эта тема закрыта навсегда! Предупреждаю в последний раз, будь умнее и осторожнее на поворотах, — упираюсь в глаза вспыхнувшим взглядом.

Замолкает и воцаряется гнетущая тишина, чувствую, что монолог его не окончен.

— Твоя пчелка, тебе спасла жизнь. Ты, наверняка, догадываешься, что именно она стуканула про вашу сходку, — оборачивается на меня, скользя сканирующим взглядом.

— И ты думаешь, я ответку сейчас не кину им?! За то, что меня решили в расход пустить! Ты за кого меня держишь!? – криво улыбаюсь, сминая кулак, глуша свои эмоции, внешне облачаясь в бездушное существо.

Когда эта девчока стала мне не безралична?! Как незаметно стала моей слабостью?! Моей болью, счастьем, мраком и светом. Как ей удалось разжечь во мне чувства, что огнем поглощают меня, испепеляя мои внутренности, пробить застилающий уютный мрак моей души. Маленькая и нежная дрянь убивает во мне могучего и ужасного цербера, лишенного всего человеческого, превращая в своего в слугу, готовый бросится на защиту её миниатюрного тела. В желании разорвать руками, ломать кости, превращая в порошок, пыль, выпивать душу...за каждую оброненную слезу, за каждый стон...

— Тебе она небезразлична? — словно читая мои мысли, глухо спрашивает, пытается протиснуться в мою голову, считать мои мысли, глазами врезаясь в мой пустой взгляд, в мои бетонные баррикады. Ну уж нет, мусор, истинны от меня не жди!Выдыхаю...

— Ладно, расклад такой. Я даю наводки на базы Халилова, наркота, тачки и алкашка. Три базы берём вместе и тебе звездочка на погоны, моя ответка ему. Но условие! – упираюсь в его глаза с блеском интереса, – Всех, кто там мы ложим. А ты там, генералам у себя наляпаешь, огонь открыли, сопротивление применили, ну короче, не мне тебя учить.Смотрит немым взглядом, окутанный противоречиями. Да, опасно, рискованно для него, но и он и я понимаем, в случае удачного исхода все мы в выигрыше. Либо всем пизда!Откидывает голову на сиденье, напряжено раскидывая тему.

— С этого и начнем наши общие дела, мент, – усмехаюсь, — на взаимовыгодных условиях, — уверен, что он уже согласен, такого жирного куска он не отдаст!

— Против Дьявола?! Мне нужно время и согласование с...

Перебиваю.

— Нет! Решай здесь и сейчас. Всё между нами.

— Ты же понимаешь, что за Халиловым стоят! — голос его дрогнул, брови сомкнулись. Еще бы, такое предложение не каждый день поступает мусорам.— Если бы не знал, с тобой бы сейчас не базарил! И у меня есть веское основание ответить этим мразям! Меня приговорили в темную! Можно сказать все по понятием, — нервно смеюсь, мотая головой.

— Как же Марс?

— Эта крыса, всего лишь пешка и ему по любому не жить, рано или поздно достану, но не он сейчас в приоритете.

— Значит тебе все таки понадобилась наша крыша, — довольно ухмыльнулся.

— Я играю по честному, — подмигиваю, — И мы в одиночку не сможем взять три базы одновременно! Нужно быстро, резко и время до утра!

— Утро?! Сейчас два часа ночи, — вглядываясь в сверкающий циферблат наручных часов, — не получится!

— Утром мое предложение улетает в ноль. Решай, да-да, нет - расходимся и я разруливую свою проблему по своему и тебе это очень не понравится. Я кровью умою пол города!Молчание в пять минут...

Я не мешаю ему и даю время на обдумывание, но на все сто уверен, он такого шанса не упустит.

Одобрительный кивок...

Протянутая рука, которую я пожимаю, сжимая челюсти, подписывая себя.