41

Когда мы садимся в машину, у меня сжимается до боли желудок от запаха одеколона. Он мне нравится. Настолько, что я сижу и вдыхаю его, как собачка, заодно пытаясь стереть разводы помады с лица. Мне становится еще хуже. Будто бы каждый вдох просто убивает меня и отравляет. К лицу приливает кровь и я замираю.

Боже, чего я хочу? Не пойму. Поспать? Поесть? На все ответ нет - но меня распирает от какого-то ужасающего желания. Настолько пугающего, что я закидываю руку и вминаю ногти в спинку сиденья, лишь бы удержать себя в узде. И закусываю до крови губу.

— Охренеть, — внезапная реплика чуть не подбрасывает меня вверх. Я растерянно перевожу взгляд на мужчину. Он изучает меня темными глазами, — ты под кайфом, что ли?

С чего он взял? И почему это уже второй человек, который говорит, что я под наркотиками?

— Нет, — трясу головой, — нет. Я не употребляю наркотики. Я всего лишь перебрала с алкоголем. Впервые.

Он изучает взглядом вены на моих руках. Ясно дело, что ничего не находит, и возвращается к моему лицу.

— Одна пила?

— Нет. Угостили... но принес напиток бармен. Вы намекаете, что мне.... подсыпали что-то?

— Я не намекаю. Прямо говорю, что тебе сыпанули наркотик. По твоим глазам видно.

— Отвезите меня домой, — прошу я беспомощно, — я тогда должна отоспаться.

— Сначала тогда в секс-шоп за вибратором, — усмехается мужчина, и заводит машину, — скакать ты на нем будешь всю ночь.

Нет. Боже мой. Я обессилено закрываю глаза. Так вот, почему меня настолько ломает. С каждой минутой все хуже и хуже, будто бы я в темную пропасть падаю. Кто-то меня хотел подпоить. Неужели тот парень в сговоре с барменом? Ведь сам Дима даже не прикасался к бокалу.

— Можно это как-нибудь... прекратить? — выдыхаю я, чувствуя, как на меня волной снова накатывает это ужасное чувство. И слышу смешок.

— Могу тебя выебать.

— А другие способы? — перед глазами даже темнеет. Наверное, скоро у меня поедет крыша и я сама наброшусь на кого-нибудь ,как оголодавшая самка.

— Капельницу поставить. Но сегодня выходной. Вот сука, — внезапно смеется он, и я вздрагиваю, как от пощечины, — они там блядскую вечеринку планировали закатить сегодня?

— В каком смысле?

Говорить становится все труднее. Сознание словно плывет. Как сквозь вату слышу ответ:

— Не только тебе достался напиток с сюрпризом. Ты не в моем вкусе. Абсолютно. Но за твой взгляд у барной стойки я тебя хотел прямо там отыметь. Я еще тогда подумал, что это какая-то дичь.

— Вы...что, тоже? может, это алкоголь?

— Я не пью алкоголь.

О, боже. Ситуация становится все хуже и хуже. Не только мне крышу сносит, так еще и этот мужчина, перед которым я облизывала сэндвич, тоже выпил случайно подсыпанный наркотик. Это как бросить двух голодных тигров в клетку. Они сожрут друг друга. Хотя, он еще держится неплохо. Наверное, дело в комплекции. Я слишком мелкая по сравнению с ним.

Все остальное проходит, как в тумане. Мы несемся по дороге, пока я обессиленно прислоняюсь лбом к стеклу, пытаясь взять себя в руки. Не знаю, сколько проходит времени. Мне кажется, что оно тянется бесконечность, и я тихо прошу:

— Останови. Мне надо подышать.

Мужчина резко сбрасывает скорость. Чувствую, как машина куда-то заворачивает и останавливается окончательно.

— Выходи.

Я едва ли не выползаю наружу, дрожащими руками дернув за ручку. Мы возле какого-то здания. Не смахивающего на жилой дом. Пальцы грубо сжимаются на локте и ведут меня куда-то.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Не протянешь больше, — слышу ответ, но почти ничего не понимаю. В следующий раз сознание возвращается ко мне в лифте. Словно я из темноты вынырнула. Свет слепит и я растерянно жмурюсь. У меня что, уже провалы в памяти? И куда мы едем?

Теперь, при свете, я могу рассмотреть внешность мужчины получше. Чистый грех. Зверь. У которого глаза горят, дикий и опасный. Я держу его за плечи, чувствуя под ладонями стальные мышцы. Он напротив меня, почти вжимает меня в стену спиной.

Я дура и мне надо бежать. Нельзя с ним находиться наедине. Это пытается сказать мне разум, но что он может сделать против наркотического дурмана? Ровно ничего. Особенно, когда кажется, что я умру, если ко мне никто не прикоснется и не сбросит бешеное напряжение, от которого даже воздух гудит вокруг.

Я и незнакомец. Который может сделать, что угодно: изнасиловать. Убить. Причинить боль. Вообще продать меня в бордель, пока у меня мозги плавятся в мерзкую кашу. Если я так ужасно себя чувствую, то что вскоре будет ощущать он? Господи, это просто безумно опасная ситуация.

Он выталкивает меня из лифта. В длинный коридор. Потом в какую-то комнату. Я запоздало понимаю, что это похоже на  номер отеля: темные, деревянные стеновые панели. Под ногами -светлый паркет. Передо мной большая двуспальная кровать. Мужчина швыряет ключи от машины и номера на столик, пока я пытаюсь протолкнуть воздух в легкие, наблюдая за его текучими и опасно расслабленными движениями.

— Не теряй время. На колени вставай, — хрипло произносит он, пожирая меня взглядом, — повтори то выступление, которое устроила в клубе.

Неизбежность. Вот что я чувствую. Но нет сил даже сопротивляться и возражать - все они уходят на борьбу со своими взбесившимися демонами внутри.

— Я не... ни... — пытаюсь я сформулировать мысль. Как донести ему, что я еще девственность не теряла и максимум, что позволяла себе - это поцелуи с парнями? Как? Вот ему? Внутри что-то ехидно смеется.

Он подходит ко мне, и я снова впиваюсь ногтями ему в рубашку, мечтая разорвать ее к черту, чтобы пуговицы во все стороны разлетелись. Ошалело провожу ладонями по прессу мужчины. Как стиральная доска. Такой же рельефный.

В этот момент меня разворачивают и толкают на кровать. Я падаю на нее грудью. распластавшись. Закрываю глаза, погружаясь в мир чувств, когда сильные руки сжимаются на талии и рывком снимают с меня джинсы вместе с бельем. И невероятный контраст следом: холодный воздух, который касается моих ягодиц и горячая ладонь, ребром которой мужчина проводит мне между ног, там, где сейчас ужасно влажно. Сжимает, накрывая ладонью. Я издаю стон, прогибаясь в спине и подставляя бедра, чтобы он продолжил. Горю. Я горю.

— Течная сука, —комментирует он. Медленно сгребает мои волосы на кулак и неожиданно дергает назад, заставляя сильнее прогнуться. Я вскрикиваю.

Мне стоит его предупредить? Чтобы это было как-то... нежнее и аккуратнее. А сейчас он очень груб. Слезы подступают к глазам. Просто мерзость - отдавать свою невинность вот так. Как последняя шлюха. Может быть, и не стоит предупреждать. Чтобы было больно, и эта боль потом заглушила другую - моральную.

— Я... — выдавливаю я, — я еще никогда... не была с мужчиной.

Рука между ног неожиданно замирает. Потом волосы натягиваются едва ли не до боли, и мужчина заставляет меня выпрямиться, прильнув к нему спиной.

— Повтори, — звучит мне на ухо тихий приказ.

— Я девственница, — послушно повторяю я, сглатывая слезы, — пожалуйста, будь аккуратнее...

— Ты на голову отбитая? — низко рычит он. Как зверь. В задницу мне упирается твердый бугор, и я громко всхлипываю, не сдержавшись, — какого хера я это слышу только сейчас?

— Какая тебе разница?...

Он отпускает меня, оттолкнув. Я едва не падаю на кровать и оборачиваюсь, жалобно глядя на мужчину. Он смотрит на меня так... будто бы я сказала какую-то полную дрянь. Выматерилась или ляпнула, что у меня венерическое заболевание.

— Большая, — медленно произносит он, — нахер мне это нужно. Сунуть и потом тебе сопли подтирать два часа? Ты только время потеряла. Я бы тебя лучше связал и в больничку отконвоировал. А сам бы кем-нибудь другим передернул.

— Не надо, — слезы катятся по щекам. Если он сейчас уйдет - я точно с ума сойду. Он прекратил меня касаться, отстранился - и меня словно в холод вышвырнули. Посреди ледяной пустыни. Тело колотит, и все в животе мучительно сжимается до боли.

Лучше так, пока я хоть что-то соображаю. А не когда я превращусь в безумное животное и буду вести себя просто мерзко. Я сглатываю слезы и произношу:

— Я потреплю. У меня высокий болевой порог.

Он смеется. Явно над моими словами.

— Ты нихрена не вкуриваешь, о чем сейчас говоришь. Вообще.

— Может быть, — стою я на своем, вставая с кровати и поправляя на себе джинсы. Подхожу к мужчине и заглядываю ему в глаза, стараясь на трястись, —  уже поздно. Меня нигде не примут. Я правда сейчас умру... если ты меня свяжешь, — я кладу ладони ему на грудь. Сжимаю в кулаках рубашку, зная, что просто не отпущу. Меня придется отрывать, — я не буду предъявлять тебе претензии... сделай просто что-нибудь.

В его глазах словно полыхает черный огонь, пока он рассматривает меня. Словно прикидывает, стоит ли игра свеч. Я медленно веду ладонью вниз, царапая ногтями поверхность рубашки. Если ему тоже подлили что-то в напиток - он не сможет долго держаться. Какая бы у него сила воли не была.

— Бля, — ругается он и поднимает руку, сжимая ладонью мою шею. Словно меня за душу держит, — мне на тебя плевать, если честно. Уговаривать не буду. Последний шанс даю, чтобы ты включила заднюю.

Я в ответ осторожно мотаю головой. Он усмехается.

— Твой выбор. На отношения или прочую хрень не рассчитывай. После всего соберешься и свалишь на все четыре стороны. Забудешь все, что было. Навсегда, ясно? Я тебя выкину из головы сразу же, как за дверь выйдешь.