72

Меня трясут за плечо, разбивая сон на осколки. Уютный, уютный сон, в котором я... отсыпалась. Сладко, из последних сил, до самой капли. До стопроцентного заряда. Дьявол. Оставьте меня в покое. У меня законные пять минут отдыха.

— Диана.

Я открываю глаза, услышав голос Рустама и мигом сажусь на кровати. Тут же просыпаюсь окончательно. В панике ищу взглядом кроватку. В комнате темнота, только ночник горит. Малыши спят, раскинув ручки. Самир в белой пижамке. Дамир - в синей.

— Сколько время? — я судорожно хватаю со стола телефон, и потом только понимаю, что пытаюсь рассмотреть время на маленькой настольной лампе.  Черт. Ничего не соображаю. Сколько я уже сплю? Малышей нужно было покормить. Господи, они вообще еще живы?

— Успокойся. Женщина, — Рустам движением руки возвращает меня обратно на постель, когда я подрываюсь с бешено стучащим сердцем, — с ними все в порядке. Расслабься. Спи.

— Их надо покормить...

— Я уже это сделал.

Я падаю обратно на кровать и устало тру лицо. Как я вырубилась, что даже не услышала, как Рустам пришел? Наверное, малыши плакали. А я дрыхла в это время без задних ног.

С того счастливого дня я ни разу не спала дольше трех часов. Я безумно любила малышей. Безумно обожала такую жизнь. Каждый день. Каждый плач, каждую улыбку, каждый жест помощи от Рустама, когда я валилась уже с ног и он брал детей на себя. Он идеальный отец. Просто идеальный. Дьявол. Кто-то бы из женщин лишился с удовольствием любой части тела, чтобы этот зверь распял их на постели. Я бы отдала все, что угодно, чтобы он стал отцом моих детей еще раз, если бы судьба закинула меня в параллельный мир, где мы еще не знакомы.

Но был огромный минус во всем этом. Кажется, у меня садились батарейки от счастья. Ладно, вру, от усталости. Я даже едва не умудрилась проспать Новый год. Рустам разбудил меня тогда около двенадцати. Натянул на меня, сонную, куртку и шапку и вытащил на улицу.

— Короче, принцесска, — похоже, Рустам слышит мои мысли. Или видит мой убитый вид, — я нанимаю тебе какую-нибудь няньку. Ты выглядишь хреново.

— Нет, — мотаю головой я, — мы же не знаем, порядочная ли она. А если ее кто-то из конкурентов пришлет? Дети...

— Я пробью ее семью и друзей до седьмого колена. Ты реально думаешь, что я возьму черт знает кого с улицы?

— Все равно, — шепчу, — я безумно за них боюсь. Доверяю только тебе... всё.

На столике стоят две пустые бутылочки из-под смеси. К сожалению, с роддома мне так и не удалось выцедить из себя что-то посерьезнее пары капель. Дети плакали от голода. Я нервничала до тех пор, пока молоко не пропало совсем. Пришлось перейти на искусственное питание.

Из-за этого я забывала о своей еде. Быстро похудела и живот за три месяца вернулся в прежнее состояние. Это было здорово. Единственный плюс голодовки.

— Мне ты тоже не особо доверяешь, — усмехается Рустам, — вечно дергаешься. Сказал же - отоспись. Я смогу за ними последить.

— Не могу, — признаюсь я, — вечно просыпаюсь, чтобы убедиться, что все в порядке.

Я поднимаюсь и подхожу к кроватке. Осторожно глажу малышей по волосам. Они так выросли за эти три месяца. Были такими крохотными. Почти невесомыми. А сейчас стали упитанные, щечки округлились.

Самира Рустам решил назвать в честь своего брата. Я позволила. Суеверия или приметы были для меня пустым звуком. Глупость. У каждого своя судьба.

И Дамир. Два брата. Близнецы. Даже сейчас их почти не отличить друг от друга. Не знаю, как мне это удается. У них нет пока особых примет, вроде родинок, но каждый малыш неповторим.

— Я позвоню твоей маме, — внезапно произношу я, — она приезжала на первые две недели и мне здорово помогала во всем. Если бы не она - я бы точно сошла с ума. Я не знаю, как она ко мне относится глубоко в душе, но уверена, что своим внукам она точно не сделает ничего плохого.

— Серьезно? — интересуется Рустам, и я киваю, — звони. Попробуй. Тебе явно стоит отдохнуть, а  она будет рада увидеть внуков. Давай завтра. Сейчас ложись спать. Я прослежу за детьми.

У меня остаются силы только добрести обратно до кровати и свалиться на нее. Уплыть в глубокий и темный сон, чувствуя почти что абсолютное счастье.

Никто, кроме Рустама, так не смог бы заботиться о наших детях. Никто. Он вне конкуренции. Ни один мужчина с ним даже рядом не стоял.

***

Свекровь прилетает спустя день. Она по-настоящему перехватывает все мои обязанности, избавляет от почти всех забот, оставляя время заняться собой и немного отдохнуть.  Укачивание, прогулки, кормление... я только играю вместе с детьми. Развлекаю их, впервые не испытывая желание приклеить веки скотчем к бровям, чтобы не закрывались.

Через неделю мне становится лучше. Я даже встаю с постели нормально, а не сползаю с закрытыми глазами на автомате, просыпаясь только в процессе готовки смеси.

— Диана, — говорит однажды свекровь, — это не отдых. Надо немного отвлечься.

— Как не отдых? — изумляюсь я, — я же...просто прекрасно себя чувствую. Спасибо вам. Не знаю, что я без вас делала бы.

— Ты сидишь дома в четырех стенах, — спокойно продолжает она, покачивая кроватку, — так развеяться невозможно. У тебя наверняка есть подруги. Встреться с ними. Зайди в гости, как раньше, пообщайся.

Подруги. Я совсем о них забыла. Забыла и про Элю, про звонок Оксаны после рождения близнецов. Он поступил на старую сим-карту, которую я сохранила на всякий случай. Я даже растерялась, когда этот телефон зазвонил.

Оксана несколько сухо поздравила с рождением детей, и посочувствовала смерти отца. Особого расстройства в ее голосе я не услышала. Понятно, почему.

— Жаль, что так вышло, — произнесла она тогда, — дети не должны так рано хоронить родителей... какими бы они не были.

— Спасибо, Оксан, — тихо произнесла я, — но у меня есть причины не особо расстраиваться из-за этого.

— Почему? — растерянно произнесла она спустя несколько секунд молчания.

— Я не могу рассказать подробнее. Просто поверь. Иначе бы мне не пришлось долгое время прикидываться бедной девочкой из села... извини. И Эле передай, пожалуйста, извинения.

— Погоди, — перебила меня Оксана, — если бы ты объяснила, что происходит, то мы бы...

— Я не могла, — пожимаю я плечом, — я даже не уверена, что сейчас могу сказать. Если только вкратце.

— Ты должна нам рассказать вкратце. Мы были уверены, что ты просто обманщица. Но если у тебя были причины.... — я услышала, как она чем-то шуршит, а потом эмоционально ругается, — боже, Ди! Блин, мы такого надумали. Ты не хочешь пересечься где-нибудь в кафе?

— Я не могу! Оксана, у меня два ребенка....

— Черт, — она вздохнула, — ладно, ничего. Дети быстро растут. Давай ты позвонишь, как сможешь? Мы сразу все организуем. Хотя бы пиши нам, Ди. Мы правда были очень расстроены тем, как у нас вышло... хотя мы сами дуры. Могли бы тебя расспросить, но Эля тогда чуть с ума не сошла и орала, как истеричка... ну сама знаешь, почему.

Ну да, я знала. Спасибо отцу за такое. За то, что он умеет разрушать жизни людей и из-за этого у других возникают проблемы. Точнее, умел...

— Сходи, отдохни. — продолжает свекровь, прерывая мои воспоминания, — тебе это нужно. Я тебя отпускаю. Только вернись до вечера. Замужней женщине нельзя возвращаться очень поздно.

***

— Ди, ты просто тростиночка, — обнимает меня Эля до хруста в ребрах. Мы снимаем куртки и садимся за столик в каком-то сомнительном заведении. Эля и Оксана - чертовы тусовщицы, и вечно выбирают сомнительные заведения. Ничего удивительного. Но сейчас я напрягаюсь, потому что я уже давно замужняя женщина. И еще свежи воспоминания о том походе в клуб...

— Ты точно рожала? Покажешь фото?

— Точно, — смеюсь, я, — можешь не сомневаться. Просто было тяжело и я сильно похудела.

Мы заказываем еду. Я выбираю на всякий случай безалкогольный напиток. Еще и пристально слежу за манипуляциями бармена. Официантка забирает поднос, и я провожаю ее взглядом до самого столика, чтобы кто-то не сыпанул по дороге какую-нибудь дрянь.

Сейчас, конечно, меня сопровождает охрана, вряд ли я повторю свой подвиг и уеду с кем-нибудь, второй раз лишившись девственности. Но сомневаюсь, что Рустаму понравится, даже если меня просто притащат меня домой в полном неадеквате.30f6fc

— Ди, — произносит, наконец, Эля, когда разговор из веселой и беззаботной болтовни обо всем заканчивается и повисает странная пауза, — расскажи хоть вкратце, что у тебя случилось с отцом.

Я качаю головой.

— Я не могу, Эля. Ты сама понимаешь... есть вещи, которые нельзя рассказывать. Просто поверь, что я его ненавижу едва ли не сильнее, чем ты. Есть за что. Считай, я с ним не росла. За мной присматривала бабушка со стороны матери, а потом она умерла. Я ненадолго вернулась в дом отца, и, не выдержав, подделала документы и сбежала. Если бы не Рустам... ладно, не буду объяснять. Если бы не моя беременность - никто бы никогда не узнал, что я Абрамова.

— Я готова была тебя убить, когда увидела по телевизору, — тихо произносит Эля, — твоего отца я ненавижу. Больше всего мне было обидно, что ты молчала. Я думала, ты знала обо всем и просто прикидывалась тупой овечкой. А я... я тебя любила. Реально! Ты была лучшей подругой нам.

— Я ни о чем не знала, Эль. Чистая правда. И, если честно, даже не хочу узнавать. Я порвала все отношения со своей семьей и забыла их, как страшный сон...

— Девочки, — нас внезапно прерывает какой-то прыщавый, полулысый черт с сальной ухмылкой. Он опирается на наш столик рукой, и скалится, как помойный кот, — как насчет выпить вместе? Составим вам отличную компанию.

— Отвали, уродище, — кричит Оксана, — ты что, не видишь, что мы заняты?!

Тот цыкает, закатывая глаза.

— Пиздец. Деловые леди... бля.

— Эль, — шепчу я возмущенно, когда он отваливает, — ты попроще, поприличнее заведение не могла выбрать?

— Это более-менее приличное, — пожимает плечами та, — просто тут часто эскортницы мужиков ловят. Видимо, чувак попутал.

Видимо, у нас разные понятия о «приличном» заведении.

Напряжение между нами спадает, и я чувствую, как дальше разговор складывается проще. Словно и не было этих месяцев порознь. Эля и Оксана рассказывают мне про дела в институте, пересказывают последние сплетни. Гошу они видят редко. Говорят, что он как-то занялся собой. Вроде как начал одеваться немного приличнее и свел все прыщи.

— Но, в общем, он все равно так себе, — пожимает плечами Оксана, -- твоему Садаеву проигрывает по всем фронтам.  Черт. До сих пор не верю, что милая девственница Диана, которая живет вместе с долбанутой бабкой, вышла замуж за этого... зверюгу. Ух. Были бы мы менее подругами - и я бы отбила его у тебя.

«Не вышло бы» — думаю я, — «я до сих пор не понимаю, как у нас с ним такое вышло. Как он не вышвырнул меня в первый же день встречи, как не запихнул в машину и не отвез на аборт. Мне кажется, что он вполне на такое способен. Не насильно, но слова бы смог подобрать, чтобы девушка сама решила это сделать. Что-то со мной пошло просто не так».

Я задумчиво беру бокал и делаю глоток. Понимаю, что ошиблась только спустя секунду, когда горло обжигает алкоголь.

— Блин, — закашливаюсь я, — Эля! Ты вечно возле меня ставишь свое бухло!

— Ты по-про-буй! — она трясет раскрытыми ладонями, — Диана, я не понимаю, как на тебя Садаев клюнул! Ты не умеешь расслабляться.  Все равно грудью не кормишь. Бокал ничего не изменит!

— Иди в пень, — ругаюсь я, вытирая рот. Предательница. Я поднимаюсь и иду в туалет, чтобы срочно исправить ситуацию и избавиться от алкоголя в желудке. Рустам меня убьет, если учует.

В туалете я с сомнением смотрю на унитаз. Вызывать тошноту - это значит, избавиться и от вкусной еды в желудке. Ее мне жалко. Может, просто рот прополоскать как следует?

Что я и делаю, расположившись у одной из раковин. Долго гоняю воду, сплевывая. Слышу, как открывается дверь, тихие шаги, и в последний раз промываю рот, закрывая кран. Поднимаю растерянно взгляд, почувствовав чье-то присутствие за спиной...

И начинаю кричать от неожиданности.

— Господи! Рустам!

Пытаюсь развернуться, но он прибивает меня своим телом к раковине. Я чувствую ,как каждая его мышца впечатывается в мою спину. На секунду пугаюсь, что он слишком груб. Потом вспоминаю, что живота у меня уже нет. И снова пугаюсь. Да. В этом проблема. Я не сбегу даже. Он отрезал мне все пути к отступлению.

Взгляд в отражении темнеет. Дьявол. Похоже, он немного разозлен.

— Уничтожаешь улики, принцесска?