40

День выдался слишком насыщенным. Это я понимаю, как только переступаю порог лифта и приваливаюсь без сил к стенке. Сознание немного плывет. Холодная поверхность только слегка приводит в чувство.

Даже прикрыв глаза, я могу понять, что Рустам зашел следом за мной. Запах. Тот самый, который я запомнила. Если бы только Рустам пользовался этим одеколоном - я бы смогла его учуять и в огромной  толпе.

И я испытываю чувство дежавю. Скорее всего, мы так же с ним ехали в первую ночь нашей встречи. В таком же лифте. Только сколько бы я не пыталась напрячь память и поймать ускользающие воспоминания за хвост - без толку. Похоже, мне не суждено вспомнить день, когда меня лишили невинности. Да, в каком-то смысле, это для меня трагедия.

В конце концов, второго первого раза не бывает.

— Разрешите вас угостить? — обрывает внезапно голос нить раздумий и я открываю пораженно глаза.

На секунду мне кажется, что я сошла с ума. Какого-то дьявола я снова в том ночном клубе, а рядом со мной садится парень чьё лицо я практически забыла. Обычный, прилизанный паренёк моего возраста. Блондин.

—  Я не пью, — сами по себе произносят мои губы. Словно я просто вселилась в чужое тело без возможности изменить события.

— Вообще никогда?

— Вообще… кроме сегодня, — поправляюсь я, улыбнувшись. Эту эмоцию мне приходится выдавить через силу. Кое-кто сегодня оставил дыру в моем сердце и потратил весь запас нервов. Гоша, скотина.

Ну точно. Я вспоминаю свои чувства в тот день так ясно, словно это случилось сегодня. Словно я все еще переживаю нашу ссору. Но сейчас, в отличие от предыдущего раза я испытываю неподдельный восторг: мне удалось. Удалось докопаться до глубин своей памяти. Воспоминания начинают валиться на меня, словно кто-то сверху отодвинул заслонку в моей голове.

Коктейль на барной стойке. Как я осторожно пробую его, и вниз по пищеводу падает, как мне кажется, огненный шар. Не знаю, сколько мне можно выпить. Насколько он крепкий? Непринужденный разговор, который завязывает этот блондин, меня немного отвлекает от сомнений, и пока я, смеясь, отвечаю парню, то выпиваю почти всё.

Огонь согревает меня изнутри. Огонь вспыхивает еще горячее, и устремляется по венам прямо к сердцу.  Улыбка дается легче. Звуки вокруг - чище.  Можно сказать, что я запила горькую пилюлю сегодняшней ссоры с Гошей. И, несмотря на то, что мстить ему я не собираюсь за его дурацкий флирт с Леной, старостой нашей группы, у меня почему-то получается отвечать на подкаты этого блондина так легко и непринужденно, что я даже пугаюсь.  Что-то странное происходит со мной. Неужели так алкоголь действует?

Я ведь никогда не отличалась «легким» поведением.

— Мне надо перекусить, — вспоминаю я наставления знакомых, которые предупреждали не пить на голодный желудок, иначе унесет очень быстро. Наверное, поэтому меня так и штормит. Нет, тело ведет себя отлично, а внутри... горит всё. До сих пор.

— Не вопрос, — хмыкает блондин, — тут делают нормальные сэндвичи на перекус. На, — он подвигает мне ближе маленькое меню, — какой будешь?

Мой взгляд тупо падает на скудное меню. Другого слова подобрать не могу - именно «тупо». Я как баран на новые ворота пялюсь. А в голове - чистейшая пустота. Кристальная. Словно воздух в Альпах.

— Эй, — на коленку ложится ладонь, и я вздрагиваю, — ты уже пять минут молчишь. Выбрала?

Боже.

— Я, — сглатываю я напряженно, — прости, со мной что-то... не так. Наверное, коктейль был крепкий.

— Да, — слышу нервный смешок, — что-то намешали туда сегодня. По мозгам дало знатно и мне, но ты не парься. Я тебя довезу до дома, если что, если в обморок упадешь или тошнить начнет. Как тебя зовут?

— Диана.

— Диана. Я Дима. Приятно познакомиться. Сэндвичи, Диан. Или ты передумала есть?

Выбрать бы. Мой взгляд мечется между цифрами. Сэндвич пятнадцать сантиметров. Маленький. И сэндвич двадцать восемь сантиметров. Пятнадцать или двадцать восемь?

— Я маленький буду, — произносит Дима, и я киваю.

— Мне большой.

Самое оно, чтобы набить желудок и немного уменьшить действие алкоголя. Надеюсь, меня не вытошнит.

Когда нам приносят еду в упаковке, Дима хмыкает. Точнее, слышится это как хрюк.

— А рот не треснет? — интересуется он, когда я начинаю распаковывать свой сэндвич.

— Нет, — произношу я, когда до меня доносится запах мяса и зелени. Пахнет очень вкусно, — нормально. В самый раз.

И снова этот дурацкий смешок.

— Ну это круто, когда у девушки большой рот. У меня меньше двадцати восьми. Если что.

— Чего? — удивленно переспрашиваю я. Где-то в душе скребется предчувствие, что говорит он не о сэндвичах. Но я должна переспросить на всякий случай. Вдруг это я испорченная, — ну да, у тебя маленький. Ну, сэндвич.

— Не такой уж маленький, — ехидная улыбка прорезает лицо парня Глаза у него блестят очень неприятно. Бешено. Словно он под кайфом. Я напрягаюсь, предчувствуя что-то нехорошее. Это непохоже на нормальное поведение парня. Он издает короткий хохоток,  —  сэндвич, ага. Другой сэндвич, если ты понимаешь, о чем я. Чуть больше пятнадцати. Но никто не жаловался.

Дьявол, он говорит не о еде и меня буквально начинает тошнить, стоит только представить. Это не я испорченная. Я издаю громкое «пфф» и бормочу:

— Давай без таких разговоров.

— Да ладно, ты чего такая печальная? А ты какие размерчики любишь? Признавайся. Давай болтать конкретно по душам. Люблю раскованных девчонок.

Я отворачиваюсь от барной стойки. Разворачиваюсь на стуле, бросая взгляд в толпу. Ищу, где бы мне скрыться или найти спасение - может, тут встретится случайно Эля или Оксана. Они меня вытащат из рук извращенца, пошутят над его пятнадцатью сантиметрами, и раскрасят вечер в яркие и веселые цвета. Без всей этой пошлятины.

Пока я думаю, сэндвич начинает подтекать. На кисть капает соус, и я задумчиво слизываю его. И тут же меня словно окатывает обжигающей и душной волной, когда я пересекаюсь взглядом с одним из мужчин. Словно в грудь что-то тупое загнали. Или это так сильно ударило мое сердце?

Как в плохом кино. Взгляд у него темный и жесткий. Ничего хорошего он не сулит. И сам мужчина далеко не в моем вкусе - слишком уж грубый, слишком здоровый. Гора чертового тестостерона. А повелся, как мальчишка, на мой жест.

Я криво улыбаюсь ему, посылая мысль «да-да, я знаю, о чем ты думаешь». Он даже не отвечает. Только ленивым взглядом облизывает мою фигуру с головы до ног, оценивая. Как товар. Очень опасно привлекать его внимание - такой сможет просто ткнуть пальцем и приказать меня привести. А дальше черт знает, что будет. Свяжет и загонит в меня свои двадцать восемь сантиметров.

Я растерянно смотрю на свой сэндвич, а потом на тот, который в руках Димы, пока тот пытается по-прежнему со мной шутить. Нет, это слишком много. Двадцать восемь сантиметров - почти половина моей руки, но точно и не пятнадцать, как у этого блондина.

О чем я думаю?! Вздох дается с трудом. Словно в моей крови шампанское, которое бурлит и лопается маленькими пузырьками. Щекочет странно нервы. Чертов коктейль. Я в жизни больше не притронусь к алкоголю. Я откусываю кусок сэндвича, вылизав весь соус, и все еще чувствую на себе тяжелый взгляд того мужчины. Бесит, раздражает. Я демонстративно измываюсь над едой, поедая ее с таким видом, словно у меня в руках не сэндвич, а что-то другое. Что обычно не кусают. Потому что членовредительство в прямом смысле слова.

Нет, мне уже еда не поможет. Алкоголь во мне, и пора бы уже  смываться, потому что ладонь Димы внезапно проскальзывает по бедру прямо между ног.

Я швыряю эти двадцать восемь сантиметров жрачки на стол, сбрасываю руку парня и спрыгиваю со стула.

— Прекрати. Я в туалет, — выпаливаю я, собираясь уйти, как Дима цепко и больно хватает меня за локоть.

— Чего? Ну да, поверил я тебе, — неприятно замечает он, — свалить решила? Я тебя тут накормил и напоил, а ты смываешься. Расплачивайся давай.

— Ты офигел?! — я дергаю руку, — отпусти меня. Я хочу в туалет.

— Я на это уже не поведусь. Ты дебила, что ли, нашла? — он пытается притянуть меня к себе, но я сопротивляюсь изо всех сил. Фу, не хочу, чтобы он меня трогал. Мерзость.

— Дай свой номер телефона! Переведу тебе деньги на карту, — шиплю зло я, отталкивая парня. Но он вцепился в меня, как клещ.

— Наличкой. Гони наличку.

— У меня нет налички!

— Тогда собой расплачивайся. Ртом своим.

Я возмущенно открываю рот, чтобы закричать, как неожиданно кто-то дергает меня назад, схватив за плечо. Меня словно теплом окутывают. И запахом сигарет... с вишней. Все, что я успеваю заметить - как Диму отшвыривают в сторону.

— Руки свои убрал, — звучит над ухом пугающий хрипловатый голос.

Парень врезается спиной в барную стойку, едва не падает, взмахнув руками и смотрит недоуменно на нас. Он этого не ожидал. Наверное, ему больно, но сейчас я чувствую торжество - хочется отомстить ему за мерзкие слова.

— Ты охренел, мужик?

— Еще слово - и я тебе в печень нож воткну, — смеется тот же пугающий голос. Это не просто слова. Вряд ли бы я поверила таким угрозам, прозвучи они другим тоном, но у этого человека они вылетают так легко, так естественно... словно он не впервые вгоняет нож в человека.

Кажется и Дима это понимает. Он ретируется так быстро, смешиваясь с толпой, что я почти не успеваю заметить его побег. Был - и нет.

— Спасибо, — произношу я. Ладонь незнакомца проводит небрежно мне по ребрам. Вроде бы потрогал, а вроде и не неприятно. Прикосновения Димы меня передергивали. А тут так - мазнул только. Словно и без лишних мыслей. Разворачиваюсь, чтобы взглянуть на своего спасителя и замираю.

— Цыпа. Ты бухая вхламину, — произносит мужчина, разглядывая мои глаза, — вызывай себе такси. А то тебя точно оприходуют где-нибудь в углу.

Я мотаю головой, отступая в другую сторону. Это один из тех, кто сидел за тем столиком. И перед кем я демонстративно облизывала сэндвич. Допрыгалась.

— Я в порядке, — отвечаю я и быстро ухожу в толпу. В порядке ли я? Да ну, я соврала. Мне жарко и душно, настолько, что хочется сорвать с себя одежду, чтобы к коже прикоснулся холодный воздух. И напрягают касания других людей. Случайные, когда я прохожу мимо. Они бьют, словно наэлектризованным хлыстом по нервам. И оставляют напоследок шлейф чувств. Дьявол, я никогда больше не буду пить. У меня, похоже, непереносимость алкоголя.

Не выдержав, я отхожу в сторонку и прислоняюсь к стене. Все вокруг плывет.

— Врешь,  — мир загораживает тот же самый мужчина, и я вздрагиваю, испуганно посмотрев на него, — выход в другой стороне. Вали на такси, а я прослежу. Или ты сексуальных приключений ищешь? Тогда я тебя возьму. С удовольствием.

— Нет. Нет, — слова даются с трудом, и я пытаюсь выскользнуть из плена его тела, но он перегораживает мне путь, — отвали. Не твое дело.

Он толкает меня легко на стену и зажимает своим телом. Я барахтаюсь, как глупый цыпленок, придавленный стальными мышцами. Убиться об них можно. Живот и грудь неожиданно продирает волной огня.

Да что со мной происходит?!

— Так ты все-таки разводишь на бабки парней, да? — мужчина обхватывает пальцами мое лицо, заставляя задрать голову. Я чувствую на щеке его дыхание, когда он говорит, и зажмуриваюсь, — я тебе больше заплачу. Ты мне понравилась. Цену назови. Тысяча? Две, три?

— Проститутку себе сними, — шепчу я, а он хмыкает.

— Слишком дорого для проститутки. Я тебе в долларах предлагаю.

Господи, он самый настоящий псих - платить столько денег за то, чтобы переспать с девушкой. Я мотаю головой. Точнее, делаю попытку, потому что он все еще жестко фиксирует мое лицо.

— Нет. Просто отстань от меня. Я пьяна, но пока не собираюсь ни с кем спать. Не сегодня точно.

— Тогда пошла бегом к выходу. Вызывай себе такси и проваливай в кроватку.

— У меня сел телефон.

 — Я тебе такси вызову, тупой цыпленок.

— Сам тупой, — обзываюсь недовольно я. Какого черта он на меня наезжает? Свет в клубе падает странно на лица людей, но этого бы человека я бы не назвала страшным. Симпатичный. Хоть и выражение лица больно жестокое. Чем я его привлекла так, что он обо мне печется и считает, что имеет право обзываться? Я всегда старалась выглядеть так, чтобы не привлекать особо внимание. Даже сейчас на мне джинсы и короткий топ. И кеды. Ничего примечательного. Только накрасилась от злости я ярко.

Мужчина достает телефон и я бросаю взгляд на экран. Приложение такси я узнаю сразу. Он действительно. Вызывает. Мне. Такси! И не просто тычет пальцем в «эконом», а выбирает самую дорогую опцию.

— Спасибо, — растерянно произношу я, а мужчина переводит на меня взгляд. Мурашками пробирает от него.

— Охренеть, как мило, цып. И всё?

Ну что еще ему нужно? Благодарственный поцелуй? В другое время я бы уже рвала когти, издалека прокричав «буду должна», но сегодня мое глупое тело творит что-то странное. И чувствует себя странно. Все мне кажется слишком простым и естественным. Легким.

— Нет, — отвечаю я, проскользнув ладонями по его груди и обняв за шею. Потом встаю на цыпочки, — я тебя поцелую за это.

«Трындец, Диана».

Я прикасаюсь к его губам, собираясь достаточно невинно чмокнуть на прощание. В благодарность. Как и обещала. Но все выходит из-под контроля, стоит мне только сделать вдох. Этот мужчина забирает свою благодарность сам. Жестким поцелуем. Выдыхает в меня свой запах, острый, тяжелый и очень опасный.

Не должен быть таким поцелуй между двумя незнакомыми людьми. Даже Гоша, с которым мы уже давно встречались, не позволял себе так... иметь мой рот языком. Другого слова подобрать не могу. Грязно и нагло. Незнакомец проводит им по зубам, задевает мой язык, вынуждая ответить. Даже дыхание перекрывает спазмом от такого. Сердце пытается вырваться через горло наружу, вывернув всю душу.

И прежде чем я думаю, что все-таки нарвалась на изнасилование, мужчина резко прерывается, выдохнув со смешком мне в ухо. И тихо шепчет слова. Медленно рассказывает вещи, в которые я верю безоговорочно:

— Я бы тебя всю ночь трахал. До тех пор, пока ты не начала бы плакать и просить отпустить тебя. Во всех бы позах натянул.  Но ты, похоже, под кайфом.

И отпускает меня. Я отшатываюсь на последнем издыхании, на остатках силы воли, которая покидает меня.

— Вали к выходу. И больше не пей с незнакомыми парнями, — напоследок бросает мне мужчина, и я убегаю. Уношу ноги подальше, лишь бы не идти на компромисс со своим телом, или совестью, или черт его знает... но алкоголь слишком уж сильно рушит мои барьеры. Если бы мы были одни - не знаю, что случилось бы. Наверное, я бы сдалась. Он умеет... удовлетворять языком. И обещать страшные вещи. Но очень волнующие.

Пока я пробираюсь через толпу, то пытаюсь вспомнить, какое такси мне он заказал. Номер не помню абсолютно. Но вряд ли кто-то еще отсюда сейчас заказывает дорогие тачки. Узнаю, увижу, спрошу сама.

На улице идет мерзкий, прохладный дождь. Я бегаю по парковке, на периферии зрения мелькают гало и шлейф от света фонарей, а я понимаю, что меня нахлобучило просто насмерть. Удивительно, что еще передвигаюсь на своих двоих. По рассказам я, вроде, должна уже обниматься с унитазом, но в меня словно батарейку вставили. Странная энергия плещется через край. И я ее трачу, наворачивая круги в поисках нужной машины.

Бред. Машины нигде нет. Только пустые стоят. Да и то несколько штук - кто в клуб ездит на своем транспорте?

Прислоняюсь к столбу и обреченно смотрю на вход ночного клуба. Сейчас выйдет какая-нибудь подпитая компания и мне точно конец. Не идти же пешком до дома?

Я понуро возвращаюсь внутрь, чтобы найти того человека и просто спросить про такси. Может, оно встало где-то в другом месте. И внезапно налетаю на мужчину, который в этот момент выходит на улицу. Я выставляю вперед ладони, чтобы затормозить его и упираюсь в рельефные мышцы пресса под белой рубашкой.

Поднимаю взгляд и обреченно краснею. Господи. Это перед ним я облизывала сэндвич. По глазам вижу, что он это запомнил. Я произвела «нужное» впечатление. Как говорила Эля - «хочешь запомниться мужчине - обсоси при нем продолговатый предмет».

— Я такси потеряла, — оправдываюсь зачем-то я, глядя в темные глаза. Блин, я ему по плечо. Макушкой, точнее, до плеча достаю. Это вообще законно - быть такой горой?

Даже не уверена, что он мне ответит. Но внезапно слышу низкий и грубоватый голос:

— Могу подкинуть. Куда?

— Далеко, — я называю станцию метро, смутившись еще больше, — это реально далеко. Не стоит беспокоиться.

Он кивает мне за спину, в одиноко припаркованный БМВ.

— Садись.

Неужели его так поразило мое выступление с сэндвичем? Я не была уверена, что он вообще не пошлет меня нахрен и не назовет налакавшейся свиньей, которая испачкала, кстати, его рубашку помадой. Я разворачиваюсь и направляюсь к БМВ, внезапно испуганно схватившись за губы. Точно, на мне же помада. Наверняка тот мужчина ее сожрал и размазал по моему лицу. Я похожа на клоуна. Какой позор.