32

В машине я украдкой кошусь на Садаева. Выглядит отпадно. Внушительно. Дико круто. На нем останавливались десятки взглядов, пока мы были на улице. Даже сейчас женщины с интересом пялятся в лобовое стекло, даже не глядя себе под ноги. Ненавижу этого человека, но, кажется, начинаю ревновать... я такой фурор не произвожу.

Спустя несколько минут мы подъезжаем к ЗАГСу. Стоит только нам остановиться на парковке, как я в шоке поднимаю взгляд, заметив что-то странное, и вижу чертову кучу народа, которая торчит перед входом. Просто. Целую. Толпу!

— Это что за ажиотаж? — интересуюсь медленно я. Честно говоря, я думала, что раз Садаев вздумал нас расписать ближе к вечеру - людей почти не будет. И не придется ждать своей очереди. Я не выдержу в этих туфлях.

— Журналисты, — хмыкает Рустам, заглушив машину, а я перевожу на него взгляд.

— Кто-то известный женится?

— Да, принцесска. Я.

Меня начинает тошнить.

— Какого... — выдавливаю я, а он тихо ржет над моей реакцией.

— Я продал журналистам нашу свадьбу. Твой папаша будет сегодня в полном восторге, Диана.

О, да. Мой отец захлебнется ядовитой слюной от восторга. Об этом я думаю, еще раз окинув взглядом кучу людей у загса, и примерно прикинув, сколько там камер. Интересно, хватит ли у меня пальцев рук и ног, чтобы посчитать журналы и газеты, которым Рустам продал возможность разместить у себя наши фото с бракосочетания?

— Он не допустит этой свадьбы, — медленно произношу я, чувствуя, как паника ледяной волной поднимается по позвоночнику. Одно дело - выйти замуж втихаря.  Другое дело - вот так. Неожиданно. Не предупредив моего отца, подразнить открыто. Породниться с врагом, заявить об этом всему миру. Отцу придется или пожертвовать репутацией, заявив, что он против моей свадьбы, а я - дрянная дочь, которая его мнение ни во что не ставит, или... с этого дня считаться с Садаевым. Хотя бы на публике - жать ему руку, улыбаться, называть зятем, и отмываться от слухов, если они что-то не поделят в бизнесе. Это как плевок в лицо. Смачный, причем.

— Не смеши меня, принцесска, — хмыкает Рустам и выходит из машины. Спустя секунды открывается дверь рядом со мной и я поднимаю взгляд на протянутую руку, — вылезай.

Я осторожно берусь за твердую ладонь. Медленно выхожу из машины, выпрямляюсь и смотрю на Рустама, нахмурившись. Со стороны я смотрюсь, наверное, как невеста, доверчиво смотрящая в глаза будущему мужу.

— Мне страшно, — признаюсь я, — Рустам, ты плохо знаешь моего отца. Если происходит что-то, что ему не по вкусу и он не может на это повлиять, то... ему проще уничтожить причину беспокойства.

Рустам усмехается. Его взгляд темнеет.

— Охренеть ты наивная. Я это знаю.

И легко дергает меня за руку, чтобы я пошла следом. Я подхватываю подол платья, чтобы оно не собрало с асфальта пыль, и опускаю взгляд вниз, изображая скромную невесту. А в голове рой мыслей. Ну зачем Рустам делает это?

— Можно ваш комментарий? — в лицо неожиданно тычется микрофон и я отшатываюсь, вздрогнув. Громкий и четкий женский голос бьет по ушам, — вы выглядите очень печальной в день вашей свадьбы. Это брак по любви?

Я медленно поднимаю взгляд на растрепанную блондинку лет сорока, которая задала мне этот вопрос.

— Вы до ужаса бестактны, — произношу я, и в этот момент Рустам закрывает меня от журналистки и уводит дальше через толпу.

Смогу ли я вернуться в свой институт после того, что происходит сегодня? Одно ясно - теперь я буду уже не просто какой-то Дианой. Свадьба между дочерью нефтяного магната и Рустамом Садаевым - очень громкое и резонансное событие. Мое лицо будет знать каждая собака. И Эля с Оксаной узнают.

Дьявол, руководство института будет в ярости. Я ведь училась у них по поддельным документам. Если они решат проверить их - быстро убедятся, что тут дело нечисто.

Когда мы заходим в ЗАГС, я обмираю прямо на пороге. Ноги словно врастают в пол. Немеют. По ним бегут мурашки и я растерянно открываю рот.

Отец. Тут мой отец. Неужели он решил приехать? Успел, отложил все дела... ему пришлось, наверное. Он должен сохранить лицо. Неявка на свадьбу дочери - повод для слухов.

Он поворачивается к нам. Невысокий, суровый мужчина. Между густых бровей пролегает складка - он вечно хмурится. Неспешным и показательно ленивым шагом он идет к нам, только я чувствую, что он в ярости. Я научилась это понимать за то время, пока жила с ним. Считывать настроение по малейшим жестам, по мимике, походке и тону. Лишь бы не мешаться, не вызвать гнев лишний раз, не расстраивать и быть удобной.

Моя душа словно раскалывается на две части: одной из них я снова чувствую себя маленькой Дианой. Снова в груди собирается колючий комок тревоги. И снова тоскливая надежда, что это просто я неправильная, а семья у нас очень хорошая. Я слишком мнительная, слишком требовательная. На самом деле меня любят. Просто немного по-другому. А я все порчу своими мыслями и поведением.

— Мирослав где? — тихо и зло интересуется отец, приблизившись. Я выдыхаю. Он не смотрит на меня. Только на Рустама, пока я безуспешно пытаюсь найти в его взгляде хоть каплю заинтересованности именно во мне.

Нет, дьявол. Мне стоит прекратить надеяться, что однажды он поймет свои ошибки. Вспомнит, что я его дочь, раскается и попытается наладить отношения. Слова «возвращайся домой, Ди, мы тебя очень ждем и скучаем» никогда не прозвучат.

— Спроси у своей дочери, — с усмешкой отвечает Рустам. Он его не боится. Это так странно. Я привыкла, что перед папой все лебезят и стараются аккуратнее подбирать выражения.  Даже те, кто старше, но Рустаму будто бы глубоко плевать.

— Садаев, — с угрозой произносит отец, делая шаг вперед, — не зарывайся. Дури в тебе дохера. Ума вот пока нихера. Не того пытаешься за хвост укусить. Дочери у меня нет. Сын мой где?

— Мирослав сегодня будет моим свидетелем, — медленно произношу я вместо Рустама. Я понимаю, что в моем взгляде появляется плохо скрытая неприязнь и отец ее увидит, если обратит на меня внимание. Удивительно - он вправду переводит на меня взгляд, и я продолжаю, — если у тебя нет дочери, зачем тогда приехал на мою свадьбу?

— Закрой свой рот, — обрывает он меня, — можешь сказать своему мужу, что он берет в жены нищую девку без роду и племени.  В завещании твоего имени нет. Допрыгалась. А его сородичам этот факт важен. Останешься жить на теплотрассе однажды.

— Ты оскорбляешь мою жену, — неожиданно произносит Рустам, и в голосе я слышу очень холодные и стальные нотки, — а значит, оскорбляешь и меня.

Я яростно выдираю руку из ладони Рустама и подхожу к отцу. Наклоняюсь к его уху и шепчу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать:

— Тогда, папа, ты сам разберешься, что делать с пистолетом, из которого ты убил брата Рустама. И который сейчас уехал на экспертизу. Хорошего тебе дня.

Резко развернувшись, я ухожу, оставив их наедине.

— А ну сюда иди! — рычит отец, но я уже убегаю, чтобы его не слышать. Слез нет. Только в груди словно рвется какая-то ниточка. Больно и тихо. Сложно смириться с таким отношением. Мне, как воздух, была нужна родительская любовь. Но ее у меня никогда не будет.

— Простите, — я извиняюсь, едва не налетев на очередную журналистку. Перед лицом появляется диктофон и девушка радостно меня спрашивает:

— Можно ваш комментарий для нашего журнала?

— Можно, — соглашаюсь милостиво я, — я безумно счастлива. Это самый лучший день в моей жизни. Это все. Хорошего вам дня.

«Хорошего вам дня» - второй раз говорю эту фразу. Несмотря на тьму внутри, я, вроде как, пытаюсь пожелать добра людям вокруг. Пусть хоть у них будет хороший день.

С болью возвращаются и воспоминания. Как я неуверенно улыбаюсь своим родителям, не понимаю, как правильно себя вести с людьми, которые вроде бы тебе родные, только видела ты настолько редко, что успела забыть их голоса и внешность.

«Бабушка скоро вернется?»

«Бабушке плохо. Она лечится в больнице»

И тревога, которая не дает заснуть ночью. Неловкость, когда я сталкиваюсь с братом, который недоверчиво рассматривает меня и спрашивает, почему я с ними не живу. Почему? Этот вопрос вводит меня в ступор. Никогда не задумывалась. Потому что так надо? Мои одноклассники живут с родителями, ну а у меня просто вот такая семья. Странно, но ведь так бывает?

— Что ты ему сказала? -- на плечо ложится тяжелая рука, заставляя немного притормозить и не нестись непонятно куда. Я оборачиваюсь. Рустам смотрит на меня тяжелым взглядом, словно пытаясь пробраться под самую кожу. Видимо, мои последние слова взбесили отца. И Рустам это заметил. Заметил он и отношение отца ко мне. Этого он точно не ожидал. Подозревал, небось, что отец будет беспокоиться за свою дочку, но вместо этого увидел полный холод и равнодушие.

Садаев, видимо, понимает мою заминку и усмехается.

— Да, мать твою, принцесска. Ты, оказывается, не любимая дочка отца. Его парит только твой хилый брат. Охренительное открытие. Я начинаю понимать, какого хера у тебя уже несколько лет отстойно подделанные документы, из-за которых тебя не нашли в первые пять минут. И почему поиски твоего папаши замяли спустя год после исчезновения его типа любимой принцессы. Ты ему просто нахер не упала. Да?

Я отвожу взгляд. Двери впереди открываются, и я вижу в зале, где должно пройти наше бракосочетание, брата. Он стоит, опустив голову вниз и глядя в пол. Сцепив руки в замок, в окружении нескольких крепких ребят. Со стороны это не выглядит странным, если не знать, что моего брата удерживают силой.  Все смотрится... обычно. Садаевским псам удается вести себя расслабленно и естественно, производить впечатление просто большой компании, которая пришла на свадьбу друга.

— Я тебе все расскажу, если сдержишь свое обещание и отпустишь после свадьбы моего брата, — произношу я, а Рустам неожиданно смеется. Громогласно. Чисто мужским, грубым смехом, отчего я вздрагиваю.

— Теперь уже вряд ли, принцесска, — констатирует он, а я ахаю, — херовый обмен выходит. Ненужная дочь останется у меня, а любимый сын отправится к папочке?

— Ты... обещал! — шиплю я, вцепляясь ногтями ему в руку. Рустам стряхивает ее небрежно, и перехватывает меня за запястье.

— Пока я не выясню, какого хера происходит - он не получит свободу, — хмыкает он, прожигая меня взглядом, — можешь не говорить мне «да». Верну тебя с позором обратно отцу. А твой эльф останется у меня в заложниках. Только тебе тогда, судя по всему, звездец придет, принцесска. Я угадал?

— Значит, ты хотел свадьбой всего лишь надавить на моего папу, да? — приподнимаю я брови, — ты солгал, что женишься на мне только из-за детей?

— Не солгал, — медленно отвечает Рустам, — но я ненавижу, когда меня наебывают, принцесса. Просто терпеть не могу. А ты именно этим и занималась все время.

Он сжимает руку на моем запястье. До слез. И дергает за собой, закончив разговор.