63

Мне все равно на его слова. Сейчас - так точно. После кошмара, после истерики, после того, как Рустам смог успокоить меня... сказать важные для меня вещи. Сейчас он мне ближе, чем кто-либо другой. А к отцу начинает зреть откровенно темная ненависть.

Всё. Хватит слез на сегодня. Я хочу забыть про тот сон.

Я обхватываю Рустама за запястье руки, которой он держит меня за шею. Скольжу выше, по крепким мышцам. Тишина такая, что я слышу даже шорох, с которым скользят мои ладони по коже. Я рассматриваю его сильное, тренированное тело, очертания, которые становятся резче из-за лунного света и темноты. Чувствую при этом, как в груди начинает что-то трепетать от этой картины.

— Рустам...

Мне нравится произносить его имя. Когда я успела перешагнуть черту, которая разделяет ненависть и симпатию? Упустила этот момент. Все события прошедших недель сложились так. Сами меня подвели к этому.

Но в Рустаме за это время особо ничего не поменялось. Садаев даже сейчас рассматривает меня, словно изучая. Я не могу понять, о чем он думает, даже поймав его взгляд. Он слишком закрытый для меня. Вряд ли он меня любит. Это даже смешно предполагать.

Но вдруг между нами что-то вспыхивает?... обоюдное.

Я медленно веду пальцем от груди вниз, прочерчивая дорожку по рельефу твердых  и четких мышц. Но стоит только спуститься чуть ниже мышц живота Рустама, как он внезапно перехватывает мое запястье и отводит в сторону. Прерывает это волнительное изучение его тела.

— Пожалуйста, давай переспим! — выпаливаю я, и тут же чувствую себя полной тупицей. Поправляюсь, чувствуя, как щеки пылают, — ну, в смысле... займемся... этим?

Мне дико нужны нужны его прикосновения. Я хочу повторить то, что между нами было. Забыть сон, забыть про боль в груди, забыть про всё. Раствориться в других эмоциях. Я попрошу его быть аккуратным.

— Нет, — обрывает меня Рустам, опустив мою руку на постель, отсранившись и выпрямившись, — причину сама знаешь.

Блин. Я пылаю еще больше, до самых кончиков ушей, чувствуя, как стыд разливается по телу мучительной волной. Мне отказал мужчина. Супер. Причину, конечно, я и сама знаю, только физически я ощущаю себя в полном порядке.

Я резко поднимаюсь, забыв, что абсолютно голая, и прохладный воздух гладит мое тело. Быстрым движением подползаю вперед, к краю кровати, пока Рустам не ушел - а он собирался это сделать. Мое лицо оказывается прямо напротив его мышц пресса, когда я цепляюсь пальцами за резинку спортивных штанов мужчины. И поднимаю на него взгляд. Встречаю в ответ жесткий, изучающий.

— Я тогда... — я запинаюсь, сглотнув слюну. Краем ладони чувствую твердое достоинство под тканью штанов, — есть другие способы сделать тебе приятно. Можно я попробую?

— Мне не надо делать одолжение, — получаю ответ, — успокойся. Трахать никого левого я не буду. Раз такая тема пошла у нас.

Я моргаю. «У нас такая тема пошла». Какая тема? Он о наших отношениях, о чем-то большем, чем фиктивный брак? Мы говорили об изменах вечером, но мне тогда казалось, что он не станет держать слово и ему больше плевать на мои слова.  Дьявол. Он серьезно принял во внимание мою просьбу? Или я выдумываю и он говорит о другом?

— Я не делаю одолжение, — произношу медленно я, — я сама хочу.

Усмешка резко появляется на губах Рустама. У меня от нее сердце уходит в пятки.

— Охренеть ты дерзкая, принцесска. Тогда вперед.

Дыхание вмиг перехватывает. Назад пути нет. Даже тысяча мыслей в голове, вроде «черт, а если это будет глупо, я же ничего не умею, зачем я попросила?», я разбиваю одной: я это ведь уже делала, ничего страшного не случилось. Мне не было больно. И я не чувствовала отвращения.

Я опускаю глаза, не выдержав взгляда Рустама. Действую интуитивно, покорившись инстинктам: подаюсь вперед и льну щекой к его животу. Вдыхаю запах, который отдает горячая кожа. Трусь медленно, как кошка, задевая губами, прикоснувшись легким поцелуем. Невинное движение, но мне кажется, что от этого воздух в комнате становится тяжелее и жарче.

Я тяну штаны вниз. Через секунду понимаю, что это был единственный элемент одежды на Рустаме. Мои руки скользят по бедрам, и потом ладони находят и обхватывают каменный, горячий орган. Он словно еще больше увеличивается, стоит только мне его сжать в руке.

Я начинаю понимать, почему девушки получают от этого удовольствие. В этот раз я все еще испытываю легкое смущение, но мои действия не кажутся мне развратными, постыдными или грязными.

Я это делаю по собственному желанию. Не выпив какую-то дрянь в баре, не по принуждению. Мне даже.. нравится.

И чувствую себя я увереннее. Опускаюсь решительно вниз, провожу языком по бархатной, тонкой коже, по выступающим венам. Бросаю в этот момент взгляд на Рустама. Дьявол. Его взгляд горит. Тяжелая ладонь ложится мне на голову, поглаживает небрежно волосы. Мой разум отключается, все лишние мысли и границы исчезают,  и я обхватываю губами головку, медленно облизывая языком, как мороженое.

Почему я раньше думала, что это может быть противным? Нет. Это же действительно... заводит. Возможность починиться и одновременно получить кусочек власти над таким мужчиной.

Пытаюсь захватить больше, но вряд ли мой рот вместит такой размер. Стоит только почувствовать, как он упирается в горло, как я инстинктивно отсраняюсь.Не знаю, как справлялись девочки из видеороликов, которые я видела. Правда, меня это не расстраивает. Моего энтузиазма сегодня хватит на все попытки сделать приятно Рустаму.

Он отстраняет меня, взяв за подбородок и подняв. Я растерянно облизываю губы, чувствуя солоноватую смазку на языке.

— Принцесска, — голос Рустама звучит на первый взгляд ровно. Спокойно. Но в нем проскальзывают низкие, хриплые нотки, — хочешь глубокий минет сделать - открой шире рот и высуни язык. И потом уже пытайся медленно насадиться. С первого раза не выйдет, но принцип поймешь.

Сердце заходится в стуке так, словно он не учит меня таким вещам, а мне в любви признался. Отдаленно даже чувствую стыд за такую реакцию. Почему меня это так обрадовало?

Я пытаюсь повторить, не разрывая наш зрительный контакт.  Слышу тихий, рваный выдох. В глазах мужчины словно тьма растекается. Чувствую,как он слегка надавливает мне на затылок, но стоит опять головке упереться в небо, как горло мучительно сжимается в рвотном рефлексе, и  быстро отстраняюсь, закашлявшись.

— Извини, — произношу я, сглотнув вязкую слюну, — у меня не получа...

— Нормально. Продолжай, мне нравится, — прерывает меня он. И я послушно пробую снова. И снова. Черт, по сравнению с нашим первым разом все изменилось. Больше нет тех отвратительных подколов и комментариев. Боюсь, что он мне даже льстит. Вряд ли мои не сильно умелые движения могут понравиться. Тут на чистом энтузиазме не выедешь.

Но я начинаю ловить определенный ритм. Рустам собирает мои волосы в хвост, сжимая у корней. Направляет. Контролирует. Мне не хватает передышек между попытками. Почему-то и кислорода тоже, но мои движения становятся увереннее. В легкие падает острый и горячий воздух, пропитанный запахом похоти.

Кровь разносит этот жар по телу, покалывая иголочками под кожей. Собирается внизу живота, словно огненный цветок распускается. Кончиком языка я изучаю каждый сантиметр плоти, провожу по венам. Медленно, неторопливо. Но Рустам и не вынуждает это делать быстрее. Не делает мой первый приятный опыт пошлым и грязным, не долбит в глотку, как отбойный молоток. Поэтому я испытываю удовольствие, изучая его таким образом.

И я не успеваю порадоваться этой мысли, как чувствую, что его пальцы обхватывают мою челюсть с двух сторон. Фиксируют голову на месте, а потом неожиданно Рустам одним движением вгоняет мне член дальше, чем я это хотела сделать сама. Не до конца. Но я в шоке пытаюсь вдохнуть, а не получается. Горло сжимает спазмом.

Слышу тихий, хриплый смех.

— Вот так, принцесска, — он выскальзывает из меня, позволяя вздохнуть и покашлять от неожиданности, — нихрена страшного. Продолжить?

Я, подумав с секунду, киваю. Ничего ужасного не случилось. Я не умерла, мне не было больно. Ошеломляюще неожиданно просто.

Снова открываю рот, позволяя теперь Рустаму руководить процессом. Я в его полной власти. Не двигаюсь сама, только упираюсь руками в бедра, чтобы держать равновесие. Он проникает в меня, снова и снова, давая паузы на передохнуть, действуя уверенно, не сильно мягко, но явно сдерживаясь - я чувствую, как кулак сжимает волосы до легкой боли.

И, дьявол меня побери, если мне это не нравится. Я извращенка. Я думала, что это у меня никогда не получится еще в нашу первую ночь. Я чувствую, как член с каждым разом подрагивает, становится тверже, и словно еще больше.

— Сука, — слышу тихий рык, и чувствую, как Рустам поглаживает меня по щеке. Почти что с любовью,  — я тебя буду каждый день тренировать. Невинная принцесска с горячим ртом.

И снова насаживает меня ртом, не давая шанса даже ничего сказать.

Напряжение растет с каждым движением, достигает критической точки. Похоже, у меня даже пропадает рвотный рефлекс, потому что я сама чувствую, как проще мне становится. Начинаю ощущать другие вещи. Пытаюсь в передышках сделать приятно по-другому, задействуя язык.

 А потом Рустам покидает мое горло и я чувствую, как на языке разливается странный вкус. Не неприятный. Необычный. Это становится еще одной неожиданностью для меня, потому что я не думала, что у меня получится довести Рустама до финала. Черт, значит, не так уж я и плоха?

Я послушно проглатываю вязкое семя и медленно отстраняюсь, но Рустам неожиданно вынуждает меня подняться на ноги, даже не дав секунду перевести дух и вытереться. По моему подобродку размазаны слюни, и вряд ли я выгляжу сейчас особо сексуально.

Я стою на краю кровати, растерянно, одним движением, вытирая себя тыльной стороной кисти, понимая, что я... фактически одного с ним роста так.

Боже, просто невероятно, насколько можно быть здоровым. Это не человек. Это зверь. Создание дьявола. Чувствую себя тростинкой рядом с ним. Встречаюсь с темным взглядом, который словно кипятком сердце обжигает. Рустам проводит большим пальцем по моим распухшим губам.  Потом подхватывает на руки и несет в душ.

Там он включает воду, ставит меня под горячие струи. Я обнимаю себя руками, а он заходит в душевую кабину следом за мной и его торс прочерчивают блестящие дорожки воды. Я жадно гляжу на эту картину. Хочется прижаться ртом и собрать влагу с его тела. Что я и делаю: подаюсь вперед и провожу языком по его груди.

— Ты сегодня в ударе, принцесска, — слышу смешок, — в чем причина?

— Просто ты мне нравишься, — признаюсь я.

Мы вдвоем в душевой кабине, но он занимает большую часть пространства. Мои волосы быстро намокают и тяжелеют, а кожа краснеет от горячей воды. Я прислоняюсь лбом к груди Рустама и обнимаю его. Ладони скользят по мыщцам спины. Как я устала. Постоять бы просто вот так, остановив время, набраться сил.

Нам с ним далеко до любви, но текущее положение дел меня устраивает. Возможно, во мне что-то сломано. В сексуальной жизни у меня опыта другого нет, поэтому я не знаю, как оно должно быть по-правильному и не могу оценить наши отношения. Но что касается просто морального состояния.... Последний раз я себя так чувствовала только когда жила с бабушкой. Спокойно и под защитой. Бабушка была строгой, но заботилась обо мне. Своеобразно. Рустам тоже делает это по-своему. Или, может, я просто пытаюсь отыскать в нем намеки на хорошее отношение?

Мы молча отмокаем так какое-то время. До тех пор, пока из-за пара не становится сложно дышать. До тех пор, пока я случайно не прижимаюсь к мужчине бедрами и не чувствую, что он снова возбужден. Я смущенно отлипаю от Рустама, тру ладонями лицо, смывая усталость, полощу быстро рот и отодвигаю дверцу кабинки, чтобы выйти.

В этот момент мою шею обхватывает рука и резко возвращает обратно, впечатывая в стену кабинки. Легко, как куклу. Я испуганно поднимаю взгляд.

— Блядь, — ругается коротко Рустам мне в лицо. Я редко вижу его так близко, и сейчас мое дыхание сбивается, когда я рассматриваю его резкие черты, темные ресницы, ловлю жесткий взгляд.

Он целует меня в губы. Сильно, словно вымещая злость. Кусает нижнюю губу до режущей боли, и я ойкаю. Потом прикусывает зубами кожу на шее, словно задев какую-то  точку, потому что по моим нервам простреливает разрядом, и тело окатывает горячей волной.

— Ты спишь отдельно от меня, принцесска, — констатирует Садаев, отпуская меня, пока я растерянно слизываю выступившую кровь, чувствуя, как меня начинает потряхивать от его странного напора, — у меня не железная воля.Или я с утра тебя точно оприходую. Забыв обо всем.

— И куда мне идти?

— Ты остаешься тут. Я отправлюсь в соседнюю спальню. Лучше вали сейчас под одеяло. Еще минута - и ты точно будешь стонать, протирая своей грудью стену кабинки.

Я вылетаю наружу, поняв намек. Забираю полотенце, обмотав себя им, и иду обратно в спальню. У самой двери меня останавливает голос Рустама:

— Подумай еще разок о симпатии ко мне, принцесска. Твоя беременность не бесконечная. Я потом на тебе оторвусь и это будет жестко. Возможно, тебе это будет не по кайфу.

— Посмотрим, — шепчу я, покидая ванную. Вытираю наспех волосы полотенцем, кидаю его на тумбочку и забираюсь под одеяло с головой, завернувшись, как гусеница. Чтобы если Рустам передумает - он потратил время и запал на распаковывание меня. Мне немного страшно. Я сейчас согласна только на нежность, а не на то, что он пообещал мне.

Засыпаю я, не дождавшись, когда Садаев выйдет из душа.

***

Утром, когда я просыпаюсь - мои вещи уже лежат стопкой на кровати в ногах Я даже не заметила и не услышала, как их привезли. Остается надеяться, что это была не та девица. И вообще не кто-то посторонний... потому что одеяло лежит на полу, а я - совершенно голая поперек кровати.

Не успеваю я одеться, как открывается дверь и в комнату заходит Рустам. Он кладет на столик возле кровати карточку и окидывает меня быстрым взглядом, оценив, как я судорожно пытаюсь впихнуться в джинсы, чтобы не сверкать голыми ногами и нижним бельем. Мне немного стыдно за то, что я говорила ночью, не проснувшись как следует. За странный порыв души, за признание в симпатии и за минет, который я делала как порнозвезда. В свете дня за многие вещи становится стыдно.

— Твоя карточка, — поясняет Садаев. Его вот, похоже, не смущает абсолютно ничего, — можешь купить себе какую-нибудь фигню, расслабляться. Жрать тут готовит один тип. Будешь голодом морить себя - займусь этим вопросом я.  Заставлю есть до тех пор, пока все места нормально не округлятся. Пока у тебя только задница в порядке.

— Ты слишком часто ее упоминаешь, — бормочу я, застегиваясь, — не дает покоя?

— Давай еще шуткани, — темный взгляд впивается в меня, заставляя немного пожалеть о своем утреннем юморе, — и я о ней не только говорить буду, принцесска. Еда готова, если что. Кухня внизу, найдешь ее сразу. Чтобы поела нормально. Ясно?

— Ясно, — я киваю, — можно вопрос?

— Валяй.

— Я учусь в институте, — неуверенно начинаю я, — похоже, мне нужно решить проблему с моим академическим отпуском... я не могу просто так исчезнуть. Мне важно получить образование, Рустам...

— Я разберусь, — спокойно отвечает он и я выдыхаю.

— Спасибо. Правда? А можно мне с Гошей увидеться и переговорить?

«Заткнись, дура» — кричит подсознание, когда я вижу, что после моих слов на лицо Рустама тенью ложится неописуемое выражение. Кажется, я поразила его своей тупостью. «Можно я тебе изменю сегодня вечером, дорогой?». Если бы я сдавала сегодня тест на айкью - завалила бы его с нулем баллов.

— Пообщаться, — поправляюсь быстро я, — мы с ним, наверное, больше не увидимся. У меня будут другие заботы, у него свои, но он долгое время был моим другом...

— Он был, блядь, тебе парнем, принцесска, — перебивает меня холодный голос и я мысленно съеживаюсь, — кому ты гонишь сейчас?

Боже. Я в шоке хлопаю глазами. Откуда он знает? Я вроде не говорила об этом. Гоша растрепал?

— Между нами не было ничего такого... мы только... — я затыкаюсь, прежде чем сказать «мы только целовались». Закопай себя еще больше, Диана.

Я делаю шаг назад, потому что Рустам приближается ко мне. Изучает меня потемневшим взглядом, словно прикидывая, в какую сторону мне голову свернуть.

— Рустам, — снова пытаюсь я зайти уже с другой стороны, — как бы то ни было, мне просто надо попрощаться и поблагодарить его. Поставить точку в нашем общении. Это будет вежливо после нашей... дружбы. Между прочим, та губастая стерва все еще по-прежнему работает у тебя, и ты...

— Её зовут Виктория, — с усмешкой обрывает меня внезапно Садаев, и я растерянно замолкаю.

Виктория. Да мне пофиг!

У меня даже все слова вылетают из головы. Я только и могу стоять, открывая рот, как рыба. И зачем он мне это сказал? Я не хочу обращаться к ней по имени. И после этих слов у меня селится неприятное чувство где-то в районе груди.

— Валяй, — все с той же усмешкой произносит Рустам, — можешь увидеться со своим другом. Где-нибудь в центре, чтобы тебя снова не спиздили. Развлекись.

— Я.... — я смотрю, как он разворачивается и уходит, но могу выдавить только бесконечно тупое «я,я,я». Какой-то частью мозга я чувствую, что это была ответка за Гошу. Но не могу пока понять, насколько она окажется жесткой.