31

Я, сглотнув подступающий к горлу ком, выхожу из машины. Ветер сушит слезы на глазах, и в свадебный салон я захожу почти без следа печали. Только в душе пустота.

— Добрый де-ень, — поет милая низенькая девушка, подскакивая к нам, — я могу вам подсказать что-то или помочь в выборе.

Она бросает взгляд на Рустама и ее щеки немного краснеют. Кажется, в глазах я замечаю искорки зависти.

Оу, милая, это ты зря. Если бы ты знала, какой он — не пялилась бы с таким восторгом.

— Да, вы можете мне помочь, — мстительно отвечаю я, — принесите самое пышное платье. Хочу быть как торт в этот прекрасный и волнующий день!

Девушка приоткрывает ротик. Кажется, мне удалось ее шокировать.

— У нас есть такие платья, — несколько неуверенно произносит она, — хотя, в моде сейчас менее пышные модели, поэтому, выбор может быть не очень большим. Но мы шьем и на заказ, поэтому...

— Она стебется, — слышу за спиной ровный голос Рустама, — в машину не влезет в такой дряни. Тащи нормальное платье. По последней моде. Чтобы закрытое было. На заказ делать времени нет, поэтому, подгони по фигуре. Я заплачу, сколько скажешь.

Я скриплю зубами, а девушка, кивнув, убегает. Плевать ей на мои пожелания. Пока за моей спиной вот этот человек - она будет скакать именно перед ним на задних лапках.

Рустаму приносят кофе. Мне же приносят кучу моделей платьев, и они действительно очень красивые. Я бы хотела выйти в таких замуж, но не за Садаева. Больнее от того, что именно одну из моделей я представляла в своих мечтах - в светлых и милых. Поэтому ее я отбраковываю тут же. Прошу унести, потому что снова готова заплакать. Надеть его — все равно что запачкать грязью  что-то очень хорошее.

— Оставь, — внезапно произносит Рустам, а я вздрагиваю, — мне оно нравится.

— Нет, — шиплю я, разворачиваясь к нему. Дьявол, он что, понял, что я испытываю, по моему тону? Или по моей позе? — нет, оно МНЕ  не нравится. Я не хочу его.

Его губы изгибаются в легкой и саркастичной усмешке.

— Примерь. Я хочу посмотреть.

—  Я отнесу в примерочную, — радостно восклицает девушка и убегает, бережно унеся платье на руках. Мы остаемся с Рустамом один на один, и я пытаюсь уничтожить его взглядом.

— Я в нем не пойду, — отрезаю я, — слышишь? Оно уродливое. Меня вытошнит, если я пойду в нем.

— Нормальное платье. А ты сейчас снова гонишь,  — обламывает он меня легко, — ты мне кое-что обещала, принцесска. Выполняй. Иди и примерь.

Прошептав ругательства, я резко разворачиваюсь и ухожу. Он не остановится. Воспользуется моим обещанием. Стребует все по максимуму.

Мне помогает одеться та самая девушка, застегнув на спине маленькие и почти незаметные пуговки в виде жемчужин. В голове у меня туман, поэтому я не слышу, что она мне желает на последок. Она уходит, оставив меня стоять перед зеркалом. В нем отражаюсь я - на лице угрюмое выражение, волосы растрепаны и небрежно падают на плечи, которые обтянуты тонким полупрозрачным кружевом. Но я все равно красива, несмотря на унылую рожу. На мне - моя мечта. То самое платье. Из невесомой ткани, как у настоящей принцессы.

Словно сон смотрю... Который вот-вот превратится в настоящий кошмар.

Не выдержав, я отхожу от зеркала и сажусь на пуфик, уронив обреченно лицо в ладони. И плачу. Во второй раз за все это время, изливая все, что накопилось на душе. После этого станет легче жить, а сейчас мне нужна эта минута слабости.

Штора примерочной комнаты с шорохом отъезжает и я поднимаю голову. Это Рустам. Он видит, как я тут лью слезы, видит, что я побеждена. У меня не хватило сил ему противостоять.

Ну и плевать. Будто бы для него это новость.

— Доволен? — тихо произношу я, — я надела. Скажешь теперь, что пойду в этом платье, да? Я мечтала о таком, Рустам. Но не о тебе! Не о свадьбе с тобой! Пусть это останется на твоей совести, чертов садист! Ты победил, — выдыхаю я последнюю фразу.

— Какая нахрен победа? — он подходит ко мне вплотную и смотрит свысока. Словно показывает еще раз, кто из нас сильнее и главнее. Только смысла показывать это нет - моя голова и так на уровне его пояса. Я же сейчас сижу, — Платье красивое. Мне просто понравилось. Покрутись.

— Видеть невесту в платье до свадьбы - плохая примета, — не сдержавшись, язвлю я, — иди к дьяволу. Не буду я крутиться. И унижаться еще больше.

— Я бы поспорил насчет унижения, — хмыкает Садаев, — некоторые руку б себе откусили, чтобы оказаться на твоем месте.

— Сожалею им. Я себя уважаю.

Он бросает неожиданно что-то на диванчик, и я только сейчас замечаю, что Рустам тоже с вещами пришел. С костюмом. Переодеваться.  Реплику мою он оставляет без комментариев, и, проигнорировав мой ошалевший взгляд, просто стягивает с себя футболку, отшвырнув в сторону.

— Мне выйти? — тихо интересуюсь я. Не выдержу, если он снимет джинсы и останется в нижнем белье, а я своими глазами увижу то, что сегодня ночью будет во мне. Или выдержу? Может, наоборот, посмотреть и подготовиться хотя бы, морально?

— Мне плевать, — равнодушно отвечает Рустам, — ночью тоже выйдешь? Оставишь меня с рукой развлекаться типа? Принцесска, ты сидишь и жрешь меня взглядом. Не прикидывайся невинной овцой.

Я поджимаю в ответ уголок губ. Дьявол, да я просто смотрю! Просто он передо мной раздевается, и мне некуда деть глаза. Хотя, он прав: зрелище действительно завораживающее. Уверена, что найдется много женщин, которые пожертвуют своей рукой, чтобы выйти за Садаева вместо меня. Чтобы подчиняться этому зверю. Почувствовать себя в его власти в обмен на такое тело.

Но сегодня он женится на мне. Просто из-за моей беременности. Мелькает неожиданно ясная мысль, которая, словно яд, обжигает сердце - мужем-то мне он будет, только черта с два станет хранить верность, если я не в его вкусе.

 Дрянное, паршивое озарение. Пока я буду прикидываться верной женой и носить его детей, этот зверь будет отрываться с другими бабами. Меня даже подбрасывает от этого - я подскакиваю, сжав кулаки, и с шумом выдыхая. В этот момент Рустам надевает на себя белую рубашку, и, черт его побери, выглядит настоящим дьяволом. Слишком опасным и привлекательным.

— Мне надо накраситься, — бросаю небрежно и почти равнодушно. Смысла нет думать об этом. Выжить бы просто, а там пусть хоть всех шлюх города к себе перетаскает - я просто сбегу от него. Каменное черное сердце этого зверя ничем не пробьешь.

— У тебя все нормально с лицом и без краски. Если рыдать не будешь.

— А я буду, — обещаю я и выхожу из примерочной.

Девушка, которая помогла мне с платьем, мило улыбается в ответ.

— Прекрасно на вас оно село, — комментирует она, — даже подгонять не придется. Я упаковала ваши вещи, — она протягивает мне красивый белый картонный пакет, а я качаю головой.

— Можете их выкинуть.

— Ладно, — тихонько смеется она, — я тогда выкину. Вы правильно делаете. У вас сегодня замечательный день. Все старое следует оставить в прошлой жизни. И плохое.

«Плохое?» — думаю я, глядя на то, как девушка светится от восторга, — «у меня плохое только начинается. Я, наверное, хороню именно все хорошее». Она неожиданно бросает взгляд мне за плечо. И неожиданно приближается, наклонившись так, чтобы ее услышала только я. Я чувствую легкий пудровый аромат духов от нее.

— Вы не плачьте, — тихо шепчет она, — простите за наглость, но вы мне кажетесь очень добрым человеком. Меня зовут Мадина. Когда родители выдавали меня замуж, я хотела умереть, потому что мне было страшно. Мой муж богатый человек. Но если бы я рыдала целыми днями, то он никогда бы не стал уважать меня.

— Мадина, я... — хочу я ее остановить, но она шикает.

— Мужчинам никогда не понять наших слез. Ведь это нас отрывают от семьи! Не их. Только кем бы я была, оставшись дома? Дочерью! Глупой девочкой, — шепчет она и выпрямляется, посмотрев мне в глаза. Мне кажется, что там зажигается огонек превосходства, когда она произносит следующие слова, — а теперь я жена уважаемого человека. А он - мой муж. И вынужден со мной считаться. Теперь я кручу им, как хочу. Этот салон мой, — она обводит его ручкой и улыбается, — открыла его месяц назад. Обожаю платья и торжества.

— Вы работаете в собственном же салоне? — недоверчиво интересуюсь я. Моя мать когда-то выпросила у отца открыть салон красоты и появилась в нем от силы несколько раз. Потом ей наскучило.

— Да, — изгибает бровь Мадина, — я учусь. Я никогда не узнаю, что хотят покупатели, если сама не поработаю на месте продавца. Вытрите слезы, — она протягивает мне влажную салфетку и я растерянно прикладываю ее к щекам, — поверните ситуацию себе на пользу. Будете сильной - и ваш муж предпочтет рук лишиться, чем вас обидеть. А плаксы никому не нравятся. Когда человек плачет - он слабый.

«Все немного сложнее, чем ты думаешь» — проносится в голове мысль, но я послушно вытираю лицо, которое немного горит от соленой воды, излившейся из моих глаз. Мадина не знает всей ситуации, но она права. Пока я обмираю, словно мышка перед Садаевым - ею и останусь. Так и буду плакать, когда ему позвонят, чтобы сообщить результаты экспертизы. Глупо всхлипывать. Если бы я так всхлипывала, когда пришли результаты ДНК - все сейчас было бы иначе. Та девица-врач довольно потирала бы руки, а меня б заперли в подвале вместе с братом.

Мне становится стыдно за эпитеты, которыми я себя награждала. Домашнее животное, мышка, глупый зверек. Я сбежала от собственного отца, чтобы стать сильной и самостоятельной. А теперь сама себя унижаю. Готовлюсь быть жертвой и приложением к мужу. Так не пойдет.

Мадина неожиданно отскакивает от меня и нацепляет на лицо дежурную улыбку. Я угадываю, что позади меня появился Рустам.

— Долгих лет вам жизни. И счастья, — желает девушка, — всего доброго и спасибо за то, что выбрали наш салон!

— Туфли-то ей дай, — внезапно обламывает ее пламенную речь Рустам, — она в кедах, что ли, пойдет?

— Ой, — девушка, покраснев, убегает. А я только сейчас вспоминаю, что действительно стою в платье своей мечты и в дурацких, уже потрепанных кедах на ногах.

После мне приносят орудие пыток - лодочки на невероятно высоком и остром каблуке. Мне, наверное, придется виснуть на Садаеве, чтобы ноги не переломать. Я неуверенно переминаюсь в них, а потом тихонько иду на улицу. Словно на цирковом канате передвигаюсь. Такие же ощущения.